ПечатьE-mail

«Ничего, кроме Христа распятого». Апостол язычников и не только

Библеистика

Апостол Павел„Nothing But Christ Crucified." The Autobiography of a Cross-Cultural Communicator

© Евангелическое лютеранское служение, перевод на русский язык, 2001

Перевод с английского Алексея Зубцова

«Я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого», - сказал Павел коринфской общине (1 Кор 2:2). Призванный Богом нести благовествование прежде всего «народам» (Деян 9:15), Павел по сути нёс слово о Мессии Иисусе, Которому «надлежало пострадать и воскреснуть из мертвых» (Деян 17:3), как язычникам, так и иудеям. В синагоге Антиохии Писидийской он возвестил собравшимся, что народ иерусалимский и их начальники не признали Иисуса Спасителем Израиля и потому осудили Его. Его смертью совершилось написанное об избавителе Израиля. Его сняли с креста и погребли, «но Бог воскресил Его из мертвых... Обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса». Павел проповедовал о прощении грехов, даруемом ради Христа (Деян 13:26-41).

Обращение Савла, слово Павла

Тематика эпистолярных размышлений Павла о христианской жизни очень широка, но в центр своих рассуждений он ставил смерть и воскресение своего Господа. Христос умер за грехи Павла и воскрес ради его возвращения в Божью благодать (Рим 4:25). Апостол сораспялся Христу и в теперешней своей жизни жил верой в Сына Божия, любовь Которого к Павлу подвигла Его отдать Себя на смерть ради первейшего из грешников (Гал 2:20; ср. 1 Тим 1:15). Крест раскрыл набожному равви Савлу, кто на самом деле Бог и что Он сделал для человеческого рода, воплотив Своего Сына (Гал 4:4). Вместе с тем крест раскрыл апостолу Павлу, кто такой он сам и к какой жизни Бог призывает человека, посланного пронести через все социально-культурные барьеры слово о распятом Равви.

Распятый Иисус призвал Савла в тот момент, когда он, восходящая молодая «звезда» из высших кругов иерусалимского общества, направлялся в Дамаск, чтобы снова преследовать Имя, - Имя, которое внезапно, нежданно-негаданно явилось ему из сияния света с неба (Деян 9:5-6). Савл, происходивший явно из благополучной семьи, - римский гражданин, успешно продвигавшийся к вершинам иудейского истэблишмента, человек устроенный, глубоко укорененный в родной для него палестинской культуре, - шел в Дамаск, чтобы одержать свой очередной успех. «Обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей, по ревности - гонитель Церкви Божией, по правде законной - непорочный» (Флп 3:5,6). И вот - Тот, за Чей счет он восходил по лестнице социального успеха, распятый Иисус из Назарета, столкнулся с ним лицом к лицу. Савл обратился - «оборотился», пережил полный переворот. Он стал мыслить совершенно по-новому: «Что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою. Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа и найтись в Нем не со своею праведностью... но с тою, которая через веру во Христа... чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения мертвых» (Флп 3:7-11). Павел «не смог провести связь между собою прежним и собою теперешним после этого "водораздела" и, помня мир и себя в этом мире, он даже не может сказать, что эта связь вообще существует. Он полностью переродился, и теперь идентичность Павла находится уже не в нем самом, но навсегда перешел к кому-то другому»[1]. «Правилом» или «каноном» жизни он положил себе хвалиться только крестом Христовым, «которым для меня мир распят, и я для мира», крепко-накрепко держаться за этот крест. Источником стабильности мироощущения для него является не знак его иудейства - обрезание, ни его отсутствие - языческое не-обрезание. Он стал новым творением во Иисусе Христе (Гал 6:14-16) и благодаря этому стал свободен любить обе культуры, в которых ему приходилось вращаться, ибо он живет уже как возрожденное дитя третьей своей семьи - семьи Божьей. Будучи членом церкви, Тела Христова, Павел был волен любить, поддерживать или, наоборот, критиковать те или иные элементы каждой из тех культур, в которые он попадал. Ибо каждую из них он считал даром Божьим и местом для проявления любви к людям. Он мог надлежащим образом пользоваться теми или иными дарами этих культур - например, своим римским гражданством (Деян 22:25-29, 25:10-12), творениями языческих авторов (Деян 17:28, Тит 1:12). Равным образом он мог критиковать какие-то элементы культуры и призывать к покаянию и оставлению ложных культурных ценностей, даже если такой призыв вызывал неприятие и враждебность. Вместе с тем Павел всецело оставался иудеем - помня, думая и переживая о том, о чем мог помнить, думать и переживать только иудей (ср. его плач о своем народе в Рим 9-11).

Иисус с самого начала дал Савлу понять, что его призвание принесет ему страдания. Прежде всего, преданному апологету иудейства придется выйти из своего комфортного культурного «кокона»; он выйдет за те рамки, которые определяли и защищали его как последователя Бога Авраама, Исаака, Иакова и Моисея, и станет возвещать «имя Мое перед народами и царями», равно как и перед сынами Израилевыми (Деян 9:3, 15-16). Отрыв от этой культурной «пуповины» как основы его мировоззрения являлся большой жертвой - Павел оставлял самую суть своего прежнего образа жизни. Он учился жить как в родной, так и в чужих культурах, опираясь не на ту силу, которая предлагалась ими, но лишь на слово, сказанное ему Господом: «Я теперь посылаю тебя [к народу Иудейскому и язычникам] открыть глаза им, чтобы они обратились от тьмы к свету и от власти сатаны к Богу, и верою в Меня получили прощение грехов и жребий с освященными» (Деян 26:17,18). Первоначально эти слова Иисуса означали для Савла смерть, смерть его старой веры и привычного образа жизни. Голос Иисуса распинал религию Савла и его идентичность, одновременно приводя его к новой жизни. С этого момента Савл, называемый уже Павлом, живет в сени креста, движимый небесным ветром, проносившимся сквозь пустую гробницу Христову, чтобы подкрепить и возродить его самого и - переданными ему словами - принести подлинную жизнь многим другим людям. Крест Христов определял понимание Павла о том, что такое жизнь. Крест определял и то, как он будет вкладывать в душу своей многонациональной аудитории проповедь о смерти грешников и о новой жизни для избранных людей Божьих. Его богословие креста было не только методом практики богословия, но прежде всего изложением Божьего метода спасения и возрождения.

Богословие креста раскрывает, кто такой Бог

Как показано в первых двух главах Первого послания к Коринфянам, павлово богословие креста описывает откровение Бога о Самом Себе. Творец - Господин всего, что сотворил. Он расположил народы на своих местах и отвел им определенные периоды истории (Деян 17:26; ср. Иов 12:23). Он даровал всем людям власть в рамках того творения, которое им доверил. Один из аспектов этой власти - ответственность за те дары, которые есть у каждой культуры.

Тем не менее, грешники неправильно пользуются этими дарами культуры и властью. Они пользуются и злоупотребляют ими, не видя за ними Творца и Подателя всех этих даров. Поэтому в падшем мире Бог входит в жизнь людей извне привычного для них образа мышления и жизни, независимо от того, к какой нации эти люди принадлежат. Несмотря на то, что иудейская культура периода между двумя заветами и эллинистическая культура Римской империи, на фоне которой она развивалась, имеют некоторый культурный приоритет, так как Бог избрал их язык и их понятийные категории, чтобы выразить суть Своего откровения, - ни одна культура не стоит выше какой-либо другой. Все культуры несут на себе следы и отметины богопротивления, и каждая культура по-своему слепа и глуха, не желая слышать голос своего Творца и Господина. Богу приходится идти извне каждой культуры, чтобы обратиться к ее народу со Словом жизни. При этом, однако, Он входит в среду этой культуры, используя ее язык, так же как использовал человеческую плоть в качестве средства для воплощения в жизнь Своего высшего откровения.

Неся Свое Слово в ту или иную культурную среду через нас, Бог позволяет нам принимать ценности и обычаи этой культуры в той мере, в какой они не противоречат Его воле, и в той мере, в какой они служат проводниками той жизни, к которой Он нас призвал. Он хочет, чтобы мы освободились от своих культурных предрассудков и узости мировоззрения и стали проводниками Его слова, а не своей культуры. В то же время Он принимает нас такими, какие мы есть, учитывая, что все мы впитали определенную культуру. Он принимает нас с теми искаженными представлениями и заблуждениями, которые свойственны нашей культуре. Однако Он желает исправить эти ошибочные представления о Его мире и о той жизни, которую Он даровал нам в этом мире. Словом о кресте Он распинает наши заблуждения и трансформирует наше понимание и отношение к тем многочисленным дарам, которые Он дает как нашей собственной, так и другим культурам.

Об этом же свидетельствовал и личный опыт Савла. Когда «Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего», Савл, ранее пытавшийся погубить Божью церковь, не стал ни с кем советоваться (Гал 1:15,16). К нему пришел Иисус. Иисус вторгается в привычный ритм и уклад жизни людей в обществе в любом уголке мира - без приглашения, не встречая радушного приема - чтобы передать им Божью мудрость и силу, Божий дар умирания человека для ложных богов и воскресения для подлинной жизни во Христе. Вот это и объяснял Павел коринфянам. Бога можно найти только в Его Слове, ставшем плотью, распятом на кресте. «Безумие! Полнейшее бессилие!» - думают все люди, к какой бы культуре они ни принадлежали. Подобно избранному народу Божию во времена Исаии (Ис 45:9, ср. Павел об этом стихе в Рим 9:20-24), все хотят быть горшком, поучающим горшечника о том, как ему лепить творение рук своих. И все должны услышать отказ Бога от их советов: «Мудрость мудрецов погибнет, и разума у разумных не станет» (Ис 29:16, 14; ср. 1 Кор 1:19). «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, - для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом» (1 Кор 1:27-29). Лишь Иисус Христос - Божья мудрость, праведность, святость, искупление, и никто не может познать Его без откровения Святого Духа Божия (1 Кор 1:30, 2:14).

Размышляя о ходе рассуждении Павла в 1 Кор 1 и 2, Мартин Лютер поставил в качестве ключевого элемента своего «богословия креста» различие между Богом скрытым и Богом открытым[2]. Термин «Бог скрытый» означал у реформатора как сущность Бога, непостижимую для тварных существ (прежде всего по причине их богопротивления, из-за которого они стали духовно слепы и глухи), так и те представления о Боге, которые создает падший человек, пытаясь придать Богу некую понятную форму, «приспособить» Его к себе. Такого рода «скрытые боги», произведенные человеком, - это «бог, сотворенный по образу человеческому»[3]. Каждая культура создает себе таких богов. Как индивидуумы, так и целые культуры стойко держатся за ими же созданных богов, так как эти боги - будь то личностные боги, или неличностные, будь то системы мышления, обрядовые системы, человеческие достижения - являются тем «клеем», который сохраняет целостность общества и является источником смысла жизни и стабильности мироощущения для своих последователей. И вот через эти «линии обороны», построенные адептами для защиты и сохранения своей религии - того, к чему направлено их рвение, того, что связывает их жизнь воедино[4], - проходит Иисус Христос, преодолевая их и вступая в бой с врагами, похитившими у Него этих людей. Тот самый бессильный, распятый безумец приходит извне их собственных представлений о Боге, минуя их хрупкие, ущербные фантазии, порождаемые ложной верой. Он явился младенцем в кормушке для скота - не так, как представляет себе всякая культура пришествие Бога. Его восшествием на престол было распятие на кресте. Его уходом, как думали люди, стало Его погребение. И никакому народу нельзя по-другому объяснить, кто Он такой, ибо таков и есть на самом деле Бог. Он действительно вошел в нашу, земную колыбель, земную казнь, земную смерть. Он воплотился. Он всецело стал причастником человеческого естества и определенной части человеческой культуры, за исключением греха. Это необходимо объяснять всем людям, во всякое время и во всяком месте.

Тем не менее, то, о чем говорит Павел, Слово Христа для Его людей, не является неким утверждением, истинность которого проверяется по каким-то человеческим - культурным - критериям. Содержанием речи Павла, этим Словом является личность: Личность, Которая обличает сердца и убеждает разум через личную встречу, через внешне бессильные и безумные слова, которые приводят человека к смерти, а затем к жизни благодаря самой же Личности, Которая говорит эти слова. Это слово - личность Иисуса Мессии - должно в достаточной степени преодолеть границы и барьеры культурного характера, чтобы людям стало ясно, чего он хочет. Но приходит эта Личность по-прежнему извне. Ни одна человеческая культура не отводит Ему центрального места в своей жизни, потому что силы мира сего стремятся устраивать жизнь и управлять ею без Него. Он же стремится обновить все культуры присутствием Своих людей, в которых Он обновил подлинно человеческую жизнь, восстановив в них веру в Него через Иисуса Христа. Он ниспровергает культурные ценности, созданные вопреки Его воле, но вместе с тем обновляет способность Своих людей любить и пользоваться теми культурными ценностями, которые - благодаря присутствию в них любви к Нему - соответствуют Его видению человеческой жизни.

Иисус учил Своих учеников, «...что Сыну Человеческому много дóлжно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мк 8:31). Бог увидел, что вступить в схватку со злом - тайна которого лежит далеко за пределами нашего понимания - необходимо именно таким образом, что подступиться к реальности нашей греховности нужно через крест. Воплощенное Слово Божие остается камнем преткновением для всякой культуры, считающей себя «не чуждой» вере в Бога. Оно был иудеем, жившим в первом веке нашей эры, таким Оно остается и одесную Бога. Однако это такой иудей первого века нашей эры, который может и хочет разговаривать со всеми - с кем угодно. Он посылает Своих людей идти по пыльным дорогам разных стран и спать на зловонных улицах их городов. Он приходит из-за пределов нашего опыта, нашей сферы жизни, перешагивая эти границы и вступая на территорию, занимаемую всяким земным жителем, кем бы он ни был - правителем, профессором, торговцем. Он Сам заполняет бреши, создаваемые каждым человеком и каждым обществом между собой и своим Творцом. Он и Его люди чувствуют себя как дома в любой культуре, потому что все они принадлежат Ему, независимо от того, насколько сильно или насколько явно противится Ему правящая иерархия того или иного общества. Так, Он ниспровергает горделивое превозношение мужской самости, идолопоклоннический культ «мачо», одновременно утверждая те благодатные дары, которые Он дает мужчинам и юношам. Отставляя в сторону человеческую потребность занимать оборонительную позицию и защищать свой пол, Он проходит сквозь барьеры феминизма, игнорирующего ту подлинную женственность, к которой Бог призывает женщин и девушек. Иногда Его люди предают забвению мелодии идолопоклоннической культуры, ибо более не в состоянии их петь, но иногда эти мелодии проходят через «крещение» и поются уже во славу Иисуса Христа. В культуре каждого народа привычные для людей формы красоты могут быть использованы для того, чтобы изобразить участие Бога в жизни мира в тех формах, которые органичны данной культуре. У каждого общества есть свои формы жизнеустройства и управления, которые могут быть приспособлены для организации жизни церкви.

Церковное слово находит точки соприкосновения с мышлением каждой культуры. Чтобы найти общий язык с аудиторией в разных местах и донести до слушателей весть о том смертельном ударе, который Бог нанес злу, Павел старался взглянуть на жизнь «с их колокольни», серьезно отнестись к тем представлениям о действительности, из которых исходят его слушатели. Он мог, например, сказать людям, как это было в Листре, что и они видели свидетельство Бога, Который оказывал им благодеяния, подавая с неба дожди и плодоносные времена и исполняя пищей и весельем их сердца (Деян 14:17). А говоря с афинянами, Он пытался обратить их, апеллируя к их попыткам воздать честь неведомому богу.

Впрочем, когда он начал проповедовать о воскресении мертвых, то был осмеян, хотя некоторые и поверили (Деян 17:22-34). Несмотря на общие основы, с которых может начаться диалог христианина и нехристианина, разрыв между Богом и грешниками остается, и преодолеть его можно только Его же Словом. В конце концов, каждому народу приходится услышать то, что должны были услышать иудеи в Антиохии Писидийской: апостол, найдя нужные точки соприкосновения со своими слушателями, открыто сказал им, что он пришел проповедовать о прощении грехов именем Того, Кто был снят с древа и положен во гробе. Он должен был предостеречь их, чтобы они не повторили реакцию своих предков, к которым - по парафразу Павла - так обратился пророк Аввакум: «Смотрите, презрители, подивитесь и исчезните; ибо Я делаю дело во дни ваши, дело, которому не поверили бы вы, если бы кто рассказывал вам» (Авв 1:5; Деян 13:26-41). Закон был дан израильтянам как средство оценки благочестивости их повседневной жизни. В этом качестве он был не только «справочником» по святости жизни, но и постоянно являл собой смертный приговор. Бог обещал разрушить силу закона - силу осуждения - силой Своей смерти и воскресения. «Сила Бога - это сила воскресения, сила, рождающая новую жизнь из смерти»[5]. Ибо смерть - неизбежное тео-логическое последствие нашей встречи с законом. Как замечает Райнер Шталь, Лютер подчеркивал в своем предисловии к Ветхому завету, что Закон гонит нас ко Христу, потому что требует такой святости жизни, которая для грешников недостижима. Таким образом он заставляет нас признать свою неспособность жить такой жизнью, которая соответствовала бы желанию Бога[6].

С такой критикой можно обратиться извне культуры или с ее окраины, по крайней мере теоретически. Но для того чтобы принести людям Божье Слово Жизни и привести их к вере в Бога через это Слово, необходимо общаться с этими людьми внутри их культуры. Павел сознавал это и осуществлял свою миссию согласно этому принципу. Он стал иудеем для иудеев и жил под их законом, ради того чтобы приобрести их для Распятого. Он стал немощным для немощных, он стал всем для всех, ради того чтобы спасти хотя бы некоторых, ради Евангелия Бога, Который открыл себя в безумстве и немощи креста (1 Кор 9:20-23). В самом себе Павел старался избегать всего, что подало бы соблазн иудеям или эллинам, стараясь угодить всем во всем, ради того чтобы они спаслись (1 Кор 10:32-33). Подражая вошедшему в мир людей Христу, Павел, идя навстречу тем людям, которым благовествовал, сопротивлялся всему тому в их образе жизни, что угрожало Евангелию, но с пониманием и благодарением относился к тем дарам, которые Бог вложил в их культуру. Тем не менее, проповедовать он должен был «Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Эллинов безумие», ибо этот человек на кресте - Бог, Божья сила и премудрость. Но никто «не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор 12:3).

Богословие Павла было богословием креста, богословием Умершего на кресте, богословием Богочеловека, Иисуса из Назарета, Божьего Слова, пришедшего в мир, Божьего отношения к духовно ослепшему и оглохшему человечеству. Иисус посещает каждое общество и ставит в центр каждой культуры отмирание ложного господства и воскрешение тех даров, которые каждый народ, каждое земное племя имеет от Бога. Крест умерщвляет ущербные пути жизни и возрождает грешных людей уже как сограждан друг другу, которые с сознанием своей ответственности способны обновлять и возрождать то, что даровано Богом для поддержания и обогащения человеческой жизни в конкретных культурных формах. Голгофское откровение воплощенного Творца показывает, что Он хранит и защищает, ведет и сопровождает Своих людей, одновременно преображая и обновляя их. Для этого Он дарует им силу жить, умирая при этом для всех чужих, не Божьих, притязаний к ним, для всякого чужого, не Божьего, видения жизни. В Своем воскресении Он приходит к ним с новыми запросами и с теми дарами, которые Бог даровал их культуре. Он призывает их и посылает в Свой мир, задав им новые принципы заботы о своем обществе и культуре. Этот же Бог когда-то застиг врасплох Савла, гнавшего своего же Господа. Этот же Бог отправил его со словом о смерти и жизни дальше тех культурных границ, которыми прежде была очерчена его жизнь. Этот же Бог освободил его смертью через крещение - освободил для истинной человеческой жизни.

Богословие креста раскрывает, каким знают Бога Его люди

Это откровение дается людям Божьим - как когда-то было дано и Павлу - в форме обещания, и исходит оно от креста, от воскресшего тела Бога. Обещания не имеют и не нуждаются ни в каких доказательствах. Верность обещания зависит от надежности того, кто дает это обещание.

Людям, знакомым Павлу по иудейской среде, были нужны знамения. Его друзьям-эллинам - логический аргумент (1 Кор 1:22). У каждой культуры есть свой «любимый» критерий того, что она считает истиной, а что нет. Павел же мог предложить своим слушателям только одно: обещание смерти узничеству ложной веры и воскресения для новой жизни во Христе. Он не был красноречив и не обладал большой мудростью. Он пришел к коринфянам со словом о кресте в немощи, в страхе и в великом трепете. Он и не считал свое выступление особо убедительным. То было явлением силы Святого Духа, Который берет слова, внешне кажущиеся неразумными и немощными, и через эти слова являет силу Бога. Бог поступает так, ибо не хочет, чтобы люди думали, что их новая жизнь далась им какими-то иными средствами, а не как безусловный дар от Бога (1 Кор 2:1-5). Потому и случилось, что избранный народ Божий не принял Слово, когда Оно воплотилось, и предпочел Его свету тьму собственной религиозной культуры, в том виде, в котором они сами создали ее. Те же, кто принял Его, приняли Его как свет своей жизни и стали детьми Бога (Ин 1:9-12). Так, Павел отмечает, что благовествование его закрыто для погибающих, для тех, кто ослеплен богами собственных, культурных представлений об истине и потому не способен видеть свет благовествования о славе Христа (2 Кор 4:3,4).

Неверующие не являются безумцами с точки зрения мира, желающего существовать без своего Творца. Проповедь о кресте не имеет для них большего смысла, чем мудрость мира: она не предлагает каких-то более убедительных доводов, каких-то более ярких идей, более надежную жизненную ориентацию, и даже преображать человеческое общество ей удается не всегда более эффективно. Мудрость мира существует без Бога. И идти с ее видением человеческой жизни (видением, порожденным той культурной средой, в которой эта мудрость существует) к Творцу этой жизни означает, что для человека, к какой бы культуре он ни принадлежал, «сияние света непременно окажется лишь тьмой, милость - ужасом, присутствие Бога - отсутствием Бога, ясность - неясностью, начало - концом, жизнь - смертью»[7]. Когда голос с креста раздается в жизни любого человека, этот человек призывается пойти стезею креста и умереть[8].

Во многих культурах современного мира христиане сталкиваются с настоятельной потребностью людей в разного рода доказательствах. Одним нужны логические доказательства, соответствующие логике их культуры и идеологии. Другие считают, что истина познается только научным методом, игнорируя «рывок веры», необходимый для того, чтобы исследование и анализ имели соответствующие отправные точки. Для третьих ценность идеи или образа жизни «подтверждается» или подкрепляется разного рода эмоциями и чувствами. Одни обретают уверенность в правильности нового мировоззрения, если оно сопровождается благословениями и материальной пользой; для других подлинность выбранной истины подтверждается претерпеваемыми страданиями. Кто-то уповает на идеи, которые ведут к добрым делам, кто-то - на те, что порождаются положительными внутренними ощущениями, а у кого-то предметом веры становится своя же собственная вера.

Павел уводит всех верующих от ложных объектов веры, направляя их к Тому, Кто утверждает веру в Своих возлюбленных детях любовью. Он умер и воскрес, чтобы подарить людям Свою любовь. Павел предвосхитил то значение, которое придается понятию «вера» в некоторых современных психологических системах, когда говорил о том, что Распятый Христос вызвал в нем ту веру, которая сделала для него возможной саму жизнь (Гал 2:20). А раз сама человеческая жизнь зиждется на вере - как утверждают и библейские писатели, и современные психологи[9], - то Павел вызволяет всех верующих из разнообразных хитросплетений «культурной» веры и направляет их к кресту Христову.

Живя, так сказать, у подножия креста, христиане мало занимаются интроспекцией и самооценкой. Покаяние человека уже является достаточным приготовлением для оценки той ситуации, в которой Бог призвал его свидетельствовать о Евангелии, а также для оценки тех даров (и личных, и свойственных его культуре), которые Бог предоставил в его распоряжение для этого свидетельствования. И руководствуясь именно такой оценкой, все верующие возвращаются от креста к своей культуре, чтобы каждодневно жить с теми дарами, которые Бог дал им через их культуру. Они берут из своей культуры те или иные художественные и литературные формы и используют их, чтобы возвещать Евангелие, на практике проявляют христианскую любовь в тех формах, которые нужны их культуре. Но поскольку эти новорожденные дети Божьи уже изменились в самой сердцевине своего бытия, то культура, в которой они живут, заметит это влияние креста, так как «крестный» образ жизни отразится на том служении, которое ради всех людей, принадлежащих этой культуре, несут те, у кого сердце «распято» на кресте. Ибо крест распнёт те элементы культуры, которые ведут к ложным богам, и тем самым в значительной мере изменит образ жизни уверовавшего человека. А также он будет постоянно напоминать ему о подлинном Господине его культуры и таким образом обогатит сферу применения ее даров.

Богословие креста раскрывает, что такое Божьи люди

Бог, раскрывший Себя на кресте, сообщает Своим слушателям, кем они были, пока противились Ему, и кем стали благодаря Его крестному подвигу. При этом Бог также говорит Своим людям, что Он переродил их и соделал Своими детьми.

Представители любой культуры имеют общий опыт с эфесянами, к которым обращался Павел. Они прежде были мертвы по преступлениям и грехам, следуя путям мира сего и сатаны, сделавшего их глухими к Слову Божию. Это состояние было знакомо и Павлу, - даже он некогда жил по похотям падшего, искаженного человеческого естества, чем заслужил гнев Бога (Еф 2:1-3), любящего людей и желающего, чтобы они жили той жизнью, которую Он создал для них. Ложные объекты веры принимают разнообразные формы. Многие люди являются политеистами от того, что им недостаточно одного бога, созданного человеческим воображением, который мог бы в этом падшем и расколотом мире придать их жизни смысл, а душе - внутреннюю стабильность и уверенность. Многие люди в наше время ищут смысл жизни и стабильность мироощущения в некоем безликом Духе, который якобы впитает в себя все частицы духа, рассеянные по материальным телам тварного мира. Другие пытаются найти смысл жизни и опору своего бытия чисто человеческими средствами - кто-то ищет их в материальных накоплениях, кто-то в партиях и идеологиях, кто-то во власти ради власти, кто-то в мирской мудрости, обретаемой в различных группах самопомощи.

Каждый человек, попадая в тень креста, ощущает глубокое отвращение Бога к нашим блужданиям вне Его семьи и вне той доброй жизни, которую Он предназначил для сотворенных Им людей. Крест падает поперек нашей жизни, чтобы раздавить нас. Одновременно «крест Христов - это и символ милосердного принятия нас Богом, символ нашего оставления всех своих человеческих достижений, символ оправдания верой»[10]. В этом же кресте выражена и безусловная любовь Бога, богатство Его милосердия, они и оживили Его людей со Христом, несмотря на то, что прежде они были мертвы в своем нежелании жить по замыслу Бога. Бог воскресил Своих людей со Христом, чтобы они жили той жизнью, которую приготовил им Бог (Еф 2:4-10) - в контексте своей культуры, с использованием форм и выражений, созвучных их культуре и образу жизни, но освобожденных от ложных богов, навязанных им их культурой.

Павел совершенно недвусмысленно писал о том преображении, которое совершил крест в жизни уверовавших язычников в Эфесе. Эти люди были необрезанными, не имели связи с народом Божьим, были чужды обществу израильскому. Они были «не свои», чуждые тем заветам Бога, которые давали надежду и само присутствие Бога Его народу - тем людям, которым Он дал обетование жизни (Еф 2:11-12). Всякая культурная разобщенность реальна, а также весьма и весьма реально культурное разделение между теми, кто живет в Божьем присутствии, и теми, кто в нем не живет - даже если это разобщение происходит между людьми, принадлежащими одной культуре.

Итак, теперь два берега соединены, разрыв преодолен, - кровь Христа присоединила к Божьему народу людей, переведенных на другую сторону по мосту, построенному крестом. Распятый Бог - это тот воплощенный мир, который разрушил все преграды, все стены враждебности. Он упразднил некоторые отличительные черты культурного характера, которыми обладал ветхозаветный Божий народ, и создал новую, единую семью. Это не означает, что упразднены были все отличительные черты ветхозаветного народа Божия. Однако обрезание и пищевые запреты, субботы и праздники, соблюдение обрядов и различий между чистым и нечистым больше не разделяют иудея и язычника, каждому их которых присуща определенная культура. И те, и другие поднялись выше различий культурного характера, чтобы обрести дом в единой новой семье - в Теле Христа. Он примирил в одном теле людей, некогда разъединенных, - разъединенных и со своим Творцом и Отцом, и с другими людьми. Это примирение стало возможным благодаря тому, что посредством креста было умерщвлено всякое зло, терзавшее человеческую жизнь. Своей смертью Христос сотворил мир для всех и открыл всем доступ к Отцу. «Чужих и пришельцев» Он привел в Божью семью, где они теперь часть построенного Им храма (Еф 2:13-22).

Слово Павла для эфесян созвучно слову, обращенного к христианам в Колоссах. Отчужденные от Бога, враги Богу помышлениями и делами, они были примирены с Ним мертвым телом Христа. Теперь они могут представить себя пред Ним святыми и неповинными, ибо Распятый, в Котором во всей полноте обитал Бог, совершил примирение Своей кровью, пролитой на кресте, и тем самым избавил их от власти тьмы. Он распространил над ними Свою власть, ввел их, искупленных и прощенных, в Свое царство - царство человека на кресте (Кол 1:21-22, 19-20, 13-14). Ибо крещением Он ввел их в Свою смерть, а Своим воскресением - действие которого совершалось в них посредством веры в силу Божию, которую они познали в воскресении Христа - Он ввел их в новую жизнь (Кол 2:11-12; ср. Рим 6:3-11). Это означало, что люди, бывшие мертвыми в своей добровольной отрезанности от Бога, потеряли свою прежнюю идентификацию, определявшую их как людей, обвиняемых Божьим законом в богопротивлении. Обвинительное заключение «размокло» в крови креста, и те ложные веры, те ложные боги, в плену которых они находились, сами были пленены Господом, обезоружены и выставлены на всеобщее обозрение, так как Он восторжествовал над ними крестом (Кол 2:13-15). Распятый Господь теперь царствует, так как следствием Его послушания Отцу вплоть до самой смерти на кресте является возвращение к равенству Богу - к тому, за что он не стал держаться, смирившись и приняв природу Раба. Он превознесен, и Он - Господь. И Своим людям Он дает тот же взгляд на жизнь, какой имеет Сам (Флп 2:5-11).

Умерши во Христе посредством Его Слова в крещении, Его люди уже не нуждаются в том, чтобы ставить во главу угла собственную силу и мудрость, независимо от того, на чем они их утверждали - на собственных ли достижениях, или на принадлежности к своей нации, расе, партии или экономической системе, или же на достижениях своей культуры, общества, страны. У Павла было отнято зрение, потому он только и мог что слушать Бога, он только и мог что вопиять к Иисусу, обращавшемуся к нему (Деян 9:3-9). Точно так же Бог ставит в центр жизни Своих людей Себя Самого, даже если ради того, чтобы оторвать их от упования на творение, приходится дать им некое «жало в плоть» (2 Кор 12:7).

Это означает, что люди, которых Христос освободил от проклятия закона, будучи повешен на древе, понесут благословение своего богосыновства и людям, принадлежащим другим культурам (Гал 3:13-14). Еще это значит, что поскольку они умерли со Христом для тех принципов, которые дают жизнь и смысл их культуре, а через культуру - и людям, они будут свободны от правил, предписаний и властей мира сего. Так как крещением они воскресли к новой жизни во Христе (Кол 2:11-15), они станут иначе представлять себе свой образ жизни в своей культуре. Умерши, имея «жизнь сокрытую со Христом», они станут умерщвлять в себе всякое разрушительное поведение. Они будут жить, опираясь на свою новую идентичность, - на того нового человека, которым они стали, который обновляется новым знанием образа Творца жизни. Их теперешнее состояние, которые называется «избранные люди Божьи», будет проявлять себя внешне, кем бы они ни были - варварами, скифами, рабами или свободными, и поэтому жизнь их будет проходить под знаком милосердия, благости, смиренномудрия, кротости, долготерпения и всех прочих богочеловеческих добродетелей. А главной основой их жизни будет мир, идущий от Распятого Господа (Кол 2:20-3:15). Будучи распяты для своей ветхой, мертвой природы со страстями и вожделениями, которые она использовала чтобы обезопасить свой мир, они живут плодом Духа: любовью, радостью, миром, терпением, добротой, милосердием, верностью, кротостью и умением владеть собой (Гал 5:24). Верующие, каждый в отдельности и как сообщества, приносят в свою культуру и общество Божью любовь и милосердие.

Их смерть по отношению к властным притязаниям их культуры и ее богов отделяет их от сограждан по обществу. Пришедший принести меч не только соединяет Своих людей, но и отъединяет других (Мф 10:34-39). Павел сознавал, что тем, кого спасает Бог, он несет Христово благоухание, но те, кто не становился частью Божьего народа, ощущали в нем запах смерти (2 Кор 2:15-16). В то же время вышеупомянутыми фундаментальными человеческими качествами не отрицается, а наоборот используется то положительное, что существует в человеческой культуре, в которой по воле Божьей живут христиане и их общины. Эти качества позволяют людям Божьим добиться полного расцвета даров их культуры.

Богословие креста раскрывает, как живут люди Божьи,...

потому что внутри культуры с ее положительными и отрицательными элементами Бог творит новую человеческую семью - Свою семью. Его люди служат Ему, служа своим ближним в падшем и несовершенном мире, где всякая жизнь отмечена не только множеством Божьих благословений, но и крестом. Грешники, умершие для своей прежней идентичности, определявшей их как детей лжи, возвращаются к жизни как люди, готовые следовать за Христом и нести Его слово новой жизни другим людям вплоть до принесения чего-то в жертву и даже идя на смерть. Это означает, что они умирают для всего того земного, что когда-то служило им жизненной опорой, источником чувства уверенности. Сюда входят даже такие элементы их культуры, которые они считали фундаментальными для жизни и, возможно, по-прежнему считают прекрасными дарами Божьими. Это имеет непосредственное отношение к повседневной жизни во всех отношениях, как писал колоссянам Павел (2:20-4:6). Всю жизнь Божьих людей он рассматривал как принесение своего тела в живую жертву (Рим 12:1). На свою собственную жизнь он смотрел как человек, сораспявшийся Христу (Гал 2:20) - грешный человек погребен с Христом, с Ним же воскрес новый человек (Рим 6:3-11), - чтобы жить верой в Сына Божия, умершего за него и отдавшего Себя за горделивого гонителя Его церкви. Он был готов страдать за Евангелие (силу Бога), ибо знал, что Бог от начала времён положил разрушить смерть и даровать жизнь и бессмертие жизни через благовестие о воплощенном Спасителе, Христе Иисусе (2 Тим 1:8-12).

Это страдание было симптоматично: оно свидетельствовало о том, чего стоил Павлу, гордому и благополучному раввину, перед которым расстилалась прекрасные горизонты в иудейском обществе начала первого века н. э., этот перелом в его жизни, умертвление прежнего образа жизни благодаря явлению Иисуса по дороге в Дамаск. Возможно, умирание апостола Петра по отношению к его прежним представлениям о культурно необходимом в практике веры происходило более живописно, чем у апостола Павла (Деян 10:1-11:18), однако смерть Павла для той роли в служении Богу, к которой он готовил себя, была так же решительна и бесповоротна.

Она приготовила апостола к тому, чтобы отложить всякое стремление к личной выгоде, ради того чтобы принести другим людям благую весть о спасении во Христе. На пути благовествования не должно быть никаких преград (1 Кор 9:12; 2 Кор 6:3-10, 11:16-33). Павел готов был отказаться от всякого преимущества, лишь бы принести людям новую жизнь, осененную крестом. Присутствие Бога выражало себя в его опыте - страдание Христа переливалось в его жизнь и производило выносливость и надежду, а отсюда и утешение (2 Кор 1:3-8; ср. Рим 5:3-5). Им двигала Христова любовь; он был уверен, что Христос умер за всех и таким образом сделал всех мертвыми для ложных богов и воскресил для того, чтобы они жили уже не для себя, но для Распятого Господа, умершего за них и воскресшего (2 Кор 5:14-15). Ибо смерть Христа примирила их с Отцом, и потому они - новые люди во Христе (2 Кор 5:17-21). Они живут уже как новое сообщество в сени Божьего Слова, и вся жизнь их проходит на фоне слушания и повторения этого слова (Еф 4:1-16).

Павел был убежден, что Бог, сила и мудрость Которого приняла форму того, что на взгляд падшего человека кажется немощным и неразумным, выражает Свою силу еще и в немощи самого Павла. Господь дал апостолу понять, что Его благодать достаточна для него и что сила Его усовершается в немощи Павла (2 Кор 12:9). Его жизнь являла Божью силу так же, как когда-то Христос, когда был распят в немощи (2 Кор 12:9). Его немощь и несовершенства (сам себя он называл «глиняным сосудом») лишь подчеркивали преизбыточную силу Бога (2 Кор 4:7; ср. 1 Кор 2:3-5). Немощи и несовершенств у него хватало, но он верил что «мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей» (2 Кор 4:11). Эта жизнь явилась для людей любой культуры, но вела она за пределы земной культуры - к жизни с Богом, которая не имеет конца (2 Кор 5:1-10).

Чтобы нести эту жизнь людям, верующие отдают свои планы и земные пути в руки Божьи. Бог определяет, где и когда они будут делать то, что им надлежит делать. Временами бывает так, что христианину удается засвидетельствовать о своей вере лишь мимолетно, когда Господь на короткое мгновение открывает возможность исповедать перед другими людьми Его имя и крест Его Сына. Однако чаще всего миссия Божья свершается там, куда христиане приходят, чтобы остаться. Они живут не в большом красивом доме на горе, откуда они временами сходят вниз на грязные, пыльные улицы города. Они готовы разделить немощь и несовершенство людей, к которым идут.

Люди Божьи бесстрашно идут в среду тех людей, среди которых живут, чтобы лицом к лицу встретить идолопоклонство и богопротивление своего общества в их разнообразных формах, помня о том, что Бог избирает немощное и немудрое для осуществления Своих целей (1 Кор 1:26-31). Христианская любовь требует, чтобы мы стремились к земной справедливости и благосостоянии своих ближних. Но крест напоминает нам, что в грешном мире укрепление социальной справедливости и подъем экономического благосостояния всегда мимолетны. Мы разделяем страдания и уничижение своих ближних и стремимся к улучшению их положения. Но именно в нашей готовности не рваться к высотам жизни, готовности жить в безвестности и сносить жизненные удары свершаются перемены к лучшему в нашем мире. Центральное место креста в нашей жизни не позволяет нам терять из виду земные тяготы и невзгоды, которые омрачают жизнь наших ближних в церкви и за ее пределами. Но мы знаем, что единственно подлинная свобода и единственно долговечные перемены к лучшему возможны только тогда, когда мы крепко держимся за крест как во время страданий, так и при их отсутствии. Ибо держась за крест, мы обретаем мужество признать свои собственные интересы и стать свободными по отношению к ним, даже стать готовыми проигнорировать их, ради того чтобы принести подлинную свободу и подлинное благо окружающим нас людям. Потому что «только в тени креста, даже когда мы едва замечаем его, мы становимся свободными жить в солидарности с окружающими», что становится залогом их будущего[11]. Нося бремена слабых, боящихся, эксплуатируемых, мы снова и снова терпеливо поднимаем этих людей духовно, иногда с их помощью, иногда без нее. Мы помогаем им хотя бы чуть-чуть увидеть, что такое жизнь во Христе, помогаем самим научиться постоянно жить в тени креста. Проявляя понимание и снисходительность, мы неустанно говорим им о Божьей любви, выступая орудиями Святого Духа в Его стремлении вывести их за пределы их страха и привычного эгоизма и несправедливости, которую они творят сами или жертвами которой становятся.

* * *

Так Бог возлюбил мир, что воплотил Сына Своего и послал Его в человеческое общество с его культурой, вознес Его на крест и вывел Его из могилы. Иисус, дунув на Своих учеников дыханием возрождения, сказал им и всем людям, идущим следом за ними: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. (Ин 20:21). Он посылает Своих людей в их общество, в их собственную культуру и культуру других народов. Как и Павел, мы никогда не сможем отделить себя от той культуры, в которой родились и в которой живем, ибо это дары Божьи, которые вплетены Им Самим в самую ткань человеческой жизни. Эти дары остаются таковыми и для людей Божьих. Эти дары не должны становится узами, мешающими верующим нести в жизнь других людей крест Христов, дающий спасение и жизнь. Благословения культуры не должны становиться предметами упования и поклонения, ибо Бог дал эти дары Своим людям на радость и на служение ближним. Имея эти дары, дети Божьи «рассуждают быть не знающими ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого».

 


[1] Oswald Bayer, «The Word of the Cross» (Освальд Байер, «Слово о кресте»), Lutheran Quarterly IX, 1 (1995):47.

[2] См. великолепное исследование лютеровского богословия креста у Герхарда О. Форда (Gerhard O. Forde), On Being a Theologian of the Cross, Reflections on Luther's Heidelberg Disputation, 1518 (Что такое быть богословом креста. Размышления о Гейдельбергском диспуте Лютера в 1518 г.) (Grand Rapids: Eerdmans, 1997).

[3] См. «Гейдельбергский диспут» Лютера. В английском переводе имеется в Luther's Works, том 31, Career of the Reformer I (Philadelphia: Muhlenberg, 1957), 35-70, в особенности богословские тезисы 1-28. Ср. с тем, как использовал это понятие Людвиг Фейербах против христианской веры в своем сочинении «Сущность христианства».

[4] В настоящее время оспаривается широко известная этимология слова «религия», производящая его от лат. «religare» - связывать воедино. Слово происходит от лат. «religere» - благоговеть, относиться с благоговением. Тем не менее, религия действительно выступает связующим элементом всех аспектов жизни человека.

[5] Rainer Stahl, «Kirche unter dem Kreuz, Konsequenzen für ihre Gestalt und ihr Wirken in der Welt» (Райнер Шталь, «Церковь под сенью креста: последствия для образа церкви и ее действования в мире»), Zeitwende 68 (1997), 77

[6] Там же, 78.

[7] Jörg Baur, «Weisheit und Kreuz» (Йорг Баур, «Мудрость и крест»). Neue Zeitschrift für die systematische Theologie 22 (1980): 40.

[8] Дитрих Бонхёффер, «Следуя Христу», гл. «Следование Христу и крест». Важно обратить внимание, что в этом месте Бонхёффер говорит о смерти в крещении.

[9] См., например, Erik Erikson (Эрик Эриксон): Childhood and Society («Детство и общество») (New York: Norton, 1950) и The Life Cycle Completed («Завершение жизненного цикла») (New York: Norton, 1982).

[10] Stahl (Шталь), 79.

[11] Stahl (Шталь), 81-82.

http://lcms-eurasia.org