ПечатьE-mail

Лютеранская сущность

Богословие

 

Окончательный отчет по исследовательскому проекту:
«Сущность лютеранских церквей в контексте проблем нашего времени»

Институт экуменических исследований
Страсбург, 1977

Содержание

Предисловие

Часть 1: Основные теологические убеждения как неотъемлемая часть лютеранской сущности

Часть 2: Лютеранская сущность в историческом и мировом контексте

А. Лютеранская сущность в историческом контексте: Сохранение и видоизменение

Б. Лютеранская сущность в мировом контексте

Заключительные замечания

Предисловие

В течение последних двух лет Лютеранский институт экуменических исследований в Страсбурге, Франция, сосредоточил часть своих трудов на исследовательском проекте «Сущность лютеранских церквей в контексте проблем нашего времени».

Основания для исследования

В качестве основания и повода для проведения настоящего исследования следует, в первую очередь, назвать три главных причины:

1. В последние двенадцать лет всемирные конфессиональные объединения стали играть вполне определенную роль в экуменическом движении, в особенности путем проведения двухсторонних межконфессиональных диалогов. Но это не означает, что они отрекаются от своего особого исповедания и традиции. Напротив, они со всей серьезностью относятся к своим экуменическим устремлениям, также как и к своим конфессиональным представлениям и конфессиональным представлениям своего партнера по диалогу, и надеются на достижение желаемого экуменического братства без отказа от сущности своих конфессий. Тем не менее, им очевидно, что если различные конфессиональные представления должны существовать и действовать в братском общении, а не как прежде – в отрыве друг от друга, они подвергаются и должны подвергнуться процессу изменения и модификации. Поэтому сегодня вопрос о конфессиональной сущности не остается в стороне, а находится в самом центре экуменического диалога. И к этому надо привыкнуть, не в интересах внутриконфессионального осмысления, но во имя реального прогресса экуменического движения. Не в последнюю очередь это относится к лютеранским церквям, которые в последнее время активно участвовали в двухсторонних межконфессиональных диалогах, как на национальном, так и на международном уровнях. И они, как и другие церкви в процессе своей экуменической деятельности вынуждены заново отдавать себе отчет в том, кем они являются, на чем стоят, и чему им следует научиться в общении с другими церквями.

2. Следующая причина, тесно взаимосвязанная с предыдущей, проистекает из вопроса о внутри-лютеранском братском общении. Это общение является не только даром, но, в то же время, и большой ответственностью, которая постоянно напоминает о себе. Не пострадает ли или даже не оборвется ли это общение, если отдельные лютеранские церкви вступят в общение Слова и Таинства или даже образуют церковные объединения с нелютеранскими церквями, единство с которыми другие лютеранские церкви продолжают отрицать? Не обладает ли лютеранство вполне определенным собственным лицом в различных географических, культурных, расовых и социополитических условиях, особенно в такое время, когда в особенности в Латинской Америке, Африке и Азии стало невозможно игнорировать вполне закономерные требования к появлению «местных» форм христианской проповеди, теологии и литургии? Сама множественность ситуаций, в которых живут и действуют лютеранские церкви, различие в теологических течениях и экуменических взаимоотношениях, заново поднимает вопрос о сущности лютеранства. Что является основанием, связующей составляющей, общим знаменателем, благодаря которому обширное сообщество лютеранских церквей, такое как Всемирная Лютеранская Федерация, не взирая на все внутренние разногласия, становится возможным и необходимым, приобретает влияние и смысл?

3. В целом, складывается впечатление, что после периода ярко выраженного, так сказать, «центробежного» стремления к внешнему общению и действию, христианская мысль сегодня переживает этап, на котором снова становится важным «центростремительное» осмысление, то есть вопрос о том, что есть христианство, и что составляет его сущность. Это не означает отказа от вовлеченности в дела мира, но скорее пристальное изучение фундаментальных, однако исполненных внутреннего конфликта взаимоотношений между сущностью и деятельностью, существованием и действием.Вопрос о том, что представляют собой христианское самосознание, христианство и христианская вера, снова становится необходимой основой и точкой отсчета для адекватного и релевантного христианской причастности, служения и свидетельствования в этом мире. И поскольку фундаментальные христианские представления всегда выражаются в форме конкретных внутриконфессиональных или внутрицерковных представлений, заново вставший вопрос о сущности христианства предполагает и сопутствующие размышления о сущности конфессии и церкви, внутри которых мы живем христианской жизнью.

Цель исследования

Цель проекта по исследованию сущности лютеранства, руководствующегося этими тремя мотивами, состояла не в том, чтобы дать ответ на все перечисленные вопросы. Это было бы невозможно, учитывая ограниченные ресурсы Страсбургского института, а также сложность и многочисленность этих вопросов. Настоящее исследование, скорее, пытается указать определенные направления, характеризующие ситуацию, в которой на настоящий момент находятся лютеранские церкви и лютеранство в целом. Такая точка отсчета может послужить (а) уточнению того, каким должно быть лютеранское свидетельство и служение по отношению к современному христианству и миру; (б) укреплению братского общения внутри лютеранских церквей; и (в) побуждением к экуменической деятельности со стороны лютеранских церквей и Всемирной Лютеранской Федерации.

Поскольку настоящий проект был в первую очередь ориентирован на специфически лютеранские представления и уделил особое внимание существующим экуменическим проблемам, он отличается от экклесиологического исследования «Сущность Церкви и ее служение человеку в целом», проведенного Отделом исследований ВЛФ, таким образом, эти два проекта являются взаимодополняющими.

Исполнительный комитет Всемирной Лютеранской Федерации на своей встрече в июле 1974 года в Нортфилде (Миннесота, США) был проинформирован о настоящем исследовании. Комитет рекомендовал церквям-членам ВЛФ отнестись к проекту со вниманием и оказать содействие, и просил Институт представить Комитету результаты исследования.

Проведение исследования

Исследование главным образом проводилось по двум направлениям: с одной стороны, силами Института и его сотрудников, с другой стороны, посредством пяти региональных консультаций, участниками которых являлись представители - руководители церквей, пасторы, миряне, теологи, - лютеранских церквей, действующих в соответствующих регионах или странах. Региональные консультации состоялись в Букобе (Танзания, 6-10 октября 1975 г.), Мэдисоне (Висконсин, США, 30 сентября – 3 октября 1976 г.), в Эдмонтоне (Альберта, Канада, 12-14 октября 1976 г.), Мадрасе (Индия, 11-14 ноября 1976 г.) и Либфрауэнберге, неподалеку от Страсбурга (Франция, 18-22 апреля 1977 г.).

До начала консультаций сотрудники института подготовили, в качестве рабочей гипотезы, первичное описание основных теологических убеждений, которые можно было считать характерными для лютеранства. Этот текст подвергся изучению и существенной переработке на основании многочисленных устных и письменных комментариев сторонних лиц и групп лиц и в результате интенсивного обсуждения за пределами Института. Помимо прочего, пять региональных консультаций также тщательно проработали предложенный текст и внесли важные исправления и поправки. Собрание статей различных авторов, спланированное институтом и выпущенное Вильмосом Вайтой в виде отдельной книги «LutheranChurch – PastandPresent» (Лютеранская церковь – прошлое и настоящее), Minneapolis, U.S.A., 1977, было также тесно связано с настоящим проектом.

На региональных консультациях, помимо критической переработки документа, описывающего характерные для лютеранства основные убеждения, в первую очередь обсуждался вопрос о том, каким образом основные теологические убеждения и церковные формы передавались и видоизменялись в процессе распространения лютеранства по всему миру. Этот вопрос и его ответвления обсуждался в докладах и дискуссиях. Копии документов этих консультаций, которые помимо представленных докладов включают также и итоговый доклад, доступны для прочтения. Документы канадской консультации были опубликованы Норманном Г. Трейненом под названием «InSearchofIdentity: ALookatLutheranIdentityinCanada» (В поисках сущности: взгляд на сущность лютеранства в Канаде), Winnipeg, 1977. Европейская консультация, последняя из пяти региональных консультаций, имела помимо этого дополнительную задачу рассмотрения вопроса о сохранении и изменении сущности лютеранства на протяжении истории.

Таким образом, был выработан предложенный здесь отчет. Часть 1 («Основные теологические убеждения как неотъемлемая часть лютеранской сущности») представляет собой третью версию первоначального документа, в котором принял участие весь состав Института. Каждый из подразделов Части 2 («Лютеранская сущность в историческом и мировом контексте»: А. Лютеранская сущность в историческом контексте: Сохранение и видоизменение; Б. Лютеранская сущность в мировом контексте) был написан одним из сотрудников Института, руководствовавшимся, в первую очередь, результатами и опытом региональных консультаций и советами коллег.

В расширенное издание планируется включить также документы региональных консультаций (доклады и итоговые доклады).

Страсбург, Пятидесятница 1977

Гунарс Ансонс, Андрэ Бирмеле, Гюнтер Гассманн, Хардинг Майер, Вильмос Вайта

 

Часть 1

Основные теологические убеждения
как неотъемлемая часть лютеранской сущности

Введение

Целью Лютеранской Реформации было не создание отдельной церкви с определенной конфессиональной сущностью. Реформация была нацелена на воссоздание евангельского благовестия во всей его чистоте для всего христианского мира. Однако исторические обстоятельства привели к созданию лютеранской церкви, обладающей специфическими конфессиональными чертами. Этот процесс, подобный которому происходил и в отношении других церквей и конфессий, нельзя просто обратить вспять, вернувшись к временам Реформации. С исторической точки зрения он был неизбежен и даже необходим, так как призыв Реформации к обновлению церкви не был услышан. По этой причине лютеранские церкви, существующие с тех пор как отдельные церкви, воспринимали себя как хранителей убеждений, которые они считают неотъемлемыми для свидетельства и жизни всех христиан.

Мы используем термин «сущность», чтобы свести воедино и обозначить посредством одного понятия основные конфессиональные и теологические убеждения, способы богослужения и образ жизни, благочестие, организационную структуру и дух, которые в сочетании с другими компонентами составляют определенное «лицо», «конфессиональность» и «самосознание» лютеранских церквей. Мы знакомы с философским пониманием слова «сущность» и его специфическим использованием в современной психологии. В более общем смысле, описанном выше, он также был воспринят языком церкви и теологии. В этом качестве он, однако, не должен пониматься как нечто статичное, как можно предположить исходя из его философского понимания, но как включающий в себя возможность исторических изменений.

Среди различных компонентов составляющих и характеризующих "лютеранскую сущность» основные теологические убеждения занимают основополагающую позицию. Изложенные ниже основные убеждения представляют собой те из них, которые в первую очередь сохранялись лютеранской церковью, дабы свидетельствовать о них миру. Мы не преследовали цель представить полное изложение того наследия веры, согласно которому живут лютеранские церкви. Скорее нас интересовали решительные и главенствующие устремления, которые определили жизнь, свидетельство и деятельность лютеранских церквей. Однако в процессе своей реализации в историческом контексте эти устремления были расширены, видоизменены или отвергнуты, их также стали связывать с определенными слабостями и однобокостью.

Не все из перечисленных пунктов представляют собой исключительно лютеранские убеждения. Многие из них лютеране разделяют с другими церквями. Только воспринятые совместно, в своем взаимопроникновении и взаимосвязи они составляют неотъемлемые черты лютеранской конфессиональности и индивидуальности.

Основные теологические убеждения, характеризующие лютеранскую сущность

1. Исповедание любви и снисхождения Божьего как единственного пути к Спасению

Бог, Творец всего земного, снисходит к людям, мужчинам и женщинам, для их Спасения через СынаСвоего Иисуса Христа. Облеченный в слабости он предает себя за них и позволяет им узнать Себя в воплощении и человеческой природе Иисуса, в Его страданиях и смерти на кресте за нас. Через воскресение Иисуса Христа Он также утверждает Себя как Господь побеждающий, поправший смерть и все силы порабощающие человека. На все времена творит он веру посредством человеческой природы Слова и физической природы Таинств, совершаемых через посредство Духа Святого. Это спасительное действие Бога, продолжающего снисходить к нам в Слове и Таинстве, будет завершено в день, когда человек увидит Бога лицом к лицу.

Исторический и современный контекст

Подчеркивая снисхождение Бога к нам через Иисуса Христа, Лютеранская Реформация хотела противостоять, в частности, спекулятивным течениям внутри католической теологии, ложному духовидчеству «энтузиастов» и даже определенным аспектам реформатской теологии; упор делался на сущность библейской вести, то, что в спасительном взаимодействии Бога и человека, вся инициатива принадлежит Богу. Бог снисходит к нам – не мы приближаемся к Богу посредством собственных усилий, мысли или мистического погружения. Благодаря Божьему воплощению в Иисусе из Назарета, встреча между Богом и человеком происходит в конечном, телесном пространстве сего мира. Этот факт определяет лютеранский взгляд на Слово Божие, как на слово, произнесенное человеческими устами, и на Таинства как место встречи с божественным именно посредством земных элементов.

Эта вера в то, что Бог снизошел к нам, приняв человеческую форму и, таким образом, слабость и страдания, противостоит всем тенденциям подчеркивания духовности в благочестии и теологии даже сегодня. Земная, телесная, человеческая сфера воспринимается серьезно, как та, в которой произошло и происходит встреча с божественным. Мы понимаем, что мы лишь храним и передаем божественное сокровище в земных сосудах. Эта уверенность противостоит любому триумфалистскому взгляду на церковь, как на нечто возвышенное над низким земным миром. Она помогает напомнить определенной форме харизматического благочестия, делающей упор на великие деяния Духа Святого, что сила Божья скрыта в слабости. Это предупреждение для нас о том, что мы должны видеть связь между великими силами мира сего и событиями истории и политики, и деяниями милосердного Бога и присутствием Христа.

2. Свидетельство об оправдании Божием через Иисуса Христа как о сущности вести о Спасении (Благой Вести), как о мериле проповеди Евангелия церковью и основании для христианской жизни

Бог сотворил человека для жизни в общении с Собой. Он сотворил его по своему подобию и потому даровал ему честь участвовать в деяниях Божьих в этом мире и ответствовать перед ним. Истинная человечность существует только там, где человек принимает эти отношения с Богом, своим Творцом, живет в соответствии с ними и позволяет им определять его участие в человеческом обществе.

Все люди виновны в том, что отринули это общение с Богом и не могут восстановить его самостоятельно. Им ничего не остается, как надеяться только на себя и основывать свое существование только на собственных достижениях. Таким образом, они стали полностью грешными, но все же они остаются творениями Божьими.

Бог сам дарует новое начало этим потерянным существам и единственно по благодати своей поддерживает их. Через Иисуса Христа, умершего за нас, и Его победоносное воскресение, Бог, прощая им грехи, открывает людям, мужчинам и женщинам, истинную человечность в общении с Собой. Посредством веры Он приводит их к новой жизни, свободной от власти греха, надежде на воскресение и жизнь вечную, вере в его благодать даже в суде над ними. Таким образом, они освобождены и призваны благословлять Бога, свидетельствовать об Иисусе Христе и предаваться служению своим собратьям по роду человеческому.

Это деяние Божие есть Благая Весть. Она занимает определяющее и неотъемлемое центральное место по отношению ко всему благовествованию и деятельности церкви.

Исторический и современный контекст

Благочестие и теология позднего Средневековья полагала человеческие деяния и обряды, и официальные установления необходимыми для Спасения. По контрасту с этим, Лютеранская Реформация выделила библейскую весть об оправдании человеческого рода только ради Христа верой, как главный смысл Священного Писания. Эта весть и доктрина об оправдании стали, таким образом, основным направляющим влиянием для лютеранской проповеди и теологии.

Это основное убеждение являлось, однако, темой для нескончаемого обсуждения и различного толкования на протяжении истории лютеранской мысли. Вопросы включали, например, взаимоотношения между оправдывающей верой и благими делами; означает ли оправдание, что некто провозглашается, или действительно становится праведным; взаимоотношения между оправданием и освящением; и значение для современного человека вести об оправдании в ее традиционной форме.

Сегодня на основании теологических исследований и межконфессионального диалога наметилось довольно обширное согласие между католической и лютеранской теологиями в понимании оправдания. Однако. католики на вполне законных основаниях напомнили лютеранам, что христианская весть о Спасении человека находит свое выражение и в понятиях, отличных от используемых в доктрине об оправдании; понятие оправдания, таким образом, не может рассматриваться как единственный способ выражения главного смысла библейского свидетельства. Однобокое подчеркивание этой доктрины, отрицающее ее обширный библейский и, в первую очередь, христологический контекст, является, таким образом, теологически неуместным и, кроме того, спорным с экуменической точки зрения.

Более того, в свете традиционного, часто индивидуалистичного и узкого понимания оправдания, сегодня нередко можно слышать призывы уделить больше внимания той части вести об оправдании, которая относится к обществу и социуму. И хотя этот призыв признается вполне оправданным, с ним связано немало до сих пор не разрешенных вопросов.

Несмотря на неотвеченные вопросы и различия в толковании, точка зрения Реформации на оправдание сохранит свою основную функцию – будет подчеркивать благодать Божью в противовес, во-первых, церковной системе, в которой в толковании мирских и исторических событий преобладает законническая точка зрения, и которая грозит заслонить главенство спасительного обетования Божиего; во-вторых, всемпопыткам свести христианскую Благую Весть к набору этических норм; и в-третьих, как старым, так и новым тенденциям к тому, чтобы поддаться однобокому, ориентированному на деяния пониманию христианской веры. Антропология, подразумеваемая учением об оправдании, имеет важнейшее значение в связи с современными теологическими и мирскими теориями и представлениями об утопии, по большей части вызванными верой в прогресс и более не воспринимающие всерьез непреходящую греховность человеческого рода.

3. Различение Закона и Евангелия, сохраняющее понимание благодати как основы спасительной вести

Слово Божие может звучать как требующее и осуждающее (Закон) или как оправдывающее и обновляющее (Евангелие). Это различие помогает сохранить характер Благой Вести, как даруемой по благодати, в противовес всем законническим толкованиям, которые подменяют праведность, дарованную в Евангелии, праведностью, которая может быть достигнута человеком. Из требующей и осуждающей функции Закона следует, что все люди, как творения Божии,обвинены в греховности и осуждены. Страдающий грешник, который в раскаянии обращается к Христу, получает в нем Спасение. Если бы в Библии провозглашался только Закон, результатом этого стала бы либо гордыня, либо отчаяние. Если бы провозглашалось только Евангелие, оно неизбежно превратилось бы в «дешевую благодать». Соответственно, хотя между Законом и Евангелием и должно быть четкое различение, они никогда не должны существовать отдельно друг от друга.

Исторический и современный контекст

Тесно связан с учением об оправдании вопрос о различии между Законом и Евангелием, поднятый лютеранскими реформаторами в их противостоянии с церковью того времени.

В тех случаях, где истинные взаимоотношения между Законом и Благой Вестью стали видеться нечетко, или в тех, где сама Благая Весть виделась нечетко и была затуманена Законом, лютеранская теология настаивала на том, что их необходимо рассматривать в их надлежащем взаимодействии. Следует отметить, что понятие Закона было понимаемо вполне определенным образом: с одной стороны, Закон – это творящая воля Божья, с другой стороны, он пробуждает в человеке осознание его греховности и приводит его к Евангелию, ко Христу. Закон ни в коем случае не является чисто отрицательным понятием, как считали многие. Требования и заповеди Бога должны восприниматься серьезно. Тот факт, однако, что человек в состоянии следовать им только отчасти, указывает на его бессилие и греховность: поэтому он и не может утвердить и оправдать себя перед Богом. Только в Евангелии, в вере в Иисуса Христа грешник получает Спасение.

Это фундаментальное различение между Законом и Евангелием толковалось на протяжении истории лютеранства по-разному. Отдельные вопросы часто приводили к противоположным точкам зрения, например, чрезмерному упору или на Закон, или на Евангелие; исключительно негативному восприятию Закона или противопоставлению его Евангелию. Перестановка понятий, введенная некоторыми реформатскими теологами, а именно, «Евангелие и Закон», была отвергнута лютеранами, дабы сохранить правильное представление о взаимоотношениях между ними.

В современной теологии и проповеди можно часто наблюдать тенденцию к тому, чтобы поставить уровень христианского сознания в том или ином человеке или церкви в зависимость от определенных этических требований. Такое опасное возрождение легализма и оправдания делами должно подвергаться критике и исправлению путем необходимого подчеркивания различия между Законом и Евангелием.

4. Упор на проповедь Слова Божиего и отправление Таинств, как на средства необходимые для Спасения, посредством которых Христос через Дух святой созидает, сохраняет и направляет свою Церковь на служение в мир

Там, где людям проповедуется Благая Весть и дарует им уверенность в прощении грехов, и где Крещение и Причастие Господне отправляются в соответствии с Новозаветными установлениями, там воистину присутствует Христос, дарует примирение и собирает свою общину. Проповедуемое Слово Божие и отправляемые Таинства являются, таким образом, средствами, необходимыми для нашего Спасения, посредством которых Христос созидает и сохраняет свою Церковь.

Это происходит во время богослужения общины, которая собирается во имя Иисуса Христа, слышит Слово Божие и вкушает дары Благодати. В единении с Христом она возносит молитву и хвалу Богу и ходатайствует перед ним о снисхождении к миру. В повседневном служении община исповедует дар Спасения Божиего, свидетельствуя о нем и выполняя свое служение в миру.

Дабы Слово Божие проповедовалось и Таинства отправлялись, Господь учредил служение церкви, которое даруется через посвящение в духовный сан. Сам Христос действует через это служение и его функции. В том, что касается конкретного устроения и организации этого служения, также как и в устроении церковного чина и формы богослужения, мы свободны. Но это не свобода безразличия, а свобода ответственной организации, оцениваемой в соответствии с тем, насколько она служит миссии и единству церкви.

Соответственно, церковь Христова существует там, где проповедуется Слово Божие, и таинства отправляются в соответствии с Евангелием. В противовес всем прочим признакам церкви, эти два являются решающими для ее единства.

Исторический и современный контекст

Реформаторы указывали на проповедь Слова Божия и отправление двух заповеданных в Библии Таинств как на основание для существования церкви. Таким образом они подчеркивали, в рамках своего общего понимания, что все человеческое содействие в этих деяниях только средство для работы Божией на земле и присутствия Христа. Многочисленные традиции, установления и порядки, связанные со спасительным посредничеством и служением в церкви того времени заставили их стремиться к более верному и сосредоточенному представлению. Церковь была создана Богом, а не людьми. Упор, делающийся на проповеди Слова Божия и отправлении Таинств, не должен, однако, восприниматься как исключающий другие виды служения. Бог действует и через иное посредство, например, исповедание веры, признание грехов, пасторское служение, церковные обряды и т.п. Лютеранская теология постоянно настаивала на такой трактовке, хотя и существовали значительные отличия в том, что именно ставилось на первый план.

Особая важность проповеди Слова Божиего и отправления Таинств необходимо означает, что согласие по этим двум вопросам должно рассматриваться как основное условие для единства церкви. В истории лютеранства, однако, этот тезис толковался настолько узко или настолько широко, что до сих пор не удалось достичь общего согласия внутри лютеранского сообщества относительно предпосылок и форм выражения этого единства церкви. Более того, сегодня другие церковные традиции ставят перед лютеранской теологией и лютеранскими церквями вопрос о том, не следует ли дополнить тезис о согласии в проповеди Слова Божия и отправлении Таинств как основы истинного единства и другими позициями.

5. Подчеркивание священства всех крещеных верующих, указывающее на равенство всех христиан перед Богом и апостольское поручение, данное всей христианской общине

Все примиренные во Христе есть дети Божии, имеют равное общение с Богом и могут ходатайствовать друг за друга перед Богом. На них также распространяется апостольское поручение свидетельствовать Благую Весть словом и жизнью.

Это, однако, не делает публичное церковное служение избыточным, вопросом обряда или порождением общины. Особое служение ординированного священства не следует из священства всех верующих. По отношению к общине оно как проходит внутри нее, так и подчинено ей и в то же время, при проповеди Слова Божиего, возвышено над нею. И все же местная церковь имеет как право, так и обязанность содействовать назначению священнослужителя и отвечать перед церковью в целом за то, как проходит его служение.

Исторический и современный контекст

Реформаторы отвергали качественное деление на мирян и священство, существовавшее в церкви позднего Средневековья, рассматривая его как разделение, противоречащееединству общины. Никакой «элите» (иерархии) не должно быть позволено узурпировать апостольское призвание и миссию всей общины, возложенные на нее в момент крещения. Они противостояли этой тенденции, сформулировав постулат о священстве всех верующих, которое сохраняло ответственность всех людей Божиих за облеченное Богом рукоположенное священство.

Это основное убеждение, однако, не смогло предотвратить нередкого появления церквей, в которых во главу угла ставилось пасторское служение, в рамках самой лютеранской традиции. Важнейшим вопросом, который не утратил своей актуальности и сегодня, остается вопрос о том, оказало ли первоначальное понимание всеобщего священства достаточное влияние на церковные обряды, и нашло ли оно в них достойное выражение. Заново появившееся на экуменическом уровне внимание к мирянам в церкви, также оказалось полезным лютеранству. С другой стороны, в некоторых странах, где существуют «народные церкви», право голоса в церковных вопросах, оказавшись доверенным в значительной степени невоцерковленным массам, привело к возникновению проблем.

Определение взаимоотношений между священством всех верующих и рукоположенным священством всегда представляло собой сложную задачу и, таким образом, вело к появлению различных ответов на нее внутри лютеранской церкви. С одной стороны, сохранялось представление о служении, как о божественном установлении, с другой же – задавался вопрос о том, следует ли это служение из постулата о священстве всех верующих. Понимание служения священства отраженное здесь в пунктах 4 и 5 отражает преобладающее направление в лютеранской теологической мысли. В современной экуменической дискуссии о священстве такая позиция является промежуточной, поскольку она отстаивает всеобщее священство, но в то же время не допускает полного растворения рукоположенного священства в священстве всех верующих. И хотя она, таким образом, оказывается ближе к «католическим» традициям, она сталкивается с их стороны с вопросом о епископстве и апостольской преемственности. В этом вопросе лютеранская сторона придерживается единства рукоположенного священства и преемственности апостольской веры, как основных отправных точек.

6. Принятие мира, как благого творения Божьего, Который дарует жизнь через Слово и Дух и ведет мир ко славеСвоей

Господь, в непостижимой любвиСвоей, через Слово и Дух дарует нам, как и всем творениям Своим, существование и жизнь. Таким образом, благодаря Его непрестанному творению мы получаем физическое благословение. Дневной свет и ночной отдых, новые силы и всякая пища, которую мы вкушаем, свобода от нужды и угнетения, дружба и любовь, наши близкие и наши повседневные труды, наука и технология, как средство улучшения качества жизни, - все это дарует нам Творец. Принимая эти дары с радостью, в том числе те из них, где благодать Творца открывается нам в их противоположности, и с благодарностью используя их, молитвой и хвалой мы величим Господа и исповедуем Его отеческую доброту.

Бог не оставляет мирСвоей заботой перед лицом разрушительной силы греха, не взирая на людские злоупотребления дарами творения. Через воплощение Иисуса Христа он признает егоСвоим и ведет к совершенству окончательного освобождения от власти смерти и победы над всеми разрушительными силами.

Господь, присутствующий во всем, ведет нас к братскому отношению ко всем творениям Его. В служении Господу мы, изменяя лицо земли, не являемся ее хозяевами. Мы зависим от тех богатств, которые были сотворены, и которыми мы не можем распоряжаться по собственному усмотрению.

Лютеранские реформаторы противостояли тому идеалу благочестия, который видит совершенство христианской жизни в отказе от земной реальности, а не в обращении к ней. Они считали, что именно этот ложный идеал получил свое воплощение как в монашестве, так и в движениях «энтузиастов» того времени, с их отказом от брака и мирских призваний.

Исторический и современный контекст

Противостоя подобному, лютеранские реформаторы хотели подчеркнуть относительную автономию сотворенного мира и выступили с призывом наслаждаться земной жизнью с непосредственностью и благодарением. Хотя они и осознавали важное значение грехопадения и его влияния на все творение, это не означало для них необходимости презрения к миру, как чему-то противоположному божественному промыслу. Они были убеждены, что Бог не менялСвоей оценки в отношении Своего творения (Бытие 1,31); все земное есть и остается благими дарами Божьими; не они являются злом, но человек, который использует их и злоупотребляет ими.

Благословение природных даров творения посредством Слова Божия и молитвы является не своего рода «очищением» их, но выражением благодарности и веры, обращенным к Дарующему все дары. Природа не нуждается в «изгнании нечистого», это люди должны быть освобождены для непосредственного, творческого взаимодействия в области культуры, экономики и общественной жизни. Для нового человека, таким образом, характерно принятие мира, а не побег от него. Окруженный благим творением Божиим он (или она) пользуется дарами Божиими.

В своей последующей истории, лютеранская мысль последовательно противостояла всем тенденциям, склоняющимся к враждебному к миру пуританизму. Хотя нескрываемо благосклонное восприятие мира лютеранством тоже привело к искажениям, необходимый элемент самокритики не должен оказать на лютеранство парализующее воздействие, как и помешать процессу пересмотра своих убеждений в контексте современности. Это может включать три этапа. Во-первых, любой научный и технический прогресс, который улучшает жизнь людей, должен приниматься и приветствоваться. Во-вторых, мы должны предупреждать и активно противодействовать любой ситуации, в которой эгоизм падшего человечества обращает экономический и технологический потенциал либо в ущерб бесправным и неимущим мира сего, либо на эксплуатацию и уничтожение природных богатств. И, наконец, мы должны признавать и исповедовать конечность сотворенного мира и то, что земная реальность закончится при эсхатологической трансформации в новый мир, в котором Бог будет все во всем.

7. Определение мирских обязанностей христиан, как послушного участия в деяниях Божиих в мире

Господь в любвиСвоей хочет поддержать и помочь жизни и сохранить ее от хаоса посредством мирского порядка и закона. В этой деятельности Бога участвуют все люди.

Через веру в Благую Весть христиане освобождены и призваны к служению в мире, поскольку им уже не нужно заботиться о собственном благе. Это служение производится посредством использования ума, через дела любви и справедливости и через страдание на благо других. Эта деятельность в миру, однако, не может вести к Спасению, как и Евангелие не направлено на ширящуюся христианизацию всего мира или постепенное построение Царства Божия. Да, Бог уже начинает в нем новое творение, но завершит и откроет его нам только в конце времен. Это, тем не менее, не освобождает церковь от ее обязанности выступать за истинное человеческое единство и противостоять негуманным и несправедливым ситуациям посредством проповеди Закона и Евангелия, диаконического служения и свидетельствования, каким является ее жизнь.

Церковь не должна ни узаконивать мирские порядки, ни считать себя их хранительницей. Однако, церковь должна поверять как мирской порядок, так и свой собственный, следя за тем, чтобы они не противоречили благому Закону Божиему. Церковь не должна использовать социальное побуждение для проповеди Евангелия, так же как и в задачи общества не входит контроль за тем, как проповедуется Благая Весть.

Исторический и современный контекст

Реформационные изменения происходили в период, когда светская сфера находилась в подчинении у духовной. Церковная деятельность и церковная карьера претендовали на возвышенное положение как по отношению к Богу, так и в обществе. Новое осознание мира, как области действия и выражения творящей воли Господней, перенесло упор на использование Богом мирян и мирских трудов для сохранения мира и установления в нем порядка, посредством которого они выполняют Его призвание.

Новая христианская свобода, дарованная учением об оправдании, и восприятие мира, как поля божественной деятельности, привели к появлению Реформационного учения о призвании, которое оказало большое влияние на лютеранский дух на всем протяжении истории. Оно отрицает принижение преходящего в пользу чисто духовного и видит в мире область, где человек призван к сотрудничеству с Богом.

Этот новый подход привел к появлению так называемого учения о «двух Царствах», которое утверждает, что Бог действует в обеих сферах, но различным образом. Это учение многократно обсуждалось по мере развития лютеранской теологии. В отдельные периоды и в определенных ситуациях оно ложно истолковывалось как означающее полное разделение между церковью и миром.Последствиями этого становились либо полное подчинение церкви государству, либо пассивное отношение по отношению к государству и обществу. Правильным же пониманием учения о двух царствах является призыв к полноценному служению обществу во всех его мирских областях, имеющее своей целью мир, справедливость и любовь на земле. Оно отрицает, однако, любое приравнивание прогресса в этих областях к достижению или постепенному движению к Царству Божьему, как и мнение, что общество и государство должны управляться согласно Евангелию. Оно дает более глубокую и обновленную решимость сохранять и изменять мир, но и указывает на то, что таким путем нельзя достичь оправдания перед Богом.

Тот факт, что мир обязан своим существованием и ценен благодаря Богу, может помочь выработать новый конструктивный и критичный подход к целям и задачам общества и придать новое содержание светской жизни, утратившей свой смысл, без придания этому сакрального характера. Лютеранская теология и лютеранские церкви стоят сегодня между тройной задачей: а) препятствовать пассивному подходу к политике и обществу, склонному лишать мирские дела всякой ценности и часто настойчиво защищать статус-кво; б) препятствовать существующим в современном христианстве тенденциям «христианизировать» светские идеологии и начинания; в) заново определить свою позицию касательно взаимоотношений между христианской жизнью и социальными обязанностями, церковью и государством, и верой и современным миром с учетом сильно отличающихся социальных и политических систем.

8. Использование Священного Писания как образца для проповеди церковью Евангелия и учения церкви, в то же время не упуская из вида, что Благая Весть и Священное Писание – это разные вещи, хотя и неотделимы друг от друга

Священное Писание дает нам основополагающее свидетельство о Благой Вести об Иисусе Христе. По этой причине Священное Писание является решающим и непреходящим стандартом для учения церкви и проповеди ею Евангелия.

Тем не менее, представляя собой собрание текстов, Священное Писание не равнозначно живой Благой Вести об Иисусе Христе, благодаря которой живет наша вера и наша церковь. Лишь Евангелие являет собой освобождающее обетование Спасения, дарованное нам в откровении Духа Святого. Это и есть «главное в Священном Писании», и в свете него должны толковаться все тексты, содержащиеся в Библии. Оно должно доноситься до людей в живой проповеди. Через эту проповедь, основывающуюся на стандарте Священного Писания, Дух Святой созидает и дарует веру.

Исторический и современный контекст

Сосредоточенность Реформации на авторитете Священного Писания была направлена против церкви позднего Средневековья, которая ссылалась на церковную традицию в оправдание убеждений и практики, которые были отвергнуты реформаторами как несоответствующие Библии. Но даже в споре с «энтузиастами», которые апеллировали к непосредственному боговдохновению верующих, было необходимо сделать акцент на необходимости библейского основания для понимания веры, церковного учения и практики.

Принцип Реформации «solascriptura» продолжал вызывать серьезные разногласия на протяжении всей истории лютеранства. Его призывали себе на помощь не только такие специфические учения как учение о богодухновенности или библейский фундаментализм, но и те, кто принадлежал к поборникам библейского критицизма во всех его различных этапах и направлениях. Учитывая критическое и пристрастное прочтение библейского текста, также характерное для реформаторов, различие между Евангелием, как «главным в Священном Писании», и самим текстом Писания должно быть, по меньшей мере, упомянуто среди основных убеждений лютеранской теологии.

Церкви Реформации продолжают придерживаться основополагающей уверенности в том, что Священное Писание является стандартом для проповеди и учения церкви. Однако эта уверенность уже в основном не вызывает разногласий со стороны современной католической церкви. Главенство Священного Писания должно сегодня быть подчеркнуто в связи с «теологией контекста», выдвигаемой многими сторонами, и в то же время необходимо поставить вопрос о надлежащем взаимоотношении «текста» и «контекста».

9. Приверженность церковному исповеданию, как способу сохранить надлежащую проповедь Евангелия и церковное единство

Вера неразрывно связана с исповеданием ее. Это не ограничивается устным исповеданием, но находит выражение в письменных вероисповеданиях и постулатах учения, которые формулируются церковью с целью передачи из поколения в поколение. Эти вероисповедания и постулаты принимаются христианским сообществом, но в то же время являются для него обязывающими и, таким образом, способствуют сохранению единства церкви в пространстве и времени.

Наряду с символами веры Древней Церкви лютеранские церкви, таким образом, приняли и лютеранские исповедальные книги, в первую очередь Аугсбургское вероисповедание и Малый Катехизис Мартина Лютера.

Основной смысл церковных исповедальных книг заключается в историческом свидетельстве об истинности христианской веры, в центре которой находится Благая Весть об Иисусе Христе, засвидетельствованная в Священном Писании. Вероисповедания обладают авторитетом, благодаря своей связи с Евангелием и верности Священному Писанию. Они представляют собой герменевтическое средство для толкования Священного Писания и критерий для различения между истинной и ложной проповедью Благой Вести или учением.

Вероисповедание церкви подчинено Священному Писанию, и его содержание и использование должны снова и снова поверяться на соответствие Благой Вести, основополагающее свидетельство о которой содержится в Священном Писании. Являясь откликом церкви на Благую Весть, содержание вероисповедания не является чем-то законченным, но должно получать новое истолкование и выражение в новых исторических ситуациях и при новом прочтении библейского свидетельства в духе преемственности по отношению к исповеданию отцов церкви.

Исторический и современный контекст

Теологические и экклесиологические столкновения заставили реформаторов исповедовать то, во что они верили, в церкви своего времени и, в дальнейшем, все в большей степени в противостоянии с этой церковью. Для появления новых исповедальных книг существовало несколько различных причин. Для того, чтобы отвечать за свою веру перед духовной и мирской властью, в качестве пособия для церковного обучения, ради сохранения единства церкви и для создания чувства единства в лагере Реформации, ими были написаны тексты, которые были восприняты как исповедальные книги Реформации и, в дальнейшем, были официально приняты в качестве таковых образовавшимися лютеранскими церквями. Мнения лютеранских церквей в отношении количества обязательных исповедальных книг и необходимости строгого соблюдения этих исповеданий различаются.

Лютеранские церкви находятся в согласии относительно того, что исповедальные тексты являются, посредством авторитета Священного Писания, «normanormata» для церковного учения и практики. Они рассматривают их как необходимое связующее начало, объединяющее их и позволяющее полное общение церквей, с некоторыми исключениями. Сегодня они стоят перед сложной задачей новой интерпретации постулатов исповедальных книг в свете современных вопросов и задач, и различий в историческом и культурном контекстах, а также нахождения ответов на те вопросы, которые не могли быть заданы в период написания исповедальных книг. Они также должны дать ответ на вопрос о том, могут ли современные исповедальные тексты быть признаны лютеранскими на основании их содержания, как это произошло, например, при принятии батакских церквей во Всемирную Лютеранскую Федерацию.

10. Интенсивный теологический поиск истинного пути для проповеди Евангелия здесь и сейчас

Спасение в Иисусе Христе открывается людям через живую проповедь Благой Вести. Канон Священного Писания, церковные исповедания и служение представляют собой необходимые предпосылки и средства для такой проповеди. Но они не являются равнозначными живой и значимой проповеди Евангелия и сами по себе не могут гарантировать ее истинности. Главенство Евангелия, таким образом, требует неустанных теологических усилий в поиске истинного содержания проповеди, которая должна звучать здесь и сейчас.

Этот поиск совершается при помощи проницательного и критического обращения к библейскому свидетельству, а также к вероисповеданию и традиции церкви. Он требует признания интеллектуальных задач современности и внимания к духовным и теологическим достижениям других церквей. Поддержкой и надеждой в наших исканиях служит обетование Христово о том, что Он сохранитСвою церковь в истине.

Исторический и современный контекст

Основополагающий подход Лютеранской Реформации требовал прояснения сущности Благой Вести, которая должна звучать в проповеди, посредством теологического изучения. Этот процесс начался в условиях борьбы против злоупотреблений, существовавших в церкви того времени. На основании всесторонних библейских, исторических и теологических исследований и их осмысления были рассмотрены причины этих злоупотреблений и затем выработана собственная независимая позиция. Особая важность при этом возлагалась на различие между Благой Вестью, Священным Писанием и традицией.

Этот теологический импульс нашел свое продолжение в последующей истории лютеранства. Также, однако, последовали и горячие теологические сражения внутри лютеранской церкви. Еще одним следствием такого развития стала высокая степень плюрализма, характерная для лютеранской теологии, и тенденция к очень абстрактным теологическим рассуждениям. Все это способствовало тому, чтобы лютеранскую теологию, особенно в ее европейской форме, нередко обвиняли в недостаточном внимании к практическому и духовному аспектам. Сегодня, как нам кажется, внутри лютеранства делаются попытки к достижению лучшей двухсторонней связи между теологическими исследованиями и церковной практикой.

 

Часть 2:

Лютеранская сущность
в историческом и мировом контексте

Введение

Во введении к части 1 настоящего отчета уже указывалось, что то, что мы называем сущностью лютеранских церквей не может быть описано лишь при помощи основных теологических убеждений. Полный рассказ о сущности лютеранских церквей требует рассмотрения формы их богослужения, традиционного благочестия, их установлений, духа, взаимоотношений с государством и обществом, социальной деятельности и миссионерской политики, а также их участия в экуменическом диалоге.

Настоящий отчет не может предоставить такого рассмотрения, однако, оно было целью исчерпывающего исследования «TheLutheranChurch, PastandPresent» (Лютеранская Церковь, прошлое и настоящее) под ред. В. Вайты (AugsburgPublishingHouse, Minneapolis, Minn., 1977), опубликованного Страсбургским институтом в связи с его исследовательским проектом касательно сущности лютеранских церквей.

Следующая часть настоящего проекта, таким образом, ограничивается двумя основными вопросами. Во-первых, в ней будет исследовано сохранение и видоизменение лютеранской сущности в процессе исторического развития. Во-вторых, мы рассмотрим, каким образом основные убеждения и церковное выражение сущности лютеранства передавались и видоизменялись в ходе распространения лютеранства по всему миру.

А. Лютеранская сущность в историческом контексте: Сохранение и видоизменение

Лютеранство возникло в определенный исторический момент, отголоски которого заметны в нем до сих пор. Оно, однако, не осталось ограниченным этим моментом, но вышло за его пределы и начало свое развитие в истории. Это также означает, что лютеранство, как специфическое выражение христианской веры и образа жизни, не пыталось заслониться от мира, наподобие секты, но было вовлечено в процесс исторических изменений. Его целостность и индивидуальность проявились в прошлом, к которому вновь и вновь обращались в каждый следующий настоящий момент, и таким образом оно сохранилось как живое наследие. Сохранение и изменения не противоречат, а скорее, способствуют друг другу.

Это не исключало неблагоразумных шагов, отклонений и признаков упадка, которые не всегда удавалось исправить немедленно. Их влияние нередко ощущается по сей день. И здесь не следует стесняться вопроса о том, насколько многие ошибки и неудачи были вызваны только отходом от истоков Лютеранской Реформации. Любое конкретное проявление христианства по необходимости является ограниченным, тяготеет к однобокости в определенных вопросах и, таким образом, не может вполне соответствовать всей полноте христианской веры и жизни.

Для исторического пути лютеранства не характерно несгибаемое цепляние за единожды данные вневременные истины. Напротив, он включал динамичный и комплексный процесс изучения прошлого с точки зрения проблем настоящего и привлечения прошлого к их решению. В этом процессе ясно проявилось определенное отношение и убеждения, которые служили направляющими и порождали чувство общности – не вне, а в самом центре изменений, смещения акцентов и исправления ошибок.

В ходе истории европейского лютеранства, которое также влияло на другие географические регионы по мере распространения лютеранской церкви по миру, выявились определенные этапы и критические ситуации, во время которых проблема сохранения и продолжающегося изменения лютеранской сущности стояла особенно остро. Ниже следует очень краткий обзор этих этапов. Однако отдельные исторические этапы и эпохи нельзя рассматривать как просто полностью замещающие друг друга. В основном они сохраняли присутствие и действенность на внутрилютеранской сцене, хотя и в видоизмененной форме, внося свой вклад в разнообразие и многогранность форм лютеранского благочестия, теологии и церковной жизни.

I

Реформация XVI века происходила среди социальных, культурных и политических потрясений того времени, и они оказали на нее соответствующее влияние. Ее истинное содержание нельзя воспринимать как движение, направленное на чисто экклессиологические и теологические реформы и ориентированное исключительно на исправление конкретных злоупотреблений. Она сигнализировала новое обращение к Евангелию в ситуации, в которой очевидным стала недостаточность преобладающих на тот момент ответов на вопрос о Спасении. И это обращение апеллировало к свидетельству апостолов и определялось стремлением к максимальной преемственности по отношению к Древней Церкви.

Это событие нашло отражение в различных социальных, политических и культурных условиях различных европейских стран и народов того времени в форме определенных церковных, вероучительных и социальных построений. Они явились выражением и подтверждением верности Евангелию. Два аспекта были определяющими: во-первых, новое обращение к Евангелию рассматривалось как событие, охватывающее своим влиянием все христианство и, во-вторых, эти вероучительные и церковные формы не воспринимались как нечто, что будет существовать продолжительное время.

II

Конец религиозных дебатов и Аугсбургского религиозного мира (1555) ознаменовал тот факт, который был подтвержден при заключении Вестфальского мирного договора в 1648 году и оказал влияние на всю Европу, а именно, что всеобъемлющие и экуменические намерения Реформации не получили воплощения. Последовал разрыв с Римской Католической церковью. В северной Европе целые страны восприняли Лютеранскую Реформацию. В Германии были образованы и консолидировались в существующем политическом и социальном контексте территориальные лютеранские церкви. В других странах лютеранские церкви и общины возникли, не взирая на противостояние со стороны государства. Таким образом, Реформация приобрела элемент постоянства и была вовлечена в процесс исторического развития.

В этой изменяющейся и изменившейся ситуации Лютеранская церковь и теология приобрели характеристики так называемой ортодоксальности в заботе о распространении и укреплении новой формы церкви и учения – не в последнюю очередь, под давлением Контрреформации. Упор, таким образом, делался на сохранение наследия Реформации. Однако именно это стремление сохранить наследие Реформации в изменившейся исторической ситуации привело к значительному видоизменению и новым акцентам в реформационной теологии и благочестии.

Одной из реакций на атаки Контрреформации стала разработка и формализация понимания Библии, приведшая к появлению учения о Священном Писании, которое делало упор на дословную богодухновенность и письменную форму Библии, в виде чуждом Реформации и ее пониманию и использованию Священного Писания. Функция исповедальных книг Реформации также начала меняться, и они превратились в основу учения отдельной церкви.

Значительные изменения также коснулись областей богослужения и благочестия. Хотя и сохранилась полная форма богослужения с отправлением Таинств, проповедь приобрела роль преподания учения, в ущерб пониманию Слова Божьего как живого и личного обетования. Определенное смещение акцентов произошло также в отношении связи между оправданием и освящением, появилась тенденция рассматривать их как отдельные события, различные в качественном и временном смыслах, и классифицировать их в рамках хронологического и психологического учения о порядке Спасения (ordosalutis).

III

В конце XVII века лютеранству пришлось столкнуться с появившимся в Новое время взглядом на реальность. Реальность – это что-то, что человек, как субъект, должен объяснить и изменить. Каким образом сохранить истинный дух Реформации в этой новой культурной ситуации? Двумя различными ответами на этот вопрос стали пиетизм и теология просвещения.

Роль индивидуума как субъекта, заново открытая современной философией, во многом связала пиетизм с наследием Реформации. С одной стороны, всплыли до сих пор невостребованные аспекты этого наследия; с другой – появились новые акценты или даже сомнительное их смещение.

Например, было заново открыто личное восприятие христианской веры типичное для Реформации. Священное Писание снова начало восприниматься как динамичный источник веры. Священство всех верующих и активное участие мирян подчеркивались вопреки тенденциям к завышенной оценке важности церковных структур и главенству церковной жизни, ведущейся ординированными пасторами. Церковь снова стала восприниматься как сообщество людей, что привело, в частности, к появлению специфических форм христианских сообществ внутри институциональной церкви.

Возрождение истинно реформационных подходов и убеждений, вызванное столкновением и взаимодействием с новыми взглядами на человека и мир, характерными для Нового времени, также сопровождались отклонениями и искажениями. Субъект благочестия, заново рожденная в вере личность, был настолько выпячен на передний план, что объективные факты и ориентиры для христианской веры и жизни были практически забыты.

Восприятие церкви, таким образом, стало в основном индивидуалистичным, церковь представлялась, в первую очередь, собранием заново рожденных личностей. Важность церковного исповедания признавалась лишь ограничено, и конфессиональные связи ослабели в пользу сознания братской общности со всеми истинными христианами, не взирая на конфессиональные границы. Сакраментальная жизнь грозила совсем угаснуть, поскольку акцент с Крещения и Причастия сместился на эмпирическое обновление и достоинство воспринимающего их индивида. В получении Спасения и факте оправдания интерес сильнее сосредоточился на оправданном индивидууме, и воздействии оправдания, которое можно испытать в действенной вере, чем на божественном обетовании благодати в деянии оправдания и принятии его в вере.

IV

Столкновение с современной философией и влияние буржуазного общества были более заметны в лютеранской теологии и церковной практике, оказавшейся под влиянием просвещения в большей степени, чем пиетизма. Изменения, происходившие в теологии, благовествовании и благочестии, очевидно, нередко ослабляли преемственность традиции Реформации.

Тем не менее, и в данном случае люди верили, что они обращаются к Реформации и основываются на ее наследии. Реформация воспринималась как конец любого внешнего контроля над отдельным индивидуумом со стороны священников, сверхъестественного или церковных институтов. Следствием этого стало то, что в сфере лютеранского влияния, для Просвещения было характерно сравнительно благожелательное отношение к религии, откровению и церкви. Христианское откровение и независимый разум и самосознание в основном воспринимались как находящиеся в позитивном взаимодействии, хотя это и истолковывалось по-разному и в различной степени.

Безусловно, непосредственность взаимоотношения человека пред Богом воспринимались как моральная реализация человека. И здесь христианская религия приходила на помощь, что повлияло на проповедь и форму богослужения, теологию и толкование Библии.

Поскольку от религии и богослужения ожидалось оказание воспитательного воздействия на людей, проповедь нередко становилась моралистичной и поучительной. Последовал дальнейший литургический упадок, связанный с ослабеванием церковно-ориентированной и сакраментальной составляющих богослужения, хотя такое развитие и вызвало на удивление сильную оппозицию во многих общинах и регионах.

Важным элементом, в котором сохранился основополагающий реформационный подход, было признание важности Библии, старания к ее истолкованию и поиски наиболее подходящего для этого способа. Разработав методы исторического и критического исследования, теологи просвещения считали, что они проникают сквозь наслоения ортодоксии и обращаются к Реформации и ее восприятию Священного Писания. Однако различие, проведенное между божественным и человеческим в Библии, в противоположность ортодоксальному приравниванию Священного Писания и Слова Божьего, не достигло своего теологического назначения – сделанного реформаторами различения между Благой Вестью (Словом Божьим) и Священным Писанием.

V

Лютеранское возрождение XIX века началось в ситуации, когда всеобъемлющее теологическое истолкование культурной, научной и социальной реальности стало затруднительным. Отчасти в виде реакции на просвещение и зависимость церкви от государства, существовала тенденция к большей сосредоточенности на институциональной форме и конфессиональном наследии церкви. Определенные реакционные компоненты и отказ от революционного мышления в пользу органичного, эволюционного подхода способствовали этому процессу. Однако это не было просто вопросом искусственного воссоздания прошлого или ухода во внутрицерковную жизнь и заботы. Напротив, лютеранство приобрело в некотором смысле новое измерение благодаря исключительно активной и широкой миссионерской работе и интенсивной социальной деятельности.

В противоположность пиетизму и, прежде всего, теологии просвещения, акцент снова делался на вероисповедании церкви. Все, потерянное исповеданием с точки зрения официального признания его государством в предшествующий период, было теперь компенсировано его значимостью для самой церкви. При этом, однако, было предпринято обращение не столько к пониманию исповедания Реформацией, сколько к точке зрения ортодоксии. Вероисповедание воспринималось как необходимое вероучительное основание церкви, ее образующий признак (notaecclesiae), а конфессиональные церкви, как живые организмы, возникшие в ходе истории и установленные через исповедание.

В общем контексте возросшего эклессиологического интереса ординированному священству, также, стало придаваться большее значение, с возвращением к убеждениям Реформации и их дальнейшим развитием. В широких кругах снова подчеркивалось божественное установление особого церковного служения, и отстаивалась его преемственность, передаваемая через ординацию, и функция управления церковью, возложенная на епископство.

Возобновление интереса к церкви, которое характеризовало лютеранское возрождение, не в последнюю очередь проявилось в стараниях возродить богослужение в его литургическом и сакраментальном значении, сохраненных Лютеранской Реформацией. К концу века эти старания влились в более широкое литургическое движение, охватившее все конфессии.

VI

Влияние нового лютеранства распространилось и на наше столетие. Оно частично усилилось, а частично подверглось исправлениям, в результате возрождения внимания к теологии Лютера, начавшегося со временПервой мировой войны и заново утвердившего Лютера, как человека, обладавшего огромной важностью для теологии и церкви. Кроме того, дополнительный импульс поступил со стороны диалектической теологии, которая в свою очередь восходила к теологии реформаторов, в особенности в вопросах понимания Бога, учении об откровении и взглядах на Слово Божие.

Эти влияния сформировали лютеранство ХХ века вплоть до порога настоящего времени. В последнее время, однако, они в значительной степени ослабели и потеряли свою остроту.

Два основных вопроса, стоящие перед всем христианским миром, в особенности требуют переосмысления и сохранения идей и традиций Лютеранской Реформации: с одной стороны, необходимость найти ответственный подход к миру и участвовать в решении окружающих социальных и экологических проблем; с другой стороны, необходимость преодоления конфессиональной обособленности и достижения большего экуменического общения.

Необходимость решения этих вопросов предоставляет мировому лютеранству, как задачу, так и возможность для преобразования идей Лютеранской Реформации в конкретный вклад в решение современных проблем и дилемм. Это будет возможно только в том случае, если, как демонстрирует история лютеранства на всем ее протяжении, сохранение и видоизменение будут идти рука об руку.

Б. Лютеранская сущность в ее мировом контексте

Различные элементы, составляющие сущность лютеранской церкви, возникли во время Реформации и в последующий период; контекст и условия их появления составляли церковь, религия, философия и политика, существовавшие в Центральной и Северной Европе.

Хотя этот контекст и повлиял в той или иной степени на все перечисленные элементы, некоторые из них были признаны и приняты по всему миру, поскольку стали частью лютеранского вероисповедания. Некоторые (например, понимание Священного Писания и основные формы литургии) не были включены в исповедание, но, тем не менее, сыграли основополагающую роль в формировании лютеранской сущности и, благодаря этому, также были приняты по всему миру.

Другие элементы (например, устройство церкви, взаимоотношения между церковью и государством, определенные теологические построения) до такой степени являлись выражением и следствием специфически европейской ситуации и развития, что по мере того, как лютеранство распространилось за пределы Европы, они не сохранились, да и не должны были сохраниться.

Вопрос, таким образом, стоит о том, что случилось с этими элементами лютеранской сущности, значение и авторитет которых оказались различными в процессе распространения лютеранства по всему миру. Какое влияние оказали различные ситуации, в которых лютеранство оказывалось по мере его распространения, сначала в Америке, в основном за счет эмиграции, а затем в Азии и Африке в результате миссионерской деятельности, на лютеранскую сущность и ее различные оттенки?

Помимо разнообразных контактов, связывающих Институт с лютеранскими церквями по всему миру, чтобы дать более конкретные ответы на этот вопрос, Институт провел пять представительных региональных консультаций: в Танзании (1975), США (1976), Канаде (1976), Индии (1976) и Европе (1977).

1. Лютеранская Церковь в Танзании

Через свои основные исповедальные книги (Аугсбургское вероисповедание и Малый Катехизис Мартина Лютера) Евангелическая Лютеранская Церковь в Танзании, со своими епархиями и синодами, имеет общее основание с лютеранскими церквями всего мира, также как и многие тесные братские связи. Принятие и использование лютеранских исповедальных книг помогает сохранить аутентичность веры и свидетельства в мультирелигиозном и мультиконфессиональном окружении. Они являются решающим фактором для поддержания единства внутри ЕЛЦТ, не взирая на сохраняющиеся различия между епархиями и синодами, и служат критерием для решения общих проблем. Немаловажную роль играет, без сомнения, также значимость, придаваемая Танзанийской церковью богослужебным структурам, как важному и ощутимому проявлению единства слютеранскими церквями-сестрами.

Рассмотрение вопроса о сущности лютеранства считается в Танзании важным по ряду причин, а именно: «необходимости воспитания в вере каждого нового поколения; прояснения конфессиональной сущности в контексте других христианских церквей в Танзании и экуменической задачи; … особого вклада, который лютеранская церковь должна вносить в христианскую церковь в целом; необходимости отвечать за нашу веру в отношении насущных этических проблем» (доклад консультации).

Различные миссии лютеранских и униатских церквей из Европы и США привели к образованию внутри Танзанийской церкви различных форм благочестивой жизни, церковного устройства, ординированного священства и церковной практики. Лютеранская традиция не требует полного единства в этих вопросах. Однако подобное разнообразие внутри одной церкви вызывает проблемы и противоречия, которые пока не были до конца разрешены.

Миссии также привнесли в Танзанию различные выражения лютеранской сущности (например, пиетизм и консервативный конфессионализм или Высокую церковь), которые определялись условиями своего времени и ситуации, и ограниченность которых признается сегодня. Такое признание потребовало переосмысления изначальной лютеранской сущности, восходящей к Реформации, с целью ее возрождения в контексте африканской культуры и общества.

В свете подобной ситуации, особое значение приобрела реформационная концепция благодати, в противовес нередко законническому пониманию церковной дисциплины. Подчеркивается, однако, потребность в церковной дисциплине как таковой, как «средстве для надлежащего отправления таинств и… помощи в сохранении преданной христианской жизни и христианского общения» (доклад консультации). Различение, проводимое Реформацией между существенным и второстепенным (adiaphora) в вере воспринимается как освобождение и побуждение к привнесению африканских элементов в выражение христианской веры. Роль и понимание семьи, и общественный характер повседневной жизни в Африке делают реформаторское восприятие церкви, как сообщества, намного более близким, чем западные индивидуалистические представления.

В мультирелигиозном и мультиконфессиональном контексте Танзании, Лютеранская церковь, которая в сравнении с другими церквями четко воспринимает себя и выделяется как преданно учительствующая, четко осознает необходимость принятия собственной экуменической ответственности. Это включает участие ее, как части тела Христова, в совместном богослужении и свидетельстве с другими церквями, где совместно «могут провидеться и реализовываться формы истинно преданного христианского общения и единства без отказа от конфессионального наследия и аутентичности» (доклад консультации).

­2. Лютеранская сущность в США

Организационное и теологическое разнообразие американского лютеранства частично вызвано истоками лютеранства в этой стране. Иммигранты из различных европейских стран привезли с собой в новый дом свои собственные формы церковной жизни и благочестия и в последовавший за этим период должны были выработать новые организационные структуры, взамен европейских структур национальной и государственной церкви. Все это происходило в контексте, отмеченным сильным влиянием англосаксонского, в значительной степени пуританского и фундаменталистского стиля протестантизма.

Несмотря на разнообразие и напряженность внутри американского лютеранства, преобладает ясность понимания общелютеранской сущности, основанной на лютеранских исповеданиях. Сильное влияние оказала на это также важность литургического богослужения и сакраментальной жизни. Эти два фактора связывают лютеран воедино и отличают их от многих конфессий внутри американского протестантизма. Различие заключается также в лютеранском духе, а именно в фундаментально позитивном подходе к миру или в критическом истолковании Библии. Более того, важная роль, отведенная теологии в образовании священнослужителей и в церковной жизни в целом, отличают лютеран от представителей многих других конфессий.

Американские лютеране сегодня стремятся к более тесным взаимоотношениям между своим теологическим мышлением и интеллектуальными течениями, существующими внутри страны, и независимому развитию лютеранской теологии. Тем не менее, теологические течения, определившие развитие европейского лютеранства продолжают оказывать большое влияние.

В отношении организационных структур и до какой-то степени форм церковной жизни, существуют четкие различия между американскими и европейскими лютеранскими церквями. Первые являются наследниками свободной церковной традиции Америки, которая в сочетании с истоками первых общин, состоявших из иммигрантов, дало толчок уровню участия и сопричастности со стороны мирян и живой внутрицерковной жизни редким для европейских церквей.

Радикальные изменения и кризисы в американском обществе, а также множество новых этических проблем, вышедших на первый план в последние несколько лет, побудили американских лютеран все в большей степени заниматься их осмыслением с точки зрения теологии. Это привело их к критической переоценке преобладающих социальных норм и идеалов. Они осознали, что теологические концепции, унаследованные от Европы, больше не являются адекватными изменившейся ситуации, и необходимо искать новые ответы и точки зрения.

На фоне порой чрезвычайно сильной конфессиональной сознательности в плюралистичном религиозном окружении и многообразия церковных традиций, и не смотря на по-прежнему исключительное единство лютеран в США, немаловажно отметить, что за последние несколько лет со стороны американских лютеранских церквей исходили важные экуменические инициативы. Диалог с Римской Католической церковью, в особенности, вызвал большой интерес, выходящий за национальные границы.

3. Лютеранская сущность в Канаде

Ситуация, в которой находится Лютеранская церковь в Канаде, во многом отличается от США. Ее история короче, поскольку большинство ее членов мигрировали в Канаду только в этом веке. До последнего времени они зависели от лютеранских церквей в США в вопросах организации, финансирования и стиля жизни и деятельности. Эту зависимость, которая также является причиной того, что канадское лютеранство разделено на три церкви, удается преодолеть только постепенно. Они существуют в стране, которая, отказавшись от идеала «плавильного тигля народов», и сама все еще находится в поиске собственной аутентичности.

Вопрос о сущности Канадской лютеранской церкви в значительной степени определяется этой ситуацией. В центре дискуссии находятся не конфессиональные или иные, связанные с Реформацией, убеждения, а скорее само существование и задача лютеранской церкви, которая, как и страна, в которой она действует, еще только должна найти свое я. «Существует крепкая конфессиональная сущность, в смысле ее основных традиций и устремлений, но должно быть и конкретное применение их к специфической исторической ситуации в стране. Должно существовать воплощение лютеранской сущности конкретно в Канаде». («Окончательные итоги консультации», «В поисках сущности: Взгляд на лютеранскую сущность в Канаде», под ред. Нормана Дж. Трейнена. – Winnipeg 1977. – стр. 76)

В этом процессе поиска собственной сущности необходимо разрешить четыре основных проблемы. Во-первых, члены церквей, многие из которых эмигрировали всего несколько десятилетий назад, по-прежнему находящиеся под влиянием ментальности «национальной церкви», преобладающей во многих регионах Европы, должны быть привлечены к более активному участию в церкви, членство в которой является добровольным. Во-вторых, канадские лютеране избирают для себя полную внешнюю и внутреннюю независимость от лютеранства в США, они «связывают свою индивидуальность со стоящими перед ними задачами и проблемами, нежели с отличительными характеристиками», а эти задачи отличаются от стоящих перед лютеранами в США. (Окончательные итоги). В-третьих, три относительно небольших и слабых лютеранских церкви должны продолжать свою борьбу за лютеранское единство, пока эта цель не будет достигнута. «Часть нашей аутентичности в Канаде состоит в постепенном движении от самоопределения в качестве отдельных синодов к совместной деятельности в качестве одной церкви» (Окончательные итоги). В четвертых, только на основе решения этих проблем и последующего прояснения того, что же представляет собой «сущность канадского лютеранства», Лютеранская Церковь в Канаде сможет полностью реализоваться и как лютеранская церковь, и как церковь, действующая в Канаде.

4. Лютеранская сущность в Индии

Лютеранские церкви в Индии, некоторые из которых имеют весьма продолжительную историю, появились, как и в случае с Танзанией, в результате деятельности европейских и американских миссионеров, что объясняет их различные устройства и теологические направления. Девять лютеранских церквей пытаются теснее сблизиться друг с другом в рамках «Объединения евангелическо-лютеранских церквей в Индии».

В миссионерской и мультирелигиозной Индии «главной заботой, точкой отсчета и нормой должна быть христианская аутентичность». Вопрос о «лютеранской христианской сущности, который также… сохраняет значимость в Индии» при этом не оказывается незначительным, но должен рассматриваться в этом основополагающем контексте. (Доклад консультации). Тем не менее, ввиду ее миссионерского прошлого и слабого развития независимой теологической мысли, лютеранская сущность по-прежнему ощущается как что-то в значительной степени заимствованное, западное в своих проявлениях и не до конца ассимилированное.

Задача, таким образом, видится в том, чтобы прийти к лучшему пониманию важных непреходящих элементов лютеранского наследия и «критическим и конструктивным образом действительно принять его как свою сущность». (Доклад консультации). Этот теологический труд должен учитывать богатое культурное, религиозное и философское наследие Индии, поскольку любая истинная сущность должна соотноситься с окружающими историческими и культурными условиями. Соответственно, делается попытка соотнести определенные элементы лютеранской теологии с индуистскими идеями и обычаями, такими как индуистское понимание священных книг и различие, проводимое между письменным и произнесенным словом, взглядами индуизма на средства благодати и священство, или индийскими формами богослужения, религиозными праздниками и религиозной архитектурой.

Критическое и конструктивное принятие лютеранского наследия должно, однако, происходить через активное участие в миссии, возложенной Богом, и в тесном общении с нелютеранскими церквями. Элементами лютеранской сущности, которые имеют особую значимость, и которые таким образом, должны разделяться с другими церквями, являются «первоочередная важность христианского учения», «центральное место, занимаемое Евангелием» в церковной теологии и практике, «продолжающееся критическое теологическое осмысление в его преемственности и обновлении» и «постоянная потребность в вероисповедальных утверждениях» (Доклад консультации).

Индийские лютеранские церкви сознают, однако, сколь многому они могут научиться от других церквей в этом процессе самостоятельного новоопределения своей лютеранской сущности. Более того, они должны стремиться к поиску новых форм и моделей христианского единства с этими церквями, которые затем могут быть использованы в экуменических усилиях, так как переговоры с Церковью Южной Индии об органическом союзе до сих пор не достигли успеха.

5. Лютеранская сущность в Европе

Лютеранские церкви в Европе существуют в великом многообразии форм и ситуаций – государственные церкви, национальные церкви, малые церкви и церкви национальных диаспор, действующие в контексте различных социальных и политических систем. Общим для них является необходимость обнаружить и заново определить свой путь и миссию в преимущественно светском обществе.

Эти церкви также связаны общим исповеданием, общим происхождением и многими убеждениями и обычаями. Некоторое число специфически европейских аспектов лютеранской сущности приведены здесь, в соответствии с докладом консультации, однако они по необходимости являются обобщениями и в отдельных случаях могут оказаться неприменимыми.

На протяжении последних сорока лет или около того, во многих частях Европы произошло усиление лютеранского самосознания. Это было вызвано реакцией на отклонения прошлого, возрождением или усилением сакраментального и литургического характера богослужений, столкновением с новыми христианскими движениями и светскими мировоззрениями, экуменическим диалогами и стараниями по достижению единства церкви. В противоположность этому молодое поколение в особенности нередко выказывало равнодушие к необходимости сохранения общей христианской позиции в светском мире.

Необходимое подчеркивание роли теологии и тот факт, что основную поддержку лютеранские церкви в Европе получают со стороны среднего класса, привели к определенной интеллектуализации лютеранства. Это отнюдь не облегчает распространения христианской веры среди светских мужчин и женщин. Более широкий спектр представлен в областях с сильно выраженными традициями возрожденчества или пиетизма.

В отличии от других континентов, в некоторых европейских странах лютеранские церкви являются национальными. Значительную часть населения, однако, составляют члены церкви, не принимающие активного участия в церковной жизни. И все же церкви имеют возможность достучаться до этих людей посредством различных форм благовествования, социальной работы или образовательных программ. Эти церкви открыты для тех, кто равнодушен к религии или не может явно поддерживать их по политическим или иным причинам. Таким образом, в национальных церквях возможности и проблемы тесно взаимосвязаны. Более того, некоторые из этих церквей конституционно связаны с государством, сейчас, в особенности в Норвегии и Швеции, эти взаимоотношения находятся в процессе пересмотра.

Европейское лютеранство во многих своих проявлениях отмечено острым ощущением истории и традиции, что приводит к определенному консерватизму, со всеми его положительными и отрицательными аспектами. Обращение к собственной истории лютеранства нередко помогало исправить ошибки. Однако вес истории затрудняет появление и принятие новых форм и замедляет экуменический прогресс.

Другие конфессии воспринимают лютеранство в Европе, как имеющее довольно-таки однородный характер, что не так очевидно для самих лютеран.

 

Заключительные замечания

Оглядываясь на проведенные Институтом исследования, очевидно, что было бы неправильно пытаться сконцентрировать и свести его результаты к кратким утверждениям или тезисам. Это приведет к чрезмерному упрощению и, скорее всего, искажению результатов исследования. Однако будет, вероятно, уместно завершить этот отчет некоторыми общими впечатлениями, которые возникли в процессе исследования и в связи с его результатами.

  1. Все рассуждения о том, что является специфическим для лютеранских церквей, лютеранского исповедания, благочестия и духа, ни в коем случае не должны заслонять тот факт, что в первую очередь, и здесь, также, целью является воплощение Церкви Иисуса Христа, христианского исповедания, благочестия и духа. Это снова и снова подчеркивалось в ходе исследования во время обсуждений и в письменных утверждениях. Но в то же время стало очевидным, что – практически как нечто само собой разумеющееся – эта христианская сущность живет и реализуется в форме конфессиональной, т.е. в данном случае, лютеранской сущности. Нет нужды усматривать в этом основополагающее и пугающее противоречие, даже если известно, что временами обращение к тому, что является общим для христиан, необходимо для преодоления конфессионального самодовольства и узости мышления.
  2. Впечатления, полученные в процессе исследования, определенно укрепили нас в убеждении, что лютеранскую сущность нельзя ограничивать набором теологических утверждений. Лютеранская сущность проявляется не только в вероучительном аспекте христианской веры. Тем не менее, роль, которую вероучительный и теологический элементы играют в самосознании лютеран не следует и преуменьшать. Это было достойно продемонстрировано во время консультаций интенсивностью дискуссий, возникавших при обсуждении документа об «основных теологических убеждениях» лютеранства (см. часть 1). В ходе исследования этот документ приобрел гораздо большее значение, чем первоначально планировали придать ему сотрудники Института.
  3. Было до определенной степени удивительно видеть, насколько глубоко наследие Лютеранской Реформации оказало влияние на формирование даже тех лютеранских церквей, культурный и исторический контекст которых полностью отличен от контекста Западного мира. Безусловно, существовала сильная потребность сделать это наследие живым и полностью применить его к своему собственному контексту. Но поражает то, что эта потребность не ослабляет связи с истоками, с Реформацией. Напротив, для нее более характерна решимость -обращаться именно к Реформации, как к моменту возвращения к истинной значимости Благой Вести, опираться на него и подвергать критическому анализу передаваемые через вторые руки и, возможно, подвергшиеся искажению формы лютеранского наследия.
  4. То, что в настоящем исследовании именуется «сущностью» лютеранской церкви – то есть ее специфическим самосознанием и, так сказать, духовным «профилем», -не является, несмотря на свои четкие очертания, чем-то жестким, ни, при всей своей ощутимой преемственности, чем-то вневременным и неизменным. Это очевидно при рассмотрении мирового лютеранского контекста, и особенно заметно в историческом развитии лютеранства. Чрезвычайно важным представляется то, что лютеранские церкви полностью осознают этот факт. По отношению к лютеранской сущности сохранение и изменение постоянно следуют рука об руку. Она задыхается, когда кто-то начинает слишком отчаянно цепляться за ее сохранение. Лютеранское исповедание и свидетельство о христианской Благой Вести могут смело и уверенно вовлекаться в новые – духовные, социальные и экуменические – ситуации и проблемы, и связанную с ними необходимость изменения и обновления. Именно таким образом они доказывают свою жизненность и значимость, в качестве действенного свидетельства и исповедания Иисуса Христа.