ПечатьE-mail

Господне Причастие

Богословие

Обоснование здравого учения о подлинном субстанциональном присутствии,  о распределении, и о нашем вкушении Господних Тела и Крови при Святом Причастии. Полученное из первоначальных Писаний Апостолов и Евангелистов, передаваемое в постоянном соответствии с учением Древней Церкви, и излагаемое в полном согласии с Аугсбургским Исповеданием и под присягою,- Мартином Хемницем, доктором Теологии
1590г.

Редактор: Алексей Комаров, Теологический редактор: магистр теологии, пастор Александр Бите
Пер. с англ. В.А. Павлова.—Данкавилл, США: “УорлдУайд Принтинг”, 1999

© Concordia Publishing House. St. Louis, Missouri, USA, 1979
© Lutheran Heritage Foundation. Russian Translation P.O. Box 46. Sterling Heights. Ml 48311, USA, 1999

Книга является переводом богословского труда Мартина Хемница (1522—1586) — продолжателя дела Мартина Лютера. Перевод с латыни на английский был сделан в 1979 Дж.А, Пройсом.

Предисловие переводчика
Предисловие к латинскому изданию
Посвятительное Послание автора

I. Слова установления Причастия недопустимо объяснять легкомысленно но сие следует совершать с уважением и благоговением, и во страхе Божием, ибо это слова Завещания Самого Иисуса Христа

II. Учение Св. Причастия истинно и должным образом обосновывают слова его установления, в которых нашему разуму следует искать, во что ему верить

III. Истинный предмет спора в полемике о присутствии, распределений и вкушении Тела и Крови

IV. Описательные выражения, утверждающие, что хлеб и вино Евхаристии являются Телом и Кровью

V. О материальном едении хлеба и о двояком, духовном и сакраментальном, вкушении Тела и Крови при Евхаристии

VI. Об источниках и способе собирания доводов в защиту отступления от собственного смысла Воли Иисуса Христа, и о том, как эти доводы проще всего приводятся в должный порядок

VII. Доводы из того ясного противопоставления, которым Св. Дух учит нас объяснять все местах Писания, которыми обосновываются догматы

А. Где мы можем и где не можем допускать иносказания

В. Как человеческий разум стремится обойти то, о чем в Писании утверждается в собственном смысле

С. Сходство объяснений тех мест Писания, в которых догматы имеют собственное обоснование

D. Учение о Причастии было дано Иисусом Христом словами Его установления

Е. Учение о Причастии невозможно обосновать никакими иносказаниями

F. Норма суждения о предметах веры не может- ни быть двусмысленной, ни допускать сомнений, но должна быть надежной и определенной

G. Христос сообщил установление Причастия как Свою Волю и Завещание

Н. Невозможно получить надежного значения слов Христова установления, если отступать от их естественного смысла

I. Судить о Божественных Тайнах надлежит лишь по Слову Божию

VIII. Доводы, исходящие из сравнения, согласования и объяснения четырех мест Писания, излагающих установление Святого Причастия

А. Объяснение установления по Матфею 26

В. Объяснение установления по Марку 14

С. Объяснение установления по Луке 22

D. Объяснение установления по Павлу 1 Кор 11

IX. Доводы из других мест Писания, упоминающих догмат Причастия, излагаемый Апостолом Павлом в 1 Кор 10,11 

А. "Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней"

В. "Кто ест недостойно, - тот ест осуждение себе, если не различает Тела"

С. "Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой?

X. Доводы из свидетельств отцов истинной, и гораздо более чистой, древней Церкви 

А. Евхаристия двуедина - хлеб и Тело Христово

В. Сравнение двух различных природ Иисуса Христа

С. Где бы ни служилось Причастие - в его Дарах присутствует субстанция Христова Тела

D. Тело Христа, пребывающее в Царствии Божием- одновременно присутствует в Дарах Евхаристии

Е. При Евхаристии мы вкушаем Тело не только сердцем - но также и своими земными устами

F. Христос соединяется с нами не только Духом - но также и Своим Телом

G. Воскресение и спасение нашей плоти доказываются нашим соучастием во Христовом Теле

Н. Недостойные соучаствуют во Христовых Теле и Крови - не ко спасению

XI. Сколь утешительно для нашей совести учение, исходящее из собственного смысла Завещания Иисуса Христа

XII. О доводах наших противников

А. Доводы о материальных свойствах обычного человеческого тела

В. Доводы из нашего признания Христова Вознесения, Его восседания одесную Отца и Его Пришествия к Судному Дню

С. Доводы из тех мест Писания, где рассматривается уход Иисуса Христа из этого мира

D. Доводы из учения о духовном вкушении Иисуса Христа, описанному Ин 6

Е. Доводы, приводимые нашими противниками из трудов отцов древней Церкви

F. Доводы из подобия и сходства Таинства Причастия с Таинствами Ветхого Завета

G. Всевозможные доводы, выбранные нашими противниками из различных источников

{mospagebreak title=Предисловие переводчика}

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

В обширном богословском наследии Лютеранской церкви книга "Господне Причастие"' занимает особое место.
Ее автор-Мартин Хемниц, преданный продолжатель дела Мартина Лютера, - талантливый богослов, лектор и полемист, - по праву назывался современниками "Вторым Мартином", заслужив уважение даже у тех, чьим взглядам он самоотверженно противостоял, отстаивая чистоту Евангелия.
С того времени, когда впервые в истории Мартин Лютер призвал католическую церковь возвратиться к первозданной Евангельской Проповеди и к открытому, свободному обсуждению Слова Божия, - дискуссии о подлинной сущности Евхаристии вспыхивали и, едва утихнув, разгорались опять, волнуя и заражая сознание людей, только начавшееся пробуждаться от средневековой схоластики.
На Марбургском диспуте о Св. Причастии (1529) впервые встретились два принципиально различных понимания этого Таинства основоположниками двух сторон Реформации - Мартином Лютером и Ульрихом Цвингли. Перед началом этого диспута Лютер, сняв со стола скатерть, написал на нем мелом слова Спасителя, сказанные Им на Тайной Вечере при предложении Своим ученикам вина и хлеба:

HOC EST CORPUS MEUM - СИЕ ЕСТЬ ТЕЛО МОЕ,

- подчеркивая этим сущность предстоящей дискуссии. И всякий раз, когда его оппоненты старались истолковать эти слова как-либо иначе, придавая им различные косвенные значения, - Лютер молча указывал им рукой на эти слова. Но не от недостатка аргументов, в чем его потом часто упрекали противники, - а просто выражая этим свое полное доверие к любви и заботе о нас Спасителя...
И так же неуклонно следуя Лютеру, продолжал его дело Мартин Хемниц. Прошло уже сорок лет со времени Марбургского диспута, но полемика все еще не прекращалась, и, отстаивая точное понимание слов Иисуса Христа, Хемниц издает эту книгу". Им движет горячее убеждение в том, что подлинную сущность Евхаристии невозможно понять без веры в полную и непрестанную заботу о нас Спасителя, дарующего в Таинстве Причастия Свою Плоть каждому верующему. И Хемниц стремится уберечь людей от последствий легкомысленного отношения к этому Таинству...
И теперь, в наш просвещенный век, слышатся все те же споры о сущности Таинства Евхаристии: о том, что именно, и каким образом, мы вкушаем - действительно ли подлинные Тело и Кровь Иисуса Христа или только хлеб и вино, как некие их символы? Вновь возникают те же, описанные еще отцами ранней Церкви, возражения сторонников рационального понимания веры - стремящихся логически доказать то, что Всевышний дает услышать лишь смиренным
Но можем ли мы постичь Божественное Слово, не приняв его вначале всем своим сердцем, - именно так, как мы принимаем Самого Спасителя - нашего Господа и Учителя Иисуса Христа?..
И в наше время так же, как и прежде, подлинное Приобщение к Иисусу Христу определяет наша преданность Его Слову и Делу. Она проявляется не в нашем осмыслении обычаев или законов, не в наших национальных особенностях, и не в политическом переустройстве нашего общества, а в самой обычной, простой человеческой совести, ибо именно ее голос призывает нас исполнять Божью Волю. И каждый раз, когда мы сомневаемся, теряем надежду или не знаем пути - нас вдохновляют великие слова Мартина Лютера:

НЕ ПОДОБАЕТ ХРИСТИАНИНУ
ИДТИ ПРОТИВ СОВЕСТИ.
НА ТОМ СТОЮ И НЕ МОГУ ИНАЧЕ.
ДА ПОМОЖЕТ МНЕ БОГ!

* * *

Почему эта книга, изданная впервые в 1570-м году, так долго оставалась недоступной читателям?
Причина в том, что латынь, на которой писались богословские труды Эпохи Реформации, много столетий была языком ученых, требующим не только филологических знаний, но также и исторического мышления. Такой перевод всегда требует большого специального опыта, являясь, в определенном смысле, реконструкцией старинного оригинала.
Лишь в 1979 году президент Лютеранской церкви Синода Миссури, доктор филологии Длс. А. О. Прайс (J.A.O. Preus) перевел эту книгу на английский язык. Он проделал огромный труд, восстанавливая конспективное изложение автора и упорядочивая его ссылки на Святое Писание и труды отцов Церкви, цитируемые автором просто по памяти. Необходимо также отметить, что ввиду использования автором латыни, Библия цитировалась им по латинской Вульгате, отчего в ряде цитат сохранились ее ошибки.
На русском языке эта книга публикуется впервые-в переводе с английского перевода Дж. Пройса. Примечания Пройса приводятся без подписи. Примечания в квадратных скобках составляют две группы: 1) ссылки на Св. Писание, добавленные Пройсом; 2) пояснения мест конспективного изложения автора, добавленные, при русском переводе.
Цитаты из Библии приводятся по Синодальному переводу; все случаи, когда для большей точности передачи оригинала приходилось цитировать Современный перевод Библий, или Новый перевод Нового Завета, отмечаются в скобках.

* * *

Мы выражаем сердечную благодарность всем участникам и помощникам издания этой книги:
- пастору Роберту Л. Рану, исполнительному директору Фонда "Лютеранское Наследие",
- пастору Александру Бите, теологическому редактору Фонда,
- Константину Комарову, вице-президенту Российского Отделения Фонда,
-Андрису Смилгдривсу, вице-президенту Балтийского Отделения Фонда,
- Алексею Комарову, редактору русских изданий Фонда,
- Ирине Лаздыне, корректору русских изданий Фонда,
- за помощь, поддержку и благожелательное отношение к этой работе.
Все они вложили в эту книгу свои самые лучшие чувства...

Владимир Павлов

Библиография

Синодальный перевод-Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета.-Москва: Издательство Московской Патриархии, 1992.
НП-Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа. Новый перевод с греч. подлинника.-Суиндон: Британское и иностранное библейское общество, 1991.
СП-Библия. Современный перевод библейских текстов. - Москва:
Всемирный Библейский переводческий центр, 1997.
PG- Patrologia G/-aeca.-J.P.Migne-161 w. Paris, 1857-1866. PL - Patrologia Latino-J.P.Migne-in w. Paris, 1878-1890.
JM - Justinus Marlir opera.-J.K..T. von Otto,-3 w. in 5; 3rd ed. Jena, 1876-1881.
CA - Divi Cyrilli Alexandrine episcopi theologi praestantissimi Opera quae hactenus haberi potuere, in tomas quinque digesta; nam quintus hac editione accessit... Basileae, Joannis Hervagii. M.D.LXVI.

{mospagebreak title=Предисловие}

ПРЕДИСЛОВИЕ

Декан и профессора Теологического Факультета Университета Йены приветствуют праведного читателя в Господе Иисусе Христе!
Двойное бедствие постигло наш век под видом преизобилия литературной продукции. Во-первых, - писатели своею безобразною злонамеренностью поистине изнуряют читателей, и перья многих из них столь неискусны, что сами они едва ли в силах разбирать собственное письмо. Понимать что-либо- для них непременно означает написать об этом свою книгу.
К этому прибавляется и новое бедствие: стремление к новизне. Ибо людей столь ослепляет жажда всего нового, что они выражают полное отвращение к великим писаниям, называя их просто старомодными и ища именно тех внезапно возникающих авторов, читать которых им нужно вовсе не потому, что все их творения удачны, но лишь потому, что они новы.
Отсюда двойной ущерб всему состоянию книгоиздательства. Во-первых, мир затопляет такой поток совершенно бесполезных новых изданий, что уже ничто не становится столь никчемным, презренным и жалким, как сама по себе книга, бывшая прежде столь величайшею ценностью.
В действительности, с нынешним поколением и совершенно заслуженно, - случилось то же самое, что с неразумными жителями Афин в те далекие времена, когда их наставлял философ Фалес. Ибо так же, как и он, зажегший в ясный полдень свой факел посреди возмущенной толпы и объяснявший ей, что он ищет среди них человека, - так и в нынешнее время каждый скапливает у себя великое множество книг, сколь бы ненужными они ни были.
Второй ущерб заключается в том, что издавая все новые книги по большей части никудышние и никчемные, -мы, в то же время, утрачиваем наши добрые старые книги, -не одобряя их на том основании, будто они составляют огромное препятствие тому якобы основательному обучению, которое мы имеем теперь.

Философ Сенека некогда писал о больных, которые вместо лекарств лечатся переменами. Также и мы, в своем стремлении к разнообразию и новизне, полагаемся на то же самое мнение:
будто сия теория столь же полезна и нам.
И это мнение является вернейшим препятствием для нашего собственного развития. Это всем очевидно, ибо обусловлено самим процессом книгопечатания. Издатели, повсюду применяющие свои машины для выпуска никчемной современной литературы, взращивают цены посредством употребления необыкновенно роскошной бумаги и самых великолепных шрифтов, так что даже хорошие книги, если они достаточно старые, - не находят себе издателя, или же, если он вдруг окажется, - не могут найти никого, кто бы вложил средства в само их издание. И даже при наиболее успешном развитии дела, -они навряд ли получают что-либо лучше старого, не внушающего доверия, истертого шрифта, грубой бумаги и совершенно невыразительной, бесцветной печати.
Будь это всего лишь человеческим затруднением, лежащим в основе сего величайшего зла для нашего разума,-это было бы не столь уж и важно. Но мы полностью убеждены в том, что указанное состояние дел имеет место главным образом по причине изощренности дьявола -так, что какое бы благо ни несло всему Христианскому Миру изобретение книгопечатания для повсеместного распространения Божественного Учения Иисуса Христа, - наш неистовый враг, искуснейше злоупотребляя сим величайшим благом, - всемерно извращает его, ставшего уже столь дорогим нашему человеческому сердцу.
По сей причине нам следует быть еще более бдительными ко всякому новому благу - чтобы по злому сатанинскому умыслу сие великое благо не оказалось бы для нас вовсе утраченным. И мы сможем достичь сего лишь, если все издаваемые новые книги будут для нас благополезными, или по крайней мере, если будут переиздаваться добрые старые книги; то есть, проще говоря, - если сохранению старых книг мы будем посвящать такие же усилия, как и написанию новых.
Движимые сею великою заботою, мы желаем исполнить наш скромный долг переизданием этого небольшого тома доктора Хемница. Согласно суждению всех добрых и праведно мыслящих людей, эта книга, несомненно, является самою лучшею и самою знаменитою в своем роде: это воистину золотая книга, какую и следовало ожидать от пера великого и подлинно преданного доброй Христианской Традиции богослова Мартина Хемница. Сей автор с самого начала посвятил свою книгу нашей Новой Церкви, и она встретила самый теплый прием у каждого преданного Традиции богослова, найдя свое место среди самых дорогих его сердцу книг. Наши выдающиеся коллеги считают ее образцовым руководством по полемике с сакраментариями. И она конечно заслужила сию репутацию, ибо почти каждый год переиздавалась нашею церковью.
Однако и ее так же постигла та поистине печальная судьба, какая выпадает даже самым лучшим книгам. Ибо невзирая на немалое число возможных покупателей, а также еще и на не меньшее число тех кто, обратившись ко взятому взаймы изданию, смог бы выписывать себе из него цитаты, -за последние десять лет не нашлось никого, кто бы переиздал сей в высшей степени полезный том.
И мы вознамерились, вопреки сатане, восстановить справедливость, помня что и сам автор, еще будучи с нами, одобрил наши старания, в результате которых сия книга отыскала своего издателя. Учитывая, что она действительно является нашим величайшим наследием, мы издаем ее вновь, воспользовавшись услугами господина Мартина Амвросия Хемница для написания ее копии и выправки корректуры, чтобы данное издание смогло выйти в свет в еще более точном и понятном виде.
И посему - желая этого здравого учения единственно ко благу всей Нашей Церкви, -мы нисколько не сомневаемся в том, что все добрые люди, ревностно стремящиеся к истинной правде, и с великой признательностью читающие эту книгу, одобрят наши старания; и мы также твердо уверены в том, что сие наше намерение весьма угодно нашему Господу Иисусу Христу.
И поэтому мы, с искренним сердцем, просим Его вечно осенять нас Своею Истиною - охраняя и благословляя нас к жизни вечной.

Честь и слава Ему во веки веков!

{mospagebreak title=Посвятительное послание}

ПОСВЯТИТЕЛЬНОЕ ПОСЛАНИЕ

Преславнейшим Государям и Господам, братьям - Генриху Младшему и Вильгельму Младшему, Герцогам - Брауншвикскому, Люнебургскому и прочая, Их Всемилостивейшим Высочествам - Мир и благодать в Господе Иисусе Христе!
Сын Человеческий вручил Своей Христианской Церкви слова установления Своего Святого Причастия в виде Своей последней Воли и Завещания в час великой душевной тревоги:
с пламенною молитвою, и при наиважнейших обстоятельствах -в ту самую ночь, когда Его предали.
Поэтому всем верующим следует их исполнять с благочестием, с величайшим благоговением и во страхе Божием,-ибо это слова Самого Грспода.
Но какой-то злой гений превратил эти слова в яблоко раздора, сделав их предметом полемики, - и то, чему надлежало быть залогом нашего согласия и единства, сделалось причиною самых удручающих споров и разногласий.
Ибо сия полемика о верном и подлинном смысле слов установления Господнего Причастия ведется уже много лет, с наипечальнейшим препирательством; и настоящего, счастливого и спасительного исхода сей трагедии пока не видно. Поскольку усилия известных лиц, думавших уладить сей спор согласием, давно уже оказались полностью неудачными. Ибо такое согласие невозможно без оскорбления Воли и Завещания нашего Господа.
Но невзирая на это, находятся ученые, которые не страшатся заявлять, будто вся эта полемика-просто бессмысленная словесная баталия (логомахия). Есть также и такие ученые, которые относят сию полемику к диспутам, вызываемым лишь нашим воображением, невежеством, нашими заблуждениями, либо некими семантическими трудностями,-то есть не сообщающими нам ничего существенного и не причиняющими ни малейшего вреда нашему спасению и самой нашей вере.
В итоге, среди богословов уже встречаются те, кто усердно разъясняет все прочие подробности основных тем Божественного Учения Спасителя, - но сохраняет глубочайшее молчание в отношении данной полемики. И если необходимость вынуждает их упоминать эту дискуссию, так что избежать ее уже не удается, - они говорят о ней столь сухо и равнодушно, столь поверхностно и отрешенно,-как если бы сие представляло обсуждение тяжкого бесчестья, являя для них непомерное бремя (как они сами заявляли недавно, полагая себя весьма мудрыми). Некоторые из них даже ничуть не скрывают, что им совершенно неважно, что именно могут выдумать или выразить люди в отношении подлинного смысла слов установления Святого Причастия.
И это мирское представление даже прививается молодежи, так что та считает бесполезным и вовсе ненужным отстаивать перед кем бы то ни было подлинный смысл Христова установления-до тех пор, пока имеется хотя бы некоторое согласие в отношении остальных догматов веры. В итоге многие уже настолько соблазнились указанным мирским представлением, что даже к самому Господнему Причастию они относятся равнодушно и даже холодно: вовсе не принимая его, либо принимая его очень редко и без серьезного намерения. Другие же, как бы самовольно присвоив себе некую привилегию, принимаются безо всякого стыда и совести, свободно и безнаказанно толковать и переиначивать святые слова Воли и Завещания Спасителя, по собственному желанию извращая их до любого угодного им вида, всячески их критикуя и теребя.
И к этой арене, как к зрелищу гладиаторского сражения, с великим рвением устремляются философы и поэты, ораторы и врачи, и даже те, кто в судах представляют себя полномочными докторами права. Никто из них не чувствует себя достаточно ученым, если не сумеет придумать своего собственного смысла, противоречащего естественной простоте слов Христовой Воли и Завещания, и каждый из них настолько дерзостен, что именно стремится к сему.
При других условиях, в своем привычном роде занятий, каждый из них тщательно изучает законы природы, развивая свое мастерство на основе определенных разумных принципов. Вы
спросите: что же здесь удивительного? То, что они вносят в сию полемику и применяют в ней те же самые критерии. Они, по словам Афанасия Великого,-измеряют и объясняют Христову Плоть, полностью вопреки Святому Писанию, исходя лишь из принципов собственного рассудка и из известных природных закономерностей: сколько она действительно весит и каким образом она вообще существует.
Еще удивительнее это в случае докторов права. Ибо все их судебные документы насыщены чрезвычайно убедительными утверждениями о безукоризненном исполнении слов последней воли и завещания, которые подлежат исполнению в случае мирской воли любого обычного завещателя. Некоторые из них вполне признают, что если смысл завещания вызывает сомнение, то гораздо надежнее исполнять его дух, нежели его букву, и тогда следует рассматривать именно действительное мнение завещателя-даже если оно противоречит его словам.
Однако если действительный предмет данного завещания не был выяснен предварительно, и при иных обстоятельствах,- и если мнение завещателя нам не вполне понятно,-и если все основания для любых сомнений и споров имеются у нас налицо,-то доктора права в своих официальных документах необыкновенно пунктуальны. Они заявляют, что при любом сомнении гораздо надежнее ни в коем случае не отступать от слов данного нам завещания, но упорно на них настаивать- не допуская ни малейшего постороннего толкования, ибо самим сим словам надлежит придавать гораздо больший вес и следовать им надлежит гораздо точнее, нежели неопределенному и слабо представляемому нами намерению завещателя. Ибо нам отнюдь не следует верить, будто завещатель завещал нечто иное, нежели то, что он уже выразил собственными словами. И если бы он в действительности желал чего-то иного, то ему не представляло бы труда записать это собственноручно.
Поэтому они утверждают, что очень многие обманываются, определяя смысл завещания без обдумывания его подлинных слов, самих по себе чрезвычайно важных. И более того, они утверждают, что пытаясь истолковать намерение завещателя, люди часто делают ошибки из-за особой тонкости самого предмета завещания. Поэтому они советуют нам никогда - неосторожно либо поспешно,-не отступать от строгого понимания слов завещания, ибо нам следует полностью удовлетворяться ясностью их самих: ничего к ним не прибавляя, и не убавляя от них ничего.
И сам Император присоединяет сюда еще одну важную причину: чрезмерною заботою о тонкостях смысла подобного дела можно совсем уничтожить подлинное, вполне законное намерение завещателя.
Но если столь благоговейную заботливость люди проявляют к словам завещания любого обычного отца семейства, то что же следует проявлять нам к словам Завещания Самого Господа
-объявленного Им о самых серьезных предметах веры в ту ночь, когда Его предали? Поэтому можно вполне справедливо утверждать (пусть даже все ученые профессора и придерживаются мнения сакраментариев): что именно то, что по учению правоведов следует делать в отношении завещания любого отца семейства, -нам следует столь же справедливо и основательно делать в отношении Воли и Завещания Иисуса Христа.
Указанное несерьезное и неуважительное отношение, преобладающее ныне при рассмотрении священных слов Завещания нашего Господа, - совершенно не отличается от того, что в школах софистов позволялось лишь в отношении простых материальных предметов. И хотя это для нас чрезвычайно прискорбно, мы не можем прекратить сего тяжкого заблуждения.
Тем не менее, приведенные выше важные и убедительные напоминания -полезны и необходимы, чтобы сия полемика была не просто дискуссией о никчемных предметах (как о запутанных родословных)-но разбирала именно слова последней Волн и Завещания нашего Спасителя Иисуса Христа.
Если даже последняя йота Закона более важна в глазах Божиих, нежели земля и небо (Мф 5:18), то благочестивому разуму следует особенно задуматься над словами Господа, которые Он, как последнюю Волю и Завещание, в ту самую ночь, когда Он был предан, -завещал нам до скончания века, поручив Своей Церкви, чтобы после Его Вознесения Церковь их почтительно повторяла и распространяла далее (1 Кор 11).
И мы должны тщательно обдумать строгие слова Апостола Павла об осуждении, которому подлежат все нарушители Христовой Воли. Ибо если Сам Сын Божий, говоря о хлебе Причастия, утверждает и удостоверяет: "Сие есть Тело Мое",
-то о всяком, не различающем сего Тела, Павел и заключает, что тот виновен против Тела и Крови Господней, и поэтому он ест осуждение себе.
И еще нарушение Христовой Воли и Завещания влечет за собой также внешние наказания, на что Павел указывает нам не только словами, но также примерами. Поэтому самым лучшим и надежным правилом будет неотступное привлечение всеобщего внимания именно к словам Воли и Завещания Спасителя, и к пониманию всей их важности. И на этом пути нам станет гораздо понятнее, что дьявол, с помощью различных приемов, вроде бесцеремонных полемик или совершенно неуместных вопросов, -уводит нас прочь от Завещания Иисуса Христа.
По сей причине нам и следует внимательно слушать благочестивых учителей Древней Церкви, чтобы с помощью их серьезных и верных предостережений люди могли отвращаться от бесполезных дискуссий, -держась слов Завещания Спасителя, и почитая их с искренним благочестием, -чтобы в итоге им не хотелось знать и позволять себе слышать ничего, кроме сих священных слов нашего Господа, вручившего их нам как Свою Волю и Завещание в ночь, в которую Его предали.
Важность сего метода ясно доказывает великий шум, подымаемый противниками сего буквального -как они его называют, -смысла слов Христова установления. Ибо они с особенной жадностью увлекаются любыми иными дискуссиями до тех пор, пока те являются гораздо более общими, чем эта, но когда же вся суть спора сводится к самим словам данного установления: уже всего лишь к четырем или пяти словам нашего Господа, -они начинают изъясняться уже настолько пренебрежительно, словно их непомерно отягощает обилие преважнейших занятий.
По этой причине я, восемь лет назад, применяя простой метод и исходя из разумного его обоснования, собрал воедино главные спорные вопросы данной полемики и объяснил их простым естественным образом, мирно и безо всякой язвительности,-исходя из подлинных, понятных и несомненных принципов Священного Писания, -и опубликовал ту небольшую книгу в Лейпциге'. Она, как мне показалось, пришлась по нраву многим благочестивым и даже ученым людям.
Однако впоследствии, уделяя сему предмету гораздо больше серьезного внимания и тщательно обдумывая причины и разумное обоснование каждой ее части на основании принципов Священного Писания, я стал еще более убеждаться в справедливости собственного, простого и естественного смысла Христовой Воли и Завещания. Поэтому я взялся за переделку сих своих ранних заметок, добавляя к ним то, на что успел обратить больше внимания, и объясняя главные пункты еще более тщательно и подробно.
Я не хотел вводить сюда ничего нового, а просто стремился сохранить простое старинное учение о Господнем Причастии, повторяя из писаний доктора Мартина Лютера, что у догмата Причастия есть своя собственная, ему присущая совокупность слов (sedes doctrinae) его установления, и что именно в сих самых словах нам и следует искать подлинный смысл сего догмата. И более того, к этим словам установления Причастия -как к словам Воли и Завещания нашего Господа, -нам не следует относиться легкомысленно или как-либо несерьезно, но совершенно напротив: над ними следует размышлять с величайшею преданностью и со всем возможным благоговением.
И поскольку Священное Писание не допускает частного объяснения (2 Пет 1:20,-НП), то я, -исходя из постоянного и несомненного истолкования Писания по аналогии, и сравнивая все его места, в которых рассматривается и повторяется сей догмат Святого Причастия, -показал все несомненные, убедительные, надежные и вполне понятные основания, почему нам нельзя отказываться от простого и естественного смысла слов Христова установления; и почему их вообще нельзя отвергать, но напротив: их следует признавать и твердо придерживаться, в скромном послушании нашей веры.
С другой стороны, исходя из всех аргументов наших противников, я показал, что вообще невозможно представить никаких несомненных, убедительных и надежных доводов, которые бы доказали, что нам следует оставить, отвергнуть или осудить естественный смысл Христова установления, как его выражают слова Спасителя о реальном присутствии, распределении и вкушении нами Его Тела и Крови при Его Святом Причастии.
Все эти вопросы я изложил спокойно и просто, и без каких-либо двусмысленностей или насмешек над нашими противниками. Ибо я надеялся, что все можно рассмотреть именно так, чтобы читатель заметил, обдумал и принял эти слова установления Причастия, как слова воли и завещания не просто какого-нибудь святого, но как слова именно Сына Божия: истинно верующим сердцем, с благоговением и со страхом Господним;
-но отнюдь не легкомысленно или бездумно, позволяя себе от них отступать, либо, хуже того, -оспаривать их своими нечестивыми словами и мыслями. Ибо именно в таком случае читателю будет гораздо легче более справедливо и беспристрастно судить не только о моем труде, но также и о самом предмете данной полемики.
И посему настоящий трактат написан об основах собственного, простого и естественного, смысла слов Христовой Воли и Завещания, -то есть об истинном и субстанциональном присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии, -Завещания, подробно рассматриваемого и объясняемого нашим Аугсбургским Исповеданием и его Апологией.
И поскольку сей труд подлежит изданию для наставления и вдохновления верующих, то я очень желаю опубликовать его под Вашим преславным именем. Ибо семье Ваших Высочеств, по наследному праву, принадлежит традиция живого Христианского Учения, краткое изложение которого, выведенное из Слова Божия, содержит наше Аугсбургское Исповедание, - публично и торжественно подписанное отцом и дядей Ваших Высочеств в 1530 году в Аугсбургском Рейхстаге, в присутствии Императора Карла, -когда разделять сие Исповедание было еще крайне опасно. Сколь же значителен и почетен сей знак отличия для всей Вашей Фамилии! Вовеки, признательно и благоговейно, будет чтить вас потомство!
Благодаря тому обстоятельству, что в данном Исповедании наше здравое Учение представлено вместе со своею полною антитезою,-совершенно отличным от всех заблуждений папской церкви и самых различных изуверов, подобных сакраментариям и анабаптистам, -Ваши Высочества унаследовали от Своих предков заботу о том, чтобы в сие наше здравое Учение не проникла никакая враждебная закваска и никакие чужие плевелы. Сие справедливо как в отношении других Артикулов нашего Исповедания, так и в особенности-в отношении Таинств Крещения и Святого Причастия. Ибо Сам Господь Бог ясно свидетельствует нам о том, что совместно со всем иным отеческим достоянием Он наделил Ваши Высочества сим особым Наследием, желая чтобы Вы вечно его хранили.
И даже во времена несовершеннолетия Ваших Высочеств, когда вероломная формула Аугсбургского Эдикта ужасными карами и угрозами была навязана нашей Церкви, и когда многие люди стали ей подчиняться, или по крайней мере ослабили свои религиозные устремления, - то советники и служащие всех владений Ваших Высочеств, находясь под особым Божиим Благословением,  неуклонно отказывались поддерживать сие соединение Христа и Ваала, храня верность тому самому незапятнанному Учению, здравые слова которого содержит наше Аугсбургское Исповедание.
Впоследствии, когда Ваши Высочества, достигнув Своей полной зрелости, приняли бразды государственного правления, то Вы Оба - как в прочих Своих суждениях, так и в самом сием деле, -показали Себя не только желающими править, но, в частности, также и желающими владеть сим Своим чудесным отеческим достоянием: как исповедуя, так и защищая его, - наше здравое Учение, итог которого заключается в нашем Аугсбургском Исповедании. Ибо Ваши Высочества не допускали в наши церкви никаких изуверских взглядов и никаких искажений Священного Писания, но всегда с одинаковой решимостью стремились сохранить именно этот вид и точные слова нашего здравого Учения.
И сие мне известно отнюдь не только из народной молвы и всюду известных мнений. Недавно, когда Ваши Высочества пригласили меня на весьма важное собрание Ваших богословов по поводу полемики с сакраментариями, -я услышал как Ваши Высочества, верно и почтительно, выражали перед всеми Свое мнение обо всех диспутах того времени.
Я действительно видел как Ваши Высочества, личным участием изъявляли Свое горячее осуждение всяческим уловкам сих полемистов, которыми они смягчали слова, скрывая свои намерения, чтобы те не были ни холодными, ни горячими. И решение Ваших Высочеств о словах Завещания:
Это слова истинного и всемогущего Господа Иисуса Христа -было не только существенным и кратким, -но также и по-христиански благочестивым, и поэтому было особенно мне приятно.
И в силу указанных выше причин, я полагаю что Ваши Высочества не будут неблагодарны мне за сей труд, в котором я повторил и объяснил основы здравого учения об истинном и субстанциональном присутствии в Дарах Святого Причастия Господних Тела и Крови, -изложив сие просто и мирно, и без малейшего ожесточения. И я нисколько не сомневаюсь в том, что многим людям будет гораздо приятнее читать сию книгу, если ее будет украшать Ваша Фамилия. Поэтому я, со скромной почтительностью , прошу Ваши Высочества благосклонно принять эту книгу под Свое высокое покровительство.
И я хотел бы, сколь можно более многозначительно, объявить о своей искренней преданности обоим Вашим Высочествам. Я молю нашего Господа-Спасителя и Сына Божия Иисуса Христа, чтобы Он направлял Ваши Высочества, присутствуя над всем Вашим царствием Своим Духом и Благословением...

Брунсвик.
Год 1569 от Рождества Христова.
Искренне преданный Вашим Высочествам, -
Мартин Хемниц.

{mospagebreak title=Глава I}

ГЛАВА I

Слова установления Святого Причастия недопустимо объяснять легкомысленно либо небрежно - но cиe следует совершать с величайшим уважением и благоговением, и во страхе Божием, ибо это слова последней Воли и Завещания Самого Иисуса Христа.

Прискорбное и ужасающее неуважение и расхождение людских мнений о святой Воле и Завещании нашего Спасителя первоначально возникло потому, что известные лица либо придумали сами, либо на основании неуместных отрывков Писания начали допускать все то, во что им хотелось верить о Его Святом Причастии, -не заботясь, отвечают ли и соответствуют ли эти их допущения словам самого Христова установления.
Сюда также относится случай Швенкфельда, доказывавшего будто на слова сего установления нам следует вовсе не обращать внимания до тех пор, пока не станет возможным решить, во что именно хочет верить каждый из участников данной полемики. Однако религиозные убеждения многих других людей, конечно, не допускают подобного применения к священным словам Завещания Сына Божия любого числа всевозможных истолкований, -либо такого изменения самих этих слов, чтобы их было легко приспосабливать (а скорее всего извращать) настолько, чтобы они полностью отвечали их представлениям, -предвзятым, или почерпнутым из какого-либо постороннего источника. Так слова Завещания Иисуса Христа в действительности используются для того, чтобы полностью исказить и запутать дело.
Сие непочтительное желание измышлять всевозможные истолкования последней Воли и Завещания Сына Божия подтверждает предложение этих людей о том, чтобы в указанной области была предоставлена свободная привилегия всяческой критике до тех пор, пока человек придерживается остальных Артикулов нашего Исповедания, - поскольку сие якобы не представляет ни малейшей опасности для самого Исповедания или для нашего спасения, -вне всякой зависимости от того, как именно данный человек хочет разбирать, объяснять либо понимать слова Христова установления, -если он принимает такое их истолкование, которое согласуется хотя бы с некоторыми местами Святого Писания.
Уже давным-давно, тем же самым способом, некто Пелагий доказывал, будто к сущности веры не имеет никакого отношения то, как человек понимает и объясняет слова Писания, рассматривающие первородный грех в Рим 5:12 и далее, Еф 2:1 и далее, или в Пс 50:5. Так он утверждал, будто само существо данного вопроса вовсе не является предметом веры.
Благодаря подобным призывам, в непросвещенных умах возникает, растет и усиливается дерзость, отчего ныне уже имеется много людей, трактующих слова Воли и Завещания Самого Сына Божия с почтением не большим, нежели бы они спорили о звездах у Нова 9:9 или у Амоса 5:8, либо о том, какие именно драгоценные камни были на наперснике первосвященника, описанном Моисеем в Исх39:10-13, либо какое именно растение было упомянуто у Ионы 4:6-7. Сюда же, конечно, относится и случай с людьми, завидовавшими Иерониму и осужденными в Риме за обвинение его в святотатстве:
за то, что он переводя книгу Ионы употребил вместо слова "тыква" слово "лоза"', отчего некие люди в Африке принялись спорить (словно сия тыква действительно являлась предметом веры) о том, чтобы вернуть ее назад в Библию на место "лозы".
Однако теперь, в наше время, многие считают, будто уже никто вообще не подлежит осуждению за то, как он понимает и объясняет слова установления Святого Причастия, и за то, как он с ними обращается, -пусть даже вы не можете и не будете одобрять этих объяснений и мнений, -их, тем не менее, никак не следует осуждать. Они и в самом деле утверждают, будто никому не нужно бояться называть чистым суеверием -даже в своих печатных изданиях, -любую нашу озабоченность данной полемикой в отношении последней Воли и Завещания Иисуса Христа.
И потому, во всей этой дискуссии нам следует прежде всего, с помощью постоянного и усердного рассмотрения, -разъяснять, запечатлевая в умах и душах людей, -подлинное, ясное и неоспоримое обоснование самих слов установления Святого Причастия, -чтобы они не только волновали слух и разум людей, но затрагивали бы также и их совесть. Это именно слова последней Воли и Завещания Сына Божия -но отнюдь не забава и не место для упражнений ума в выдумывании нескончаемых истолкований, отступающих от простоты и собственного смысла самих этих слов. Нашему разуму надлежит обдумывать эти слова ни в коем случае не опрометчиво, не легкомысленно - но именно пребывая в благочестии, в добродетели и в великом страхе Божием.


I. Совершенно несомненно и никак не может быть отрицаемо то, что сами слова Христова установления нам не следует относить к той категории вопросов Писания, которые можно было бы не замечать, либо по-разному объяснять, либо даже вовсе понимать их неверно - без малейшего значения для нашего спасения и для нашей веры. Ибо это слова последней Воли и Завещания никак не простого человека, но именно самого Сына Божия. Именно ими и наставлял Спаситель Апостолов в ночь, когда Он был предан, и именно в них Он излагает то, что для нас наиболее важно. Он произносит эти слова, пребывая в глубочайшем волнении, в самых серьезных Своих выражениях и совершая самые серьезные действия. И даже уже пребывая во всей Своей славе одесную Бога Отца, Он повторяет сии слова Апостолу Павлу, являя этим Свою последнюю Волю, - Свой Великий Дар нового и особенного догмата Церкви, -Дар, который пребудет в ней до скончания века.
Поэтому не подлежит никакому сомнению, что именно к сим самым словам Спасителя и относится учение Священного Писания:
-"Не уклоняйтесь ни направо, ни налево" (Втор 5:32);
-"Не прибавляйте... и не убавляйте" (Втор 4:2). Так же:
-"Если пребудете в слове Моем, и слова Мои в вас пребудут, то вы -истинно Мои ученики" (Ин 8:31; ср. у Ин 15:7).
Сюда же, без сомнения, относится и строжайшее предупреждение Втор 18:19:
-"А кто не послушает слов Моих, которые [Пророк] будет говорить Моим именем, с того Я взыщу". И также:
-"У того отнимет Бог участие в Книге Жизни" (Откр 22:19).
И Киприан прекрасно и справедливо применяет изречение Мф 5:18 к сей полемике о Причастии, когда пишет:
-"Если одна йота или одна черта Закона значат более, нежели земля и небо, так что "кто нарушит одну из заповедей сих малейших научит так людей, - тот малейшим (отвергаемым, -М.Х.) наречется в Царстве Небесном"",
-какое же внимательное и почтительное отношение к любым благочестивым помыслам должно быть у нас, чтобы при обсуждении сих данных нам слов не прогневить Того, Кто сими самыми словами завещал Свою последнюю Волю для нашего спасения, в ночь, в которую был предан? И это особенно важно, если добавить сюда опасность вины и осуждения всякого, кто судит об этом Таинстве и объясняет его всяким иным образом, нежели Сам его Завещатель".

II. Когда последняя воля и завещание обычного человека принимается к исполнению, то закон требует от нас особенно тщательного соблюдения всех его слов- чтобы не делалось ничего кроме последней воли завещателя, и чтобы ничего не делалось ей вопреки. Гражданский закон считает ее священной настолько, что даже все, кому удалось извлечь из завещания хоть какую-то для себя выгоду, не упоминаемую в завещании -должны лишаться этой выгоды, а также и всего своего законного наследства, ибо положения закона об их наследовании отменяются в силу недостойности этих людей, отступивших от воли завещателя, выраженной в самих словах его завещания.
А поскольку Сам Сын Божий в своей Воле и Завещании не позволяет своим наследникам верить всему и делать все, что бы им ни показалось благим, но напротив желает, чтобы мы верили всему, сказанному именно словами Его установления, и чтобы мы исполняли именно то, что Он нам указывает, -нам следует весьма осмотрительно заботиться о том, чтобы не добавлять к словам Его Завещания ничего лишнего; -чтобы не лишить себя того преимущества вечного блаженства, которое предоставляет нам Его Воля, или чтобы в силу нашей недостойности не было отменено само наше наследие.
С прискорбием отметим, что у нас нет ни малейшего сомнения в том, что слишком многих постигнет указанное осуждение из-за их постыдного пристрастия к спорам.

III. Приводя слова Завещания Спасителя, Апостол Павел добавляет к ним в высшей степени суровую угрозу осуждения и наказания тех, кто расценивает или объясняет данное Таинство как-либо иначе, нежели Сам Христос, его Завещатель, определил в словах Своего Завещания. Ибо Он утверждает:
-"Едящий и пьющий ест и пьет осуждение себе, если не различает Тела; и виновен против Тела и Крови Господа" (1Кор11:29,27;-Я77).
Кроме того, Ап. Павел говорит нам не о различении во Христе самой сущности или абсолютного смысла Его человеческой природы, но что именно то, чем мы причащаемся, Сын Божий и называет Своим собственным Телом. Этим он хочет, чтобы мы различали Христово Тело не по чьим-то личным предположениям, но по словам Самого Сына Божия, и именно на основании сих слов, полученных Павлом в его собственном откровении от Господа (1 Кор 11:23). Поэтому если кто-то отступает от подлинного настоящего смысла указанных слов, то он, конечно не может различить, чем же именно он причащается. Но не является ли данное упущение просто невинным? Ни в коем случае, -утверждает нам Павел, -ибо он ест осуждение себе и становится виновен против Тела Господня.

Уделив этим вопросам достаточно серьезное внимание, мы поймем что они предоставляют нам самое лучшее средство против любого своеволия и любой непочтительности нашего человеческого разума, сотворяя в нас воистину благоговейное и благочестивое применение слов Христова Завещания. И в то же самое время они показывают, сколь ужасно и отвратительно извращение сакраментариями святых слов этой последней Воли Спасителя. Своими вечными истолкованиями сакраментарии раздирают его на малые части и раскладывают сии крохи так, что от самого собственного смысла этих святых слов- здравого, неприкосновенного и неизменного, -едва ли вообще хоть что-нибудь остается. Кто же смог бы терпеливо вынести сие в нашем обществе, случись такое с последней волей обычного отца семейства?


1. СИЕ. Некоторые лица настаивают, будто местоимение "сие" (touto) ,  не доказывает нам, что именно то,' что при Святом Причастии распределяется руками и вкушается нашими земными устами -и является Христовым Телом, в самом полном смысле этого слова. Другие объясняют слово "сие" в смысле "сие действие". Есть и такие, кто объясняет, будто слово "сие"  означает, что хлеб является только духовной пищей.

2. ЕСТЬ. Некоторые переводят слово "есть" [est, ecrrlv] как "выражает", а другие - как "представляет", - отчего оказывается, будто данное слово употребляется иносказательно. А иные даже понимают его как воспоминание о чем-то и вовсе отсутствующем,

3. ТЕЛО. Слово "Тело" [corpus] некоторые понимают не в смысле самой сущности Христова Тела, но именно как образ либо признак этого Тела, которое в действительности отсутствует. Другие же понимают его не в смысле подлинного субстанционального Христова Тела, а в смысле Тела сакраментального" и символического. Есть и такие, кто объясняет слово "Тело" не в смысле самой его субстанции, а в некоем совершенно абстрактном смысле, видимо как всего лишь упоминание силы, крепости или действенности отсутствующего Христова Тела, либо имея в виду одно лишь обстоятельство нашего соучастия в этом отсутствующем Теле.

4. КОТОРОЕ. Что касается слова "которое" [quod], то одни переводят его в смысле "какого рода", а другие - в смысле "в какой мере".

5. ДАННОЕ И ИЗЛИВАЕМАЯ. Что касается слов "данное и изливаемая" [traditur et effunditw}, то некоторые настаивают, будто поскольку они стоят в настоящем времени, то нам следует понимать их не в смысле предания Христом Своего Тела на Распятие, и также в смысле излития Его Крови, а совсем напротив - в смысле вкушения нами при Святом Причастии одних лишь вина и хлеба.

6. ИЗВРАЩЕНИЕ ВООБЩЕ ВСЕГО УТВЕРЖДЕНИЯ pervertitur tota prepositio]. Иные уже совершенно извращают слова Господа "сие есть Тело Мое, за вас ломимое" [1 Кор 11:24], или "сие есть Тело Мое, которое за вас предается" [Лк22:19],- относя их к одной лишь духовной пище.

7. СВЯТОЙ ДУХ ОШИБАЕТСЯ [spiritus sanctus soloikivzei]. И вот наконец выступает некто, без малейших колебаний предполагающий, будто в словах Воли и Завещания Сына Божия имеется грамматическая ошибка, либо если этого еще не достаточно, - что искажен сам текст Завещания, поскольку в стихе Лк 22:20 грамматическое причастие eVkcunnovmenon [изливаемая] из-за употребления его с артиклем то [которая] относится к чаше, так что по смыслу сих греческих слов Христос якобы просто подчеркивает, что именно содержимое причастной чаши, которое распределяется и вкушается нами, -и было пролито Им за нас при Его Распятии. Однако в действительности это уже не объяснение, но совершенно напротив: именно извращение собственных слов последней Воли нашего Спасителя, -как о сем явно утверждает Ап. Петр (2 Пет 3:16). Он объявляет ужасный приговор: вечную погибель всем исказителям Святого Писания.
Но если кого-то указанные вопросы вообще никак не тревожат, то у нас уже не остается ни малейшего сомнения в том, что он совершенно лишен подлинного благочестия и страха Божия.
И тем не менее, все эти, приведенные нами, странные и вопиющие искажения слов Христова установления продолжают излагаться нашими противниками, упорно отрицающими то действительное присутствия Христовых Тела и Крови, которому учат нас сами слова данного установления. И они убежденно и вполне откровенно осуждают эти слова -невзирая даже на то, что сами они никогда не одобрили бы подобного безрассудства в случае гражданского завещания обычного отца семейства.

{mospagebreak title=Глава II}

ГЛАВА II

Учение Святого Причастия истинно и должным образом обосновывают сами слова его установления, в которых нашему смиренному разуму и следует искать, во что ему верить в отношении данного Таинства.

Так же, как все церковные догматы и все отдельные Артикулы нашего Исповедания имеют свое собственное обоснование в определенных местах Святого Писания, -ясно рассматривающих и объясняющих каждый указанный догмат веры, -так же и подлинный смысл учений об этих догматах нам следует определять и отыскивать, прилежно исходя именно из указанных мест Писания.
Подобно же не подлежит никакой полемике то, что правильное учение о Святом Причастии имеет свое собственное, особенное, обоснование и свою собственную основу именно в словах данного установления.
Вы спросите: кто ж этого не знает? Мы ответим, что все это допускают и признают на словах, но когда мы приступаем к самому делу, то немедленно возникает явное противоречие, ибо все сакраментарии, или кто бы то ни было еще, многое из того, во что им хочется верить и понимать о Причастии, - извлекают не из очевидного смысла слов его установления, столь явственно выраженных для нашего понимания собственными простыми словами Иисуса Христа, но подходят к сему явно предубежденно, исходя из совсем иных мест Писания, большинство из которых вообще ничего не говорит нам о Святом Причастии.
И каждый из них предпочитает свои определенные стихи Писания, которые он истолковывает сам для себя, согласно собственному разумению. И действуя указанным способом, они, на основании этих других мест Писания, -позволяют себе верить о Причастии всему, что им только вздумается. Когда же они, в итоге, приходят к словам Христова установления, - им уже требуется приписывать сим словам иное, уже заранее представленное ими значение, - неизвестно откуда взятое и основанное на их искаженном и извращенном истолковании.
Таким образом, среди всех доводов, нагромождаемых сакраментариями для обоснования и утверждения своего мнения о Святом Причастии, слова самого Христова установления (Cue есть Тело Мое,-1 Кор 11:24) вообще не находят своего места. Если же в опровержение их таким образом обоснованного мнения мы приводим другие места Писания -так противоречащие их мнению, что им от него уже впору и отказаться, -то в сей решительный миг они вдруг неожиданно принимаются настаивать на словах "Сие есть Тело Мое", -безо всякой уверенности в их подлинном смысле, -и лишь чтобы подтвердить ими свое, уже заранее составленное и неизвестно откуда взятое мнение.
Совершенно ясно, что именно таков метод сакраментариев, и никто не может этого отрицать; метод, который по словам Викторина, правым глазом смотрит на религии всех времен, а левым -на слова установления Святого Причастия. Мы полностью сознаем, что для многих мест Писания данный метод и способ истолкования является правильным и даже необходимым. Однако нам следует также замечать и удерживать в памяти явное, истинное и совершенно необходимое различие между отдельными частями Святого Писания. Ибо в разных его местах догматы веры излагаются неточно, повторяются кратко, либо и вовсе едва упоминаются. Поэтому, если нам приходится точно разъяснять подобные места Писания, то нам обязательно следует искать их сходства с другими его же местами, в которых эти догматы имеют свое собственное обоснование,' -и рассматривать их согласно сему объяснению.
В некоторых местах Писания догматы излагаются как бы под прикрытием весьма непонятных слов, либо представлены под блестящим облачением метафор. При истолковании подобных мест достаточно придерживаться того их смысла, который согласуется с другими соответствующими и вполне понятными местами Св. Писания, как учит нас сему Августин^
Но тем не менее, во многих определенных местах Св. Писания догматы веры рассматриваются и объясняются именно в их собственном, присущем им изложении. И если в этих местах допускать и позволять отступать от подлинного простого смысла их слов, ограничиваясь лишь некоторым их согласием с другими местами Писания, - то вообще ни один догмат нашей веры не останется нерушимым и неизменным. И мы низвергнем и погубим вовсе все догматы Церкви, если будем допускать в таких местах хоть какое-то мнение, противоположное естественному смыслу их слов, -сколь бы это мнение ни проявлялось в таком хитроумном изложении и истолковании, что выглядело бы как бы согласующимся с другими местами Писания.
Используя этот прием при рассмотрении учения Ал. Павла в Рим 5:12, Пелагий отступает от собственного, естественного смысла данного места, отстаивая такое его истолкование, которое само по себе даже и не вполне ложное, и целиком согласуется со многими другими местами Писания (как например, что лицезрение чужих грехов как болезнь развращает многих, склоняя их к повторению этих грехов).
Однако, если для многих мест Писания этот способ истолкования вполне справедлив и полезен, то почему бы не допустить, что Пелагий верно объясняет также и учение Павла в стихе Рим 5:12? Ответим: по самой уважительной причине, ибо в данном месте Писания догмат Первородного Греха рассматривается и объясняется именно в его собственном окружении. Поэтому его естественный смысл следует не искать где-то еще, но следует выводить его именно из собственного, подлинного смысла слов данного места Писания.
Паписты также стремятся обходить совершенно ясные места в Посланиях Ап. Павла к Римлянам и к Галатам об оправдании верою, которыми обосновывается сам сей догмат оправдания,
-уподобляя подлинный смысл слов указанных мест уже иным местам Св. Писания, вполне очевидно утверждающим о делах. Так они образуют свое собственное объяснение, приводящее нас в итоге к необходимости созидания в себе fides formated.
Однако правильно будет на это ответить, что в данных местах Писания предмет оправдания ясно излагается в своем собственном, истинном и присущем ему окружении, и поэтому -исходя из простого и верного понимания этих мест, -нам и надлежит утверждать наше истинное естественное понимание сего предмета. Нам следует не нарушать его смысла и не опровергать его на основании собственного предвзятого мнения, но напротив: именно на основании имеющегося сходства других мест Писания с данными и объяснять все эти другие места Писания.
Сын Божий Сам показывает нам пример употребления этого правила. Когда у Мф 19:7 фарисеи, пререкаясь по поводу основания для .развода, предлагают в качестве уместного и благовидного предлога вовсе не свое собственное мнение, а место во Втор 24:1-4 о разводном письме, то Христос обращает все обсуждение вспять - к началу и основам установления брака. Он так стремится сохранить именно его изначальное значение, что даже не называет нам никаких иных мест Писания, а указывает что последние стихи следует толковать именно так, чтобы они не противоречили начальному установлению брака. Это совершенно понятно.
Поэтому -поскольку подтверждение и собственное изложение догмата Святого Причастия содержатся в словах его установления, то ниоткуда больше нам не следует брать мнения, исходя из которого собственный изначальный смысл слов сего установления далее избегается, опровергается, либо уничтожается вовсе. Приведем превосходнейшее, бесценное в данном случае, правило Илария:
-"Наилучшим читателем будет тот:
-кто ищет смысл слов, непосредственно исходя из них самих, не навязывая им своего мнения;
-кто скорее извлекает из прочитанного материала, нежели прибавляет к нему;
-кто не прилагает ни малейших усилий, чтобы представить разъясняемое место Писания так, как будто оно содержит самое лучшее, -исходя именно из своего предвзятого мнения".
Это вовсе не означает, будто нам следует устранять и отвергать все другие места Писания, которые подробно и недвусмысленно излагают и повторяют нам догмат Святого Причастия, ибо мы и сами применяем все эти места Писания в качестве решительных доводов, которыми проясняем и подкрепляем собственный буквальный смысл слов Христова установления; но мы имеем в виду именно использование тех мест Писания, которые вовсе ничего не говорят нам о Святом Причастии.
В данной полемике этот вопрос гораздо важнее всех остальных догматов. Ибо все остальные догматы -невзирая на то, что у каждого из них в соответствующем месте Писания имеется собственное обоснование, -обсуждаются и повторяются Писанием постоянно, ради еще большего их освещения. Поэтому мы и можем искать их объяснения и научаться, сравнивая их со всеми другими местами Писания, где также рассматриваются эти догматы.
Но у Церкви не было догмата Святого Причастия прежде его установления; и только в ту самую ночь, в которую Спаситель и был предан. Его Святое Причастие было явлено Им в виде точного установления, в точных словах Его подлинной Воли и Завещания. Поэтому нам вовсе не следует искать подлинный смысл сего догмата где-либо еще, кроме сих самых слов.
Ибо что же еще может быть более неуместно, нежели наши попытки искать смысл слов Христова установления в иных местах Св. Писания [написанных прежде], когда сам сей догмат еще не рассматривался Церковью, -отбрасывая этим само отличительное обоснование сего учения, чтобы своим предвзятым, привнесенным мнением было гораздо легче опровергать и уничтожать саму его основу?
Ибо Сам Сын Божий -в ту самую ночь, в которую Он и был предан, -в самом точном виде установил Свое Причастие, и впервые преподал тогда нам сей догмат собственными ясными словами, являя сим Свою волю о том, чтобы в Церкви служилось Его Причастие, а сам сей догмат передавался и впредь, и обсуждался в Церкви согласно сему Его установлению даже до скончания века.
И поэтому, уже после Своего Вознесения, Христос повторяет Апостолу Павлу те же самые Свои слова, которыми Он установил это Причастие, чтобы этими словами и в соответствии с этим Его установлением, тот мог передать учение о Святом Причастии также и язычникам. Когда же в Коринфской церкви возникли разногласия о данном учении, то Павел пожелал рассматривать -сей предмет не на основании каких-либо иных мест Писания, но именно на основании тех самых слов, которыми Христос и установил Свое Причастие в ту ночь, в которую Он был предан; именно эти слова, с таким почтением, и приводит Павел как полученные им от Самого Господа.

Мы должны признаться, что сие доказательство установления догмата Святого Причастия произвело на нас такое впечатление, что мы никоим образом не можем принять или одобрить тот обычай наших противников, по которому они берут из иных, посторонних, мест Писания о Причастии -все то, во что им самим хочется верить, из-за чего они и отступают от естественного смысла Христова установления.
И мы совсем не считаем, что если бы им довелось серьезно подумать над сим предметом, то они продолжали бы отвергать то, что для нашего мнения имеются совершенно бесспорные основания, -поскольку мы должны сознавать, что последнюю Волю и Завещание нашего Спасителя нам следует рассматривать благоговейно, с великим почтением и в страхе Божием, - чтобы не навлечь на себя справедливого гнева нашего Завещателя...
Далее мы еще покажем, что тщетно делать вид, будто собственный естественный смысл слов Христова установления противоречит другим Артикулам нашей веры. Ради сохранения чистоты Христова Учения, среди прочих правил. Апостол Павел передает Тимофею свое окончательное предостережение о том, чтобы он никому не позволял уводить себя от чистоты веры -никакими доводами и возражениями, являющимися под внешне высоким облачением духа:
-"О, Тимофей! храни преданное тебе, отвращаясь... прекословии лжеименного знания, которому предавшись, некоторые уклонились от веры" (1 Тим 6:20-21).
Исходя из данного представления об изложении учения в его собственном окружении, мы можем, точно и правильно, сделать много полезнейшиых следствий. Например, Беза делает следующее благовидное утверждение:
-"С одной стороны принято считать, что Дары Евхаристии содержат в себе не только ее внешние признаки: вина и хлеба, -но вместе с тем и субстанцию Христовых Тела и Крови; подобно же принято считать, что при Евхаристии передаются не только эти признаки, но также и подлинные Тело и Кровь; однако с другой стороны вопрос заключается -в способе их присутствия".
И он утверждает, что все его сторонники определяют Святое Причастие на основании других мест Писания: что Тело и Кровь -даже хотя они и находятся в большом отдалении, - тем не менее, духовно сообщаются нам благодаря нашей вере, и что именно с ее помощью мы и причащаемся духовно11. И он продолжает, утверждая что такое присутствие и такое причащение гораздо правильнее, важнее и действеннее, нежели когда Тело и Кровь вкушаются нашими земными устами.
Однако в установлении Своего Причастия Христос преподает нам догмат присутствия Своих Тела и Крови в Дарах Евхаристии вовсе не для того, чтобы мы строили об этом свои предположения, либо выводили определения из иных мест Св. Писания, -тем самым веруя в любое присутствие, какое нам только вздумается. Ибо Он Сам, говоря о вкушении Даров Евхаристии нашими земными устами, определяет сей Свой догмат словами: Примите, ядите: cиe есть Тело Мое.
Таким образом, нам вовсе не позволено спорить о том, какое именно присутствие и причащение более важно и уместно, но мы должны благоговейно верить тому самому присутствию, которое Сын Божий преподает нам словами Своей Воли и Завещания, -должны верить в него и держаться его, даже если оно и кажется нелепым нашему разуму. Ибо нам вовсе не следует брать лишь некоторые обстоятельства Его установления, после чего все остальное, что нам покажется полезным, приводить откуда-либо еще, -но напротив, мы должны оценивать и преподавать полностью весь догмат Святого Причастия, исходя из того места Писания, в котором находим его собственное подлинное установление.

{mospagebreak title=Глава III}

ГЛАВА III

Истинный предмет спора в полемике о присутствии, распределении и вкушении нами Христовых Тела и Крови.

В данной полемике настолько переплетены самые различные предметы, что разум читателя оказывается совершенно запутан всевозможными доводами, -как уместными, так и вовсе не относящимися к делу. Это лишает его всякого понимания подлинного предмета спора. Поэтому будет весьма полезно определить сей предмет из самих слов Христова установления и, как путеводную нить, постоянно держать его в поле зрения в течение всей полемики. И для нас было бы чрезвычайно полезным отделить вопросы, действительно относящиеся к данному делу, от всех других неуместных.
Предмет данной полемики не имеет никакого отношения к пресуществлению, то есть к полному изменению вина и хлеба, либо наоборот  -к полному и постоянному присутствию в них Тела и Крови, независимо от цели их применения -либо к тому, чтобы их носить, хранить, жертвовать или им поклоняться; исходя из Святого Писания, обе стороны данной полемики одинаково осуждают и отвергают все эти обычаи.
К данному предмету также никак не относится ни частичное включение в причастный хлеб Христова Тела, ни капернаумское жевание, глотание, объедение и опивание сим Телом и Кровью, -ни полное материальное смешение в нашем желудке всех субстанций, происходящее в случае всякой другой материальной пищи. Все указанные представления мы решительно осуждаем и отвергаем.

И это также не дискуссия о духовном пребывании в нас Христа посредством нашей веры. Его Слова и Духа. Ибо мы и веруем, и учим именно так, как это описано в стихах Ин 14:23, Рим 8:9-11, Еф 3:16-19 и далее.
И это также не спор о том, должны ли мы отрицать духовное принятие нами при Евхаристии Христовых Тела и Крови посредством своей веры, как это описано у Ин 6. Ибо мы открыто учим и недвусмысленно заявляем, что всякий, кто при Святом Причастии вкушает Тело и Кровь только сакраментально5, но не духовно, -ест осуждение себе, делая себя виновным против Господних Тела и Крови.
Теперь, когда все вышеуказанные предметы удалены из настоящей полемики, нам уже гораздо легче понять, как определить истинный предмет спора. Ибо нам вовсе не следует позволять каждому -по собственному ли его мнению или же исходя из совершенно неуместных ссылок на Святое Писание, -определять предметом данной полемики все, что ему только вздумается.
Но лишь исходя из слов установления Причастия, и лишь в соответствии с ними, действительно излагающими суть данного дела, -предмет нашего спора и может, и должен быть установлен по-настоящему определенно и точно.
Кроме того, в словах Христова установления сод ржатся следующие два обстоятельства, которые нам следует рассматривать совершенно недвусмысленно и каждое по отдельности.

Первое обстоятельство относится к самой сущности или субстанции Даров Евхаристии, то есть к тому -что именно присутствует, распределяется и вкушается всеми причастниками. Именно это и приводят нам слова Христова установления:
-"Господь Иисус... взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: пришлите, ядите, cиe есть Тело Мое, за вас ломимое. Также взял Он чашу и благодарив, подал им и сказал:
-Cиe есть Кровь Моя" (1 Кор 11:23 и далее).

Второе обстоятельство: с какою целью, и для чего именно распределяет Христос это среди причастников, и в чем именно заключается спасительный смысл или духовная польза того, что мы от Него получаем? Это обстоятельство нам также объясняют слова данного установления:
-Cиe творите в Мое воспоминание, -то есть помните, что Тело Мое, вами вкушаемое, было отдано за вас, и Кровь Моя, вкушаемая вами, была пролита за вас. во отпущение грехов; и также его объясняют слова:
-Сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови.
Указанные слова говорят нам не о нашем обыкновенном, сухом и праздном, воспоминании некоего исторического события, -но именно о подлинной вере, -захватывающей нас целиком и сосредоточенной полностью на Христе, со всеми Его достоинствами и благами -ради нашего освящения, спасения и жизни вечной. Именно таково наше духовное вкушение Христа или благ Христовых.

Указанные два обстоятельства, рассматриваемые по отдельности в словах Христова установления, нам не следует смешивать, как если бы при Евхаристии было лишь одно духовное вкушение или благо Христова Тела, возникающее только благодаря нашей вере. Но именно так, как мы производим должное различение между самою субстанцией Даров Евхаристии и ее свойством или ее назначением, -так и в словах данного установления слова, описывающие саму субстанцию этих Даров, нам надлежит рассматривать особо, отделяя их от иных слов, описывающих благотворную силу и действенность, назначение и благо сего Таинства.
Поэтому в отношении второй, последней части данного установления - то есть в отношении силы, действенности, назначения и блага сего Таинства, -у нас нет вообще никакой полемики. Здесь у нас полное согласие. И вся наша дискуссия сосредоточивается именно на первой части данного установления. А сам предмет спора не может и не должен определяться никак иначе, нежели следующим образом: что именно -открыто и совершенно понятно, -предоставляют и предлагают подлинные слова Христова установления тем, кто стремится к этому Таинству?
Отсюда ясно, что в Евхаристии присутствует нечто даваемое или нечто предлагаемое нам посредством того самого внешнего распределения, которое наказал принимать нам Спаситель. Поэтому когда Он говорит: "Ешьте, пейте", -Он указывает нам сам способ нашего принятия: что мы собственными своими устами вкушаем именно то, что присутствует и распределяется при этом Причастии. Ибо мы должны понимать, что слова "есть" и "пить" применяются именно к данному виду нашего вкушения-этого никто не сможет отрицать, если он не самонадеян настолько, чтобы совсем уничтожать или упразднять все внешнее действо Причастия.

Именно в этом заключается суть данной полемики:
-Что присутствует в Дарах Евхаристии?
-Что распределяется среди вкушающих?
-Что нам завещано принимать и вкушать?

-причем вовсе не тем способом, который покажется наилучшим каждому из нас в отдельности, -но именно посредством еды и питья.

Словами данного установления все Евангелисты учат тому, что Христос брал в руки хлеб, и что в чаше был плод виноградный. То же подтверждает нам и Апостол Павел: что и после Христова благодарения и благословения это был именно хлеб (1 Кор 10 и 11).

И наш главный вопрос: что же присутствует и распределяется в Евхаристии, и что же вкушается нашими земными устами? Обыкновенный или освященный хлеб?
И то же в отношении плода виноградного.

Однако подлинный предмет данной полемики заключается именно в том, что Иисус Христос Сам изъявил Свою Волю и Завещание в тех самых словах, которыми Он установил Свое Причастие и сообщил всей Церкви истинное, во веки веков, исповедание сего догмата веры. Ибо о том, что именно присутствует в Евхаристии, что именно распределяется и что именно вкушают своими устами причастники, - Он провозглашает и утверждает:
-Cиe есть Тело Мое, за вас ломимое. Cиe есть Кровь Моя, за вас изливаемая, во оставление грехов.
Эти слова Завещания Сына Божия нам следует принимать именно такими, какими они являются -просто и правильно, в том естественном, надежном и общепринятом смысле, который отражает и показывает нам само Святое Писание. Ибо нет ни малейшего сомнения в том, что в Святых Дарах Евхаристии присутствуют, распределяются и вкушаются устами причастников не только вино и хлеб -но одновременно и само Христово Тело, за нас преданное, и сама Его Кровь, за нас излитая.

Именно этот смысл и будет определять саму суть как всей данной полемики, так и всех наших в ней доказательств. И нашею целью будет доказательство каждому искреннему сердцу -помнящему, что слова Воли и Завещания Сына Божия нам следует рассматривать и обсуждать чрезвычайно почтительно, чрезвычайно преданно и в полном страхе Божием, - что не существует достаточно серьезных и убедительных, достаточно определенных и неизменных оснований, заставляющих человека отвергать тот здравый смысл, который слова Завещания Спасителя передают и наглядно доказывают своим естественным смыслом.
И еще нашей целью будет привести многие совершенно ясные и вполне надежные, несомненные и убедительные доводы и доказательства -как из подлинных слов Христова Завещания, так и из других мест Святого Писания, -повторяющих и раскрывающих нам сей догмат уже после его установления;
а потому самым простым, самым надежным и несомненным будет признать и сохранять то самое его значение, которое слова Христова установления -отражают, проявляют, передают и показывают нам в своем собственном, естественном и самом определенном смысле.
Все эти вопросы просты и несомненны, неизменны и полезны для определения и сохранения верного исповедания Святого Причастия. Когда же это простое понимание станет сравниваться нами со взглядами наших противников, то читатель сможет судить, сколь разнообразные и поразительные измышления скрывают они, чтобы изменить, исказить, обойти и запутать подлинную суть данной полемики; из сего рассмотрения он сам сможет судить, сколь ненадежны и слабы все обоснования их воззрений.
На самых ранних этапах данной полемики они утверждали, будто во Святых Дарах под простым видом вина и хлеба- было и есть одно лишь напоминание или некое театральное действие, как бы повторяющее предание за нас Христом Своего Тела и излития за нас Его Крови, -либо просто некий символ, научающий нас тому, что как хлеб является пищею нашего тела, так Христос является пищею нашей души.
И многие из них так полагают доныне, поддерживая это мнение в своих печатных изданиях. Играя словами Воли и Завещания нашего Господа, они сравнивают Его с женихом или мужем, который, отправляясь в дальний путь, дает своей невесте или жене кольцо, говоря: 

-"Сие и есть твой нареченный или твой муж. Всякий раз, когда будешь на него смотреть, одевать или целовать его, - делай сие в мое воспоминание".

Есть и другие, которые, не желая разделять подобных нечестивых взглядов, -учат тому, что в Дарах Причастия присутствует и ими передается лишь одна божественная природа Иисуса Христа. И поскольку, благодаря единству Христовых Ипостасей, Божество соединено в Нем с Его человеческой природой, то сим как бы вторичным образом и само Тело Его также распределяется .и вкушается нами при Причастии - сколь бы далеко от нас оно ни было.
Другие относят ту же мысль к Самому Святому Духу, присутствующему при Причастии и соединяющему Себя с верующими. Так можно утверждать, будто передача Христова Тела и Крови происходит лишь потому, что один и тот же Дух присутствует как во Христовой Плоти, так и во всех верующих. Известное правило геометрии утверждает:
-"О двух частях одного предмета, соединенных третьей частью, можно утверждать, что они образуют собою одно целое".
Рассуждая таким путем, мы сможем в итоге утверждать, будто вкушая Дары Евхаристии мы насыщаемся и всеми святыми, ибо тот же самый Дух находится также и во всех святых, и тогда наше приобщение к Иисусу Христу никак не отличается от приобщения к этим святым. Однако Сам Сын Божий не говорил о хлебе Причастия: "Сие есть Дух Святый", -или: "Хлеб сей есть Дар Причастия Моей Божественной природы", но напротив, -Он говорил:
-"Сие есть Тело Мое", -то есть:
-"Хлеб сей есть Дар Причастия Моего Тела".

Другие толкуют сии слова, относя их не к самой субстанции Тела и Крови, а ко всем благам и достоинствам сего, преданного за нас Тела, или к той праведности и к тому братскому общению, которыми мы обладаем в излитой за нас Христовой Крови. Они хотят, чтобы лишь одно это и передавалось причастникам, но никак не субстанция Тела и Крови.
Тем не менее даже Кальвин, понимая что слова Христова установления столь выразительно говорят нам о самой сущности Его Тела, что отрицать ее было бы не только великою дерзостью, но также и богохульством, -решительно указывал своим сторонникам, что он понимает слова данного установления именно в отношении субстанции Тела. Они же восклицали, что этим к ним проявляется великая несправедливость: как будто они посмели отрицать истинное присутствие в Дарах Евхаристии самой субстанции Тела и Крови.

-"Бог запрещает, -восклицали они, -думать, будто в Дарах Евхаристии нет Тела и Крови!" И добавляли, что с их стороны было бы серьезным заблуждением считать, будто сии Дары содержат одни лишь внешние признаки вина и хлеба, но не саму субстанцию Тела и Крови.
И пусть читатель заметит, сколь старательно преподносят они свое признание подлинной субстанции Христова Тела. Пусть он также заметит, что они вовсе не желают раскрывать полное удаление ее из Даров Причастия, ибо они отлично видят, что слова Завещания Сына Божия преподают и подтверждают нам его со столь очевидною и звучною силою, что их очень страшит осуждение их собственного сердца за двуличие, утверждай они нечто меньшее. И пусть читатель внимательно отметит сей довод в пользу собственного естественного смысла слов Христова установления.
Но остерегайтесь подмены. Вы услышали все их условия, услышали их согласие именно на субстанциональное присутствие Христова Тела в словах Его Воли и Завещания. Однако они немедленно добавляют к сему такую уловку: будто Христово Тело действительно присутствует в Дарах Евхаристии- но в некоем огненном царстве, вне этого мира. То есть они совершенно изменяют как само Святое Причастие, так и его отправление (actio). Так Петр Мартир утверждает:
-"Если под словом присутствие здесь понимается такое объятие Христа своею верою, что мы, духовно возносясь к небесам, -и духом, и помыслом сохраняем в себе Христа во всем Его величии,-то с этим я совершенно согласен".

Ту же самую уловку они применяют и, когда утверждают, что в Евхаристии происходит субстанциональная передача причащаемым Христова Тела и Крови. Но в конечном итоге они полностью разоблачают себя, утверждая, будто мы вкушаем своими устами одни лишь некие символы вина и хлеба, тогда как подлинная субстанция Тела и Крови столь же далека от сих принимаемых нами символов -как от земли небо. Ибо именно так, как эти символы находятся на земле и нигде более, - так и Христос, в полном соответствии со Своим Телом, находится на небесах и нигде более, -утверждает Беза.

Кальвин в своей Формуле Соглашения" выразительно заявляет, что он отвергает понятие субстанционального присутствия на земле Христова Тела, ибо в полном соответствии со Своим Телом Господь от нас совершенно далек. Но если вы спросите -что же тогда все верующие, пока еще живущие во плоти на земле, принимают при Евхаристии, каковую, согласно Апостолу Павлу, надлежит праздновать в собрании церкви здесь, на земле, -Кальвин вам ответит:
-"Я говорю о том, что Христово Тело распределяется действенно, но отнюдь не натурально, -согласно своей способности, но не своей субстанции".
И в своей Апологии Соглашения он пишет то же:
-"Христово Тело дается нам и питает нас в такой степени, что оставаясь по-прежнему в небесах, Господь нисходит к нам Своей силою". Подобно же:
-"Он щедро изливает на нас животворную силу Своей Плоти, и мы питаемся его лучами не менее, чем живым теплом солнца".
Обосновывая свою Формулу Соглашения, Кальвин утверждает:
-"Эту благую Господню силу и Его способность жизнедания невозможно правильно обозначить ничем, что существовало бы отдельно от ее субстанции".

Однако затем все они настолько удаляются от слов Христовой Воли и Завещания, что не имея уже совсем ничего постоянного и убедительного, совершенно не могут определить, что же они отстаивают. Ибо ввиду свидетельства слов Христова установления они вынуждены принять, что Дары Евхаристии содержат не только простые признаки и внешние символы вина и хлеба, но также и Тело, и Кровь, и что с ними нам сообщается не одна только действенность, но также и сама субстанция данного Тела.
Но когда они, этими пышными словами долгое время продержав слушателя в полнейшей неопределенности, приблизятся, наконец, к самой сути дела, - то оставляют нам одни лишь внешние символы и признаки Тела и Крови, вкушаемые устами верующих в Причастии, когда оно служится в церкви здесь, на земле. Однако подлинную субстанцию Тела они удаляют от сего служения столь же далеко, сколь далеко небо, подставляя на ее место -чтобы те признаки не казались нам такими простыми -некую абстрактную силу и действенность.
Они действительно открыто утверждают, что никоим образом не может быть никакого подлинного единства Христова Тела и хлеба из-за разделяющего их громадного пространства, -пространно разглагольствуя о том, что субстанция сего Тела может сообщаться нам именно посредством нашей веры и Духа -даже невзирая на то, что ее с нами нет, и что она остается столь же от нас далека, сколь далеко небо; и тем не менее, силою Святого Духа, происходит истинная и действенная Евхаристия.
Однако дело вовсе не в том, на что способна сила Божия, и какой именно вид ее сообщения и присутствия нам представляется наиболее действенным и выдающимся, -но предмет данной полемики относится к словам Завещания Самого Спасителя, каковые слова, как мы уже показали выше, в своем естественном смысле, ясно и определенно утверждают нам именно о присутствии субстанции Его Тела при отправлении Евхаристии - здесь, среди нас, на земле. Ибо относительно того, что же именно распределяется и вкушается нами при Его Евхаристии, Христос заявляет: "Сие есть Тело Мое".
И эти Его слова вписывают наше причащение Его Телом именно посредством выражения "вкушение", каковое осуществляется нашими земными устами, ибо таков простой смысл Его слов: "Приимите, ядите; сие есть Тело Мое", -как мы еще будем объяснять ниже.

Поэтому, среди многих поразительных умолчаний и уловок наших противников, среди всех их пышных и благовидных речей, самым надежным и безопасным для нас средством будет постоянно обращать предмет спора вспять -к самим словам Христовой Воли и Завещания, и удерживать его в сих пределах, не позволяя ему покидать сего простого и существенного основания. Далее, для разоблачения всех тайных уловок наших противников нам будут особенно полезны следующие правила сравнения доктора Лютера:

1. Действительно ли мы должны понимать слова Воли и Завещания Иисуса Христа в их собственном смысле - какими они были записаны?

2. Что именно присутствует при Евхаристии, отправляемой здесь, среди нас, на земле? -что именно распределяется и вкушается нашими земными устами?

3. Находится ли Христово Тело единственно на небесах, отчего оно неспособно одновременно присутствовать на земле, когда согласно Христову установлению, здесь отправляется Евхаристия?

4. Что вкушается недостойными, которым Господь также говорит: "Приимите, ядите; cиe есть Тело Мое"?
Ибо данное устремление мысли выводит на свет все скрываемое нашими противниками, так что даже самым простым людям это становится совершенно понятно.

Мы уделили столь много внимания всем перечисленным выше вопросам, ибо хорошо понимаем, насколько сильно обеспокоены многие верующие, -насколько их обманывает и сбивает с толку эта путаница в отношении самого предмета данной полемики. Когда же предмет спора уже установлен нами определенно, то у нас появляется наиболее понятный из всех возможных способов правильного объяснения -если только мы действительно желаем все объяснять, исходя из самих слов Христова установления, что мы несомненно обязаны.

{mospagebreak title=Глава IV}

ГЛАВА IV

Описательные выражения, утверждающие, что хлеб и вино Евхаристии действительно являются Телом и Кровью.

Поскольку самою важною стороною данной полемики является вопрос: следует ли нам понимать и принимать слова Христова установления в их собственном естественном смысле -именно так, как они написаны в Слове, -то будет полезно отметить здесь одну существенную особенность, которую еще никто не рассматривал и не объяснял верно и которая давно уже беспокоит многих верующих.

Это во-первых, -вопрос об отдельных словах данного установления: действительно ли они должны сохранять свой собственный, естественный смысл?

И во-вторых, - вопрос о выражениях, которыми принято описывать Таинства, подобающие не нашему земному разуму
-но разуму небесному и Божественной способности и премудрости. И посему судить об этих Таинствах нам следует никак не по обычным природным законам, но в соответствии со словом и указанием сей Божественной способности и премудрости. Например, утверждения Святого Писания:
-"Бог есть человек", и
-"Сын Человеческий есть Сын Божий", -были в свое время предметом великой полемики: не являются ли они в действительности риторическими фигурами'? Когда же стало вполне очевидно, что указанные утверждения никак не согласуются с общеупотребительными описательными формулами, поскольку Бог и человек являются двумя отдельными особыми сущностями, которые вовсе не обосновывают и не заменяют одна другую, -то еретики немедленно принялись утверждать, будто сим слова следует понимать совершенно иносказательно. Так манихеи приписывали иносказание слову "человек", а ариане -слову "Бог". Также приписывают иносказание и соединительному глаголу "являться", чтобы иметь возможность заявлять: "Сын Девы Марии является Богом", - в некоем чисто условном смысле.
Однако Церковь совершенно верно, на основании Слова Божия, настаивает на том, что в словах данного утверждения мы должны сохранять именно их собственный, естественный смысл, -то есть, что слово "человек" относится к сущности, составленной из настоящей человеческой природной субстанции: "Который, подобно братиям Своим", искушен во всем, кроме греха" [Евр 4:15], -и что слово "Бог" обозначает Ипостась Сына Божия, истинно существующую в самой Своей Божественной Сущности. А связующий глагол есть (est) объясняет, что же именно имеет место в действительности: что данная Личность является не только Человеком, но также и истинным Богом.
Когда в древности уже происходила рассматриваемая нами сейчас дискуссия о способе сего утверждения"', то отцы Церкви не позволяли Арию употреблять слово "Божество" как иносказание, а также не позволяли Евтихию отменять Христову человеческую природу, -чтобы сии две отдельные и особые Его Сущности, Бога и Человека, могли бы обосновывать, взаимно заменяя, одна другую согласно общепринятым формулам логического утверждения. Напротив они, согласно Святому Писанию, учили тому, что Бог был явлен нам Человеком посредством принятия Им на Себя сущности нашей человеческой природы, и что сей Человек есть Бог именно в силу единства с Божеством данной Его Ипостаси.
Указанный способ описания единства двух отдельных сущностей, поскольку он не согласуется с обыкновенными видами утверждения, справедливо называется необычным. При этом слова утверждения, конечно, сохраняют свой естественный, присущий им смысл, однако в отношении иносказаний данный способ описания двух отдельных, особых сущностей, -не соблюдает обычных, общеупотребительных логических правил.
Так, если мы утверждаем, что хлеб Евхаристии является Христовым Телом, то слово "хлеб" сохраняет свой собственный смысл. И к слову "Тело" нам следует прибавлять замечание, что поскольку оно завещано нам Спасителем, то мы совершенно обязаны понимать его лишь в его собственном естественном смысле -как субстанцию человеческой природы, зачатую Святым Духом, рожденную от Девы и пригвожденную ко Кресту.
Связующий глагол есть (est) выражает то, что именно применяется, присутствует, распределяется и вкушается нами при Святом Причастии, -то есть что сей, присутствующий здесь хлеб, получивший новое наименование от Самого Господа, - является уже не только хлебом, но одновременно и Его подлинным Телом. Так слова сего выражения имеют и сохраняют свой собственный, присущий им естественный смысл, без малейшего изменения его иносказанием.
Следующий вопрос этой полемики относится к виду или к форме данного утверждения, поскольку сей хлеб описывается именно как Христово Тело. И разрешение сего вопроса нам ни в коем случае не следует отдавать университетам, чтобы их ответ определялся одними лишь правилами, указаниями или предубеждениями филологов, риторов, диалектиков либо лиц других подобных профессий, -о том, к какому роду принадлежит данное утверждение и кто именно должен его оценивать. Так поступали многие, словно Божественные Таинства подчиняются простым законам нашей человеческой науки.
Но самым верным, простым и надежным способом будет, если мы будем обращаться за определением и разрешением сего вопроса к ясному учению о сем Таинстве самого Слова Божия, и к примерам, согласующимся с этим учением; и затем уже исходя из них, мы и будем составлять свое мнение. Никому не удастся признать сей метод неподходящим, либо отрицать его вовсе. И более того, мы самым быстрым и точным образом можем применять его посредством антитезы или сопоставления тех описательных выражений, примеры которых дает нам Слово Божие.

1. На первое место диалектики ставят описательные выражения, которые они называют регулярным или собственным типом, -которые согласуются с одним из пяти общепринятых способов логического утверждения. Подобных примеров много в Писании. Мы вполне сознаем, что известные лица с большою тонкостью доказывают, будто у нас есть примеры вполне правильного и уместного утверждения, когда мы говорим об Иисусе Христе:
-Сей Человек является Богом, или:
-Голубь, увиденный Иоанном Крестителем, Святой Дух. Ибо они уверяют, что можно вполне правильно и уместно утверждать о Минотавре "Сей человек является быком". Однако вне всякого сомнения, что подобные высказывания не согласуются ни с одним из пяти общепринятых способов логического утверждения, ибо относятся к единству двух сущностей. Эти высказывания можно понимать в смысле:
-"Сей Человек является не только Человеком, но одновременно и Богом", -ибо Его Божественность и Его человеческая природа объединены в одной Ипостаси.
Подобно же и выражение: "Сей голубь являлся не только голубем, но в нем одновременно присутствовал и Святой Дух",
-соединенный с голубем определенным способом Своего присутствия.
Поэтому данные высказывания никак нельзя называть примерами регулярного или обыкновенного утверждения. И, следовательно, говоря о хлебе Причастия: "Сие есть Тело Христово", -мы совершенно верно устанавливаем и признаем, что регулярный тип утверждения вовсе не соответствует тем видам утверждений, которые применяются для описания предметов возвышенных. Ибо согласно обычным правилам предикации затем последовало бы совершенно ложное заключение-что нам дается не подлинная субстанция Христовой человеческой природы, а всего лишь масса запеченного в печи теста.

2. В дополнение к регулярным описательным выражениям, диалектики ставят риторические фигуры или тропы. Многие из них, несомненно, присутствуют в Святом Писании. Более того, нетрудно показать -полно, ясно и сообразно всем правилам диалектиков, филологов и самих риторов -что утверждение, согласно которому мы говорим, что хлеб Святого Причастия является Христовым Телом, -нельзя относить к иносказательным в том смысле, в каком диалектики употребляют данное выражение. Ибо во всех этих примерах либо подлежащее", либо предикат, либо оба они вместе, - изменялись от своего собственного смысла к какому-то иному, как:
-"победил лев из колена Иудина" [Откр 5:5, ср. Быт 49:9];
-"Ирод-лисица" [Лк 13:31-32]; или
-"волк ляжет с ягненком" [Ис 11:6] (т.е. когда в одной церкви совместно будут евреи и все язычники). Но в нашем суждении и подлежащее, и предикат, то есть слово "хлеб" и слово "Тело", -сохраняют свой естественный смысл, что отмечают даже наши противники.
Поэтому нас часто удивляет, как сторонники Кальвина, желая показать свою ученость -смело (словно о самом незначительном предмете) заявляют, будто когда в словах Христова установления утверждается, что хлеб Причастия является Его собственным Телом, -то мы, якобы, употребляем самое обычное иносказание, называемое метонимией, в котором посредством символического выражения данному предмету придается определенная свойственная ему особенность. Ибо вне всякого сомнения, что метонимия употребляется не в законченном высказывании всякого рода, но лишь в случае изменения смысла одного из слов, и что метонимия отсутствует в связке или в глаголе высказывания, -присутствуя лишь в подлежащем или предикате, либо в них обоих одновременно.
Например, если слово "скипетр" употребляется метонимически, то оно понимается так, словно в действительности говорится слово "царствование". Или если выражение "правая рука" употребляется в метонимическом смысле, то нет необходимости в том же предложении вместо предиката употреблять слово "преданность", ибо благодаря указанному употреблению иносказательного выражения "правая рука" та же мысль понимается именно так, как если бы мы употребили слово "преданность" в его собственном простом смысле.
Более того, совершенно неслыханно, чтобы у грамотных авторов встречалась такая метонимия, которая состояла бы из полного высказывания, выражающего через некую свою характерную особенность, с помощью связки "есть" (est), одновременно -как определенное обозначение, так и сам обозначаемый предмет. Ибо тогда символическому выражению в подлежащем мы бы приписывали весь смысл подлинного предмета, обозначаемого предикатом, подобно утверждениям, что скипетр действительно является царствованием, правая рука -преданностью, пучок прутьев ликтора -римскою властью, тога -миром и так далее. Мы совершенно уверены, что ни у одного признанного автора невозможно отыскать примера такой метонимии.
И невзирая на это, в нашем случае слов Христова установления именно данный род метонимии постоянно преподают и принимают столь многие люди, нисколько не страшась извратить собственный смысл Христовой Воли и Завещания; хотя не подлежит никакому сомнению то, что если понимать слова данного установления как подобную метонимию, -то они уже никак не сохраняют своего естественного смысла, -что признают и сами наши противники.
Но в метонимическом иносказании слова подлежащего или предиката изменяют свой собственный естественный смысл, как это ясно показывает пример из письма Цицерона к Писону. Писон истолковал утверждение Цицерона "оружье подчинится тоге" так:
-"Ты утверждаешь, будто власть императора должна подчиниться твоей тоге". На это Цицерон отвечает:
-"Я вовсе не говорил тебе -ни о той тоге, что ношу я, ни о доспехах, щите и мече нашего императора. Но тога является подлинным символом мира и спокойствия, с другой же стороны, мы, по примеру поэтов, употребляем слово "оружье" в качестве лучшего символа войн и народных волнений. Я лишь хотел, чтобы люди поняли, что волнения и войны должны уступать миру и спокойствию".
И поскольку слова как подлежащего, так и предиката имеют и сохраняют свой собственный естественный смысл в том высказывании, в котором Христово Тело утверждается посредством хлеба - то мы не имеем ни малейшего права считать, что в данном высказывании присутствует некая риторическая фигура или что данное суждение является иносказательным ввиду присутствия в нем определенного рода тропа. Ибо это противоречит уже самому определению тропа, То есть замены собственного естественного значения слова каким-либо иным, далеким его значением.

3. О данном роде утверждений Святого Писания нет согласия среди самих диалектиков, отчего они дискутируют меж собою о том, как им получше уложить его в свои правила для более ясного и убедительного возражения нам и всей нашей позиции. Ибо всякий раз, когда в Писании появляется иносказание, то его принято истолковывать подобно следующему:
-"поле есть мир" [Мф 13:38],
-"семя есть слово Божие" [Лк 8:11] и так далее.
И все разъяснения видений также трактуются Писанием именно в подобном смысле:
-"кости сии -весь дом Израилев" (Иез 37:11);
-"что значат те две маслины?" (Зах 4:11);
-"семь светильников...-суть семь церквей" (Откр 1:20). И все толкования снов в Писании также относятся к сему роду утверждений, например:
-"Семь коров...-это семь лет" (Быт 41:26).
Цвингли, Швенкфельд и другие доказывают, будто и утверждение самого Спасителя в словах Его установления: "Сие есть Тело Мое", -также принадлежит именно к этому роду. Однако как для них самих, так и для большинства других наших противников разница и отличие столь ясны и понятны, что нет нужды доказывать сие в данном случае. Ибо в словах Христова установления нет ни повествования, ни иносказания, ни какого-либо видения -но они полностью объясняют себя сами: Cиe есть Тело Мое.
Напротив, в данных словах устанавливается именно конкретный вид распределения Христова Тела и нашего приобщения к нему, или нашего в нем участия. Ужасно сознавать, что есть еще люди, которые в своих писаниях не боятся сравнивать эти слова нашего Спасителя с толкованием сна в Быт 41:1 и далее. Ибо вещи, совершенные Им в Его Причастии, делались разумеется не во сне, -что было бы именно так, имей мы право истолковывать слова "сие есть Тело Мое" просто как некое сновидение.

4. Паписты, дабы укрепить свое совершенно ложное представление о пресуществлении, которое вовсе уничтожает субстанцию самого причастного хлеба, -доказывают в отношении сего хлеба, будто Сам Христос утверждает Свое Тело в двояком смысле.
Во-первых, -с помощью действия превращения: как в Исх 4 и 7, когда жезл превратился в змея, и у Ин 2, когда вода в сосудах превратилась в вино. То есть точно так же, как жезл и вода мгновенно, посредством их превращения, стали змеем и вином -так в Господнем Причастии субстанция хлеба, посредством ее уничтожения, обращается во Христово Тело.
Во-вторых, -тем, что за пресуществлением тотчас же следует утверждение подлинности, так что в Исх 4:2 в ответ на вопрос:
"Что это в руке у тебя?" -Моисей отвечает: "Жезл". И слуги в Кане Галилейской должны были, после превращения воды в вино, сказать распорядителю пира: "Это вино, которое претворил Иисус".
Однако оба этих примера не сходны, но напротив совершенно различны. Ибо в Исх 4 и 7 написано, что жезл обратился в змея, а у Ин 2 - что вода обратилась в вино (ср. у Ин 4:46:"...претворил воду в вино"). Слова же Христова установления не утверждают нам ничего подобного о вине и хлебе. Напротив, самим действием Своего Благословения Христос указывает в качестве подлежащего не некую неопределенную сущность, но Своею рукою берет именно чашу (Лк22:17; 1 Кор 11:25). И после сего благословения Апостол Павел - именно так, как он получил это от Господа,-упоминает еще и хлеб, говоря что сие есть Тело Христово.
Так вымысел о пресуществлении - поскольку он является более поздним и неизвестен ни Святому Писанию, ни верующим древней Церкви, -разрушается самым должным и верным образом. Пресуществление, помимо того, несет с собою и чрезмерную заботу о сем хлебе, сохранение его и поклонение ему - помимо самого его, установленного Христом, употребления.
В конце концов, из-за того, что Христово Тело утверждается посредством хлеба, а Его Кровь посредством вина, - но ни одним из тех способов, которые мы уже обсуждали выше, - возникает вопрос: есть ли в Писании какой-либо иной способ утверждения, которым мы могли бы произвести сравнение слов Христова установления, чтобы определить, какой именно род утверждения имеет место, когда мы говорим о причастном хлебе, что он является Христовым Телом?
Кроме того, сей род утверждения следует определять не из наших собственных предположений, а из действительных обстоятельств -так, как их объясняют нам сами слова Христова установления. А эти слова -именно так, как их всегда понимало большинство отцов древней Церкви (что признают даже наши противники),-учат тому, что Дары Причастия, или Евхаристии, состоят из двух вещей: хлеба и Тела, вина и Крови. Апостол Павел, как мы покажем далее, заявляет в 1 Кор 10, что распределение и вкушение нами данного хлеба является распределением Христова Тела и нашим соучастием в нем.
Если две вещи или две субстанции соединяются, хотя и не смешиваются, оставаясь по-прежнему различными, но так, что обе они присутствуют одновременно, и если и то, и другое одновременно распределяется-то Писание объясняет и описывает эту общность или это объединение, это присутствие, и это распределение -своим собственным, особенным, утверждением. Это, к примеру, случай, когда одна из субстанций или сущностей вполне зрима нами, то есть она воспринимается нашими чувствами и служит как бы посредником, указующим на то, что вторая субстанция, хотя и остается незримою -все-таки действительно и несомненно присутствует.
Подобно же, если одна субстанция является неким видимым нами внешним средством, вполне воспринимаемым нашими чувствами, -то есть тем средством, через которое вторая субстанция распределяется уже иным образом, совершенно невоспринимаемым нашими чувствами, -то Св. Писание, собственным методом утверждения, ставит сию видимую, и воспринимаемую нашими чувствами, сущность -в положение подлежащего; вторую же сущность, также действительно присутствующую и распределяемую одновременно с первою (но уже незримым и невоспринимаемым нами образом) оно ставит в положение предиката либо определения.
А вместе сии две различные сущности Писание соединяет посредством связующего глагола "есть" (est), не означающего ничего иного, как то, что здесь имеет место именно объединение или общность обеих сих сущностей. Так совместно с воспринимаемою нами сущностью, та другая сущность, описываемая предикатом, -так же одновременно присутствует и распределяется в действительности. Иными словами. Писание ставит в положение существительного полную или объединенную сущность, состоящую из двух различных вещей, -и упоминает в положении предиката другую вещь, главную из этих двух, но никак не очевидную для наших чувств, ибо не оказывающую на них никакого воздействия.
Указанный способ утверждения общепринят в самом обыкновенном языке, подобно тому, как мы говорим о бочке или бутылке, стоящей в витрине: "Гляди-ка, вино", - либо о кошельке: "Видно, у тебя есть деньги".
Это как если бы тот распорядитель пира, указав на водяные сосуды, сказал: "Вот вино, которое претворил Иисус".
Или как если бы священник в Чис 5:17-19 сказал о глиняном сосуде: "Сие есть горькая, наводящая проклятье, вода".
Или если бы Иоанн Креститель воскликнул о голубе: "Это Дух Божий" (Мф 3:13 и далее).
Или если бы Елисей сказал об огненных конях: "Сии суть Ангелы Божий" (4 Цар 2:11-12).
Нам не приходилось замечать, чтобы сей метод утверждения был общепринятым или часто применялся латинскими либо иными славными писателями. Однако диалектики учат: если две различные вещи взаимно утверждают одна другую -как их вынуждает к сему естественный смысл выражающих их слов -то одно из них непременно должно быть понимаемо как подлежащее, а другое как определение или как предикат.
Однако имеется один способ утверждения, часто и широко употребляемый в Святом Писании, при котором различные слова подлежащего и предиката сохраняют свой собственный смысл, когда они, посредством связующего глагола, объединяются именно в одно высказывание так, что подлежащее указывает на нечто зримое или воспринимаемое, а предикат указывает на то, что совместно с воспринимаемою нами вещью здесь присутствует также и другая сущность, выражаемая определением.
Поэтому в отношении голубя, увиденного Иоанном Крестителем, Святой Дух утверждается заявлением Иоанна о том, что при опускании голубя он видит нисхождение Святого Духа (Ин 1:32; Лк 3:22). Что же касается появления разделяющихся языков во рту Апостолов^ или пламени над их головами, то Святой Дух утверждается здесь свидетельством Св. Писания о том, что за всеми этими наружными проявлениями там действительно присутствовал Святой Дух, Который таким образом и был послан Апостолам (ср. Деян 1:8; 2:3-4; Ин 7:39).

Таков же и случай, когда Иисус Христос Своим дыханием дунул в лица Апостолов (Ин 20:22). После сего дуновения, ощутимого и воспринятого их чувствами. Он сказал:
- "Примите Духа Святого". Поэтому и пламенные кони в стихе 4 Цар 6:17 были Ангелами Божиими, ибо:
- "Ты творишь Ангелами Твоими духов, служителями Твоими -огонь пылающий" (Пс 103:4).
Как же именно нам следует понимать данное утверждение о духах ангельских, явно показано в словах Евр 1:7 и Суд 13:6, где человек от Бога является Ангелом, и еще в стихе Быт 19:1 и далее, где два человека были Ангелами.
Так же и юноша или мужчины в сияющих белых одеждах, явившиеся у могилы Господа у Мк 16:5иуЛк 24:4, были Ангелами.
И в стихе Быт 3:1 и далее змей является дьяволом или сатаною (ср. Откр 12:9 и 20:2).
Так же и человеком, с которым в Быт 32:24 и далее, боролся Иаков, был Сам Господь Бог.
И относительно пылающего тернового куста утверждается:
-"Я Бог отца твоего" (Исх 3:6).
Столп облачный и столп огненный в Исх 13:21 соотносится с Ангелом Божиим в Исх 14:19.
И так же когда облако и огонь нисходили на гору Синай, то сим объявлялось сошествие Самого Бога (Исх 19:18).
Так же и в словах Исх 24:16-17 слава Господня утверждается зрелищем облака и горящего огня. Подобно же слава Господня утверждается облаком и огнем в Чис9:15 и далее (ср. Исх 40:34).
И когда носильщики поднимали ковчег Завета, то Моисей говорил:
-"Восстань, Господи, и рассыплются враги Твои", а когда ковчег опускали, он говорил:
-"Возвратись, Господи, к тысячам и тьмам Израилевым!" (Чис 10:35-36). Иными словами. Господь обетовал Свое присутствие при сем ковчеге посредством Своей особенной Благодати (ср. Исх 25:22; 3 Цар 8:1-11). Так же Иер 23:5-6 называет Иеговою отрасль Давидову. Ис 9:6 называет Младенца "вечным Отцом" [СЩ. Сын Человеческий является "Сыном Бога Живого" (Мф 16:16).
"И Слово стало плотию" (Ин 1:14), - то есть приняло вид семени Авраамова (ср. Ев 2:16).

И когда Бог вдыхает дыхание жизни в созданное из земного праха тело Адама, то Писание повествует нам, что человек стал душою живою (Быт 2:7). Поэтому то, что Второй Адам был создан Духом животворящим (1 Кор 15:45), понимается именно буквально, благодаря единству в Нем человеческого и Божественного.
Приведенным выше утверждениям подобны также и следующие:
-"Баня водная посредством слова" (Еф 5:26), - является очищением возрождения и обновления нас Святым Духом, - в том смысле, что в данном действии Таинства Крещения Святой Дух присутствует, и посредством сего действия Он нам сообщается, среди нас действует, а также свидетельствует о нашем возрождении.
Евангелие, провозглашаемое нашими устами, является силою Божией ко спасению: в том смысле, что Христос, Который Сам является силою Божией (1 Кор 1:24),-присутствует в сем средстве и орудии (Мф 28:18, 20), чрез него проявляя и показывая нам Свою силу.
Так же и обрезание было заповедью, ибо означало то средство, через которое Бог сообщал обрезанным Свой Завет, освящая и укрепляя их всех.
Все эти примеры мы приводим для того, чтобы показать, что указанный метод утверждения об объединении, присутствии и распределении двух сущностей посредством соединения подлежащего и предиката через связующий глагол -является обычным и хорошо известным в Св. Писании, даже если не во всех случаях указанное объединение имеет один и тот же естественный вид. Например, в Иисусе Христе это объединение является объединением Его Ипостасей, то есть присуще только Ему Самому, и сюда никак не относятся случаи с голубем Иоанна Крестителя, либо с хлебом Причастия, в которых эти объединения имеют уже иной вид, хотя они, тем не менее, остаются субстанциональными и истинными.
Поскольку установление Причастия наглядно показывает нам, что сама Евхаристия состоит из двух вещей: хлеба и Тела, а также потому, что как подчеркивает Апостол Павел, распределение и вкушение сего хлеба является распределением и вкушением нами Христова Тела (1 Кор 10:16),-поэтому те утверждения в словах описания Причастия, о которых возникают разногласия, нам следует точно и правильно сравнивать со всеми вышеуказанными пунктами. Тогда в итоге мы сможем точно определить характер того высказывания, которым мы утверждаем, что хлеб является именно Христовым Телом, и подобно сему и сам предмет нашего обсуждения нам также следует извлекать из простых исходных слов Христова установления, и судить о нем также на основании сих самых слов. Само понятие сравнения этих утверждений столь ясно и очевидно, что его справедливость признает и вполне одобряет даже Кальвин.
Тщательное изучение вышеуказанных утверждений весьма освещает эту полемику, ибо хотя в высказываниях, приводимых нами из Святого Писания, две разные вещи соединяются посредством глагольной связки и посему эти высказывания не являются регулярными утверждениями, -тем не менее, вовсе не обязательно, чтобы слова подлежащего или предиката (из-за того, что они являются иносказаниями)-полностью утрачивали свой естественный смысл. Совсем напротив: они имеют и сохраняют именно свой естественный смысл, -как в подлежащем, так и в предикате. Однако способ данного логического утверждения -особый, ибо такого рода объединение, сообщение либо одновременное присутствие двух совершенно разных вещей, примечательно тем, что вместе с подлежащим, являющимся зримым и ощутимым нашими чувствами, здесь присутствует также еще одна составляющая, упоминаемая в предикате, причем подразумевается, что она присутствует и распределяется одновременно с первой.
Поскольку в словах Христова установления Его Тело утверждается посредством хлеба, то паписты усматривают в подлежащем данного установления -пресуществление хлеба; сакраментарии вместо субстанции Христова Тела в предикате подставляют либо символическое отсутствующее Тело, либо нечто действующее отдельно от подлинной субстанции Тела, якобы вовсе отсутствующей там, где находится данный хлеб.
Когда же Святой Дух утверждается посредством голубя, то нет никакой необходимости в том, чтобы голубь пресуществлялся во Святой Дух или подставлялся вместо Его субстанции, либо производил лишь некое знамение или некую действенность отсутствующего Духа. Напротив, именно благодаря та-. кому объединению, одно и может утверждаться посредством другого.
Голубь конечно называется знамением Святого Духа, -но вовсе не потому, что он обозначает отсутствующую субстанцию Духа, либо такое присутствие лишь одной Его силы и действенности, когда в действительности Его субстанция отсутствует, -но именно потому, что вместе с сим всеми зримым знамением подлинная субстанция Духа должна пониматься истинною - то есть присутствующею действительно и субстанционально. Как мы уже говорили, именно благодаря такому объединению или такой общности, одно и может утверждаться посредством другого.
Под этой общностью, или под этим присутствием, мы вовсе не подразумеваем объединения Ипостасей-то есть нераздельного объединения, ограниченного включения, смешения субстанций, либо некоего физического и полного объединения, придуманного разумением сего мира. Но мы верим, что именно Божественным, незримым и невозможным для нашего разумения образом в этом случае голубь и Святой Дух действительно и субстанционально соединены воедино; ибо Дух желает показать и утвердить особое незримое присутствие Своей силы и сущности именно посредством сего зримого всеми знамения.
И все эти понятия, -прекрасно и просто, -именно подобны тому утверждению, которым в словах Христова установления Его Тело утверждается посредством хлеба, а Его Кровь утверждается посредством вина. Отсюда и весь способ данного утверждения уже вполне правильно оценим для всех подобных случаев. Этот способ утверждения, который мы столь часто встречаем в Священном Писании и ежедневно употребляем в обычной речи, -настолько естественен, общепринят и прост, что смысл его говорит нам сам за себя. Ибо слова в нем понимаются именно так, как они написаны: в их собственном и естественном значении.
Доктор Лютер называет сей метод утверждения синекдохой. Однако это не общепринятая синекдоха риторов, ибо она не согласуется с описаниями, или примерами, рассматриваемыми в риторических правилах, поэтому о ней нам не следует судить, исходя из обычного ее определения. Тем не менее, то что называет синекдохой Лютер, является таким объединением двух вещей, которые понимаются именно как присутствующие и распределяемые одновременно, когда одна из них утверждается посредством другой как часть от части, либо как часть от целого, -именно так, как Адам говорит о Еве: "Это кость от костей моих и плоть от плоти моей" (Быт 2:23).
Некоторые лица, для того, чтобы указать на двухчастность Даров Евхаристии, -называют такое логическое утверждение сакраментальным, -поскольку именно такое единение и завещал Наш Спаситель. Обычно же его называют нерегулярным, ибо оно не соответствует общепринятым правилам логического утверждения. Но нам совершенно неважно, как именно его называют -пока мы правильно понимаем сей вид утверждения, и пока не страдает сама суть дела, оставаясь такою, какою ее преподает нам Святое Писание.
Однако если кто-либо, из-за общепринятых правил или предубеждений, будет подвергать сомнению, опровергать, извращать или как-либо иначе губить наше представление о Святом Причастии, то мы ответим ему словами Илария, сделавшего о сем Таинстве следующее многозначительное заявление:
Отнюдь не следует говорить о священных вещах в обычном мирском, или человеческом, смысле, как и не следует -своими произвольными и неуместными утверждениями -позволять собственному своенравию извращать чистоту Слова Божия до чего-то чуждого и несообразного его изначальному смыслу2.
Приведенное сравнение заявлений и утверждений отцов древней Церкви хорошо освещает все стороны данной полемики, устраняет многие возражения и делает вполне очевидными истинные причины всех различных способов высказывания. Ибо когда мы заявляем, что при Господнем Причастии Христово Тело присутствует, распределяется и принимается именно: в хлебе, при хлебе и совместно с сим хлебом, -то мы заявляем это в полном согласии со всею древнею Церковью.
Однако все эти способы высказывания поразительным образом оспаривают наши противники. Они кричат, что мы удаляемся от слов Христова установления и уже одним этим ясно показываем, будто собственный смысл данных слов нет никакой возможности сохранить, ибо имеется преогромное отличие понятия быть чем-то от понятия быть в чем-то.
Мы вполне согласны с тем, что это вполне справедливо для обычных мирских утверждений. Однако, как мы уже показали выше, это утверждение не отвечает тем способам выражения, которые всегда применяются для предметов возвышенных. Однако отсюда никак не следует, что слова Христова установления являются иносказаниями, либо -что нам следует читать в них иносказание, отчего они могут утратить свой естественный смысл. Ибо мы уже наглядно показали, что одно дело, когда мы заявляем об отдельных словах утверждения, что они имеют и сохраняют свой естественный смысл, и совсем другое дело, когда мы спрашиваем -каким именно является тот род логического утверждения, которым Писание выражает данное объединение двух разных вещей, когда (как мы уже указали выше) - одно является прямым утверждением другого.

5. Последнюю разновидность утверждений Писание само показывает нам в собственном изложении, например:
-"Явился ему Ангел Господень в пламени огня" (Исх 3:2);
-"сошел Господь в облачном столпе" (Чис 12:5);
-"двинулся Ангел Божий... и пошел позади их;
двинулся и столп облачный" (Исх 14:19);
-"в крови -жизнь" (Втор 12:23, -СП);
-"жизнь тела -есть кровь его" (Лев 17:11,-СП);
-"Дух Святый нисшел... в телесном виде, как голубь" (Лк 3:22).
И даже утверждение о единстве Ипостасей Господа: что Сын Человеческий есть Сын Божий, -приводится в Св. Писании именно данным способом, как например:
-"Бог во Христе" [2 Кор 5:19];
-"в Нем обитает вся полнота Божества" [Кол 1:19; 2:9];
-"Он, будучи образом Божиим..." [Флп 2:6];
-"имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог" [Мф 1:23];
-"Бог... был с Ним" [Деян 10:38].

Поэтому, в отношении самого предмета Евхаристии мы сохраняем и намерены употреблять впредь именно тот особый вид высказывания, которым Спаситель установил нам Свою Волю и Завещание, утверждая что хлеб является именно Его Телом.
И об общности сего хлеба и Тела говорит нам также Апостол Павел: о распределении и вкушении нами сего хлеба -как о распределении Христова Тела и о нашем участии в нем. Поэтому мы, следуя примеру Павла и его Апостольской власти, полностью правомочно объясняем так данное выражение Писания всякий раз, когда Христовы Тело и Кровь присутствуют, распределяются и вкушаются нами при Евхаристии в вине и хлебе. Тем самым мы свидетельствуем о том, что мы не одобряем ни пресуществления элементов Причастия, ни отсутствия в них Тела и Крови. И в полном согласии со словами Христова установления, мы исповедуем что Святые Дары состоят именно из двух сущностей: хлеба -и Тела, вина -и Крови.
И все указанные способы выражения имеют свои очевидные прообразы у всей древней Церкви, как мы уже вполне показали выше, обсуждая способы выражения учения о Господнем Причастии.

{mospagebreak title=Глава V}

ГЛАВА V

О материальном едении хлеба и о нашем двояком: духовном и сакраментальном, вкушении Тела и Крови при Евхаристии.

Спор о сем нашем вкушении, -если оно не преподается правильно, понятно и просто, и не объясняется из самого принципа установления Господом Своего Святого Причастия, - уже давно беспокоит многих наших собратьев. Известные лица утверждают, будто Христово Тело вкушается нами при Причастии одною лишь верою и только духовным образом:
То есть, что наша вера отвращается от служения Святого Причастия здесь, среди нас, на земле, и посредством созерцания возносится в небеса, и там -нашим умом и духом, -вкушает Христа во всем Его величии. Таковы слова Петра Map-тара. А если кто-то не соглашается с ними, -они немедленно принимаются богохульствовать и злословить либо о капернаумском едении Христова Тела, либо о циклопах, пожирающих человеческую плоть, либо об отвратительном скифском сосании Его Крови. Ибо их человеческий разум не признает и не понимает никакого иного вкушения, кроме вульгарного материального, посредством которого человек ест животную плоть, либо едят сено коровы.
Однако из-за того, что едение сего рода никак не может и не должно быть относимо к Телу Спасителя без угрозы для нашей веры, и не может быть даже предполагаемо, -они считают, будто из этого следует одно лишь наше духовное вкушение Тела, не желая допускать никакого третьего рода его вкушения -между указанными духовным и материальным.
И мы, безо всякого сомнения, чрезвычайно проясним сию полемику, если сможем, в немногих словах, показать разницу между всеми этими видами вкушения, имеющими место при Господнем Причастии. Однако данное обсуждение не следует вести ни на каком ином основании, кроме самих слов Христова установления, являющихся основою данного учения, и в них мы будем искать, и из них будем выводить свои заключения - с великой уверенностью и с полною для себя безопасностью.
Мы несомненно едим при Господнем Причастии хлеб. Ибо:
-"Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите" [Мф 26:26]. И Ап. Павел утверждает, что вслед за благословением Христос говорит:
-"Всякий раз, когда вы едите хлеб сей..." (1 Кор 11:26).
Однако несомненно и то, что мы едим при Причастии не один только хлеб, ибо о том, что же именно мы принимаем и вкушаем Христос заявляет: "Сие есть Тело Мое" [Мф 26:26]. Следовательно мы вкушаем также и Христово Тело -и вовсе не одною лишь верою: умом и духом. Ибо если в сих словах Христова установления слово "есть" означает, что наша вера посредством созерцания возносится превыше небес и там, - умом и духом, воспринимает Христа во всем Его величии, - тогда служение Святого Причастия возможно и вовсе безо всякого наружного едения данного хлеба, -чего никто из нас даже предполагать не посмеет.
Таким образом в данном месте Писания слово "есть" имеет и сохраняет именно свой собственный естественный смысл. Ибо Христос заповедал нам принимать нечто при Своем, Причастии, сказав: "приимите", -и определил сам способ нашего принятия -именно через рот, добавив: "ядите".
В отношении же того, что именно здесь принимается и вкушается, то Сын Человеческий сие утверждает Сам: Сне есть Тело Мое. Но совершенно невозможно, чтобы одно и то же слово, в одном и том же утверждении, и в то же самое время имело как свое собственное, присущее ему значение, так и значение иносказательное. И посему при Святом Причастии происходит не только духовное вкушение нами Христова Тела. Ибо, как утверждает Ап. Павел: многие, вкушая то, что Христос объявил Своим Телом, едят в свое осуждение, - чего при вкушении духовном не происходит вовсе.
И это духовное вкушение описывается не словами: "приимите, ядите", -но другими, следующими далее, словами Христова установления. Иначе говоря, в напоминание нам о Христе производится именно сакраментальное, то есть заветное, вкушение нами Святого Даров, ибо Тело Его, за нас преданное и среди нас распределяемое, -освящает нам именно сей Новый Завет нашего Господа. Иначе говоря, эти слова Христова установления описывают также и наше духовное вкушение, которое несомненно должно иметь место, чтобы наше вкушение Святых Даров было для нас спасительным и не было нам в осуждение. Следовательно на основании слов Христова установления сие ясно доказывает нам, что Святое Причастие содержит тройственный вид вкушения:
-во-первых, -то употребление нами хлеба, которое верно и справедливо именуется материальным едением ;
-во-вторых, -то вкушение нами Христова Тела, которое хотя и не происходит грубым или материальным образом, но согласно словам Самого Христа производится именно через наши земные уста, ибо Он сказал: "Приимите, ядите: сие есть Тело Мое". Согласно старинному способу обозначения сие именуют едением сакраментальным;
-и в-третьих,-духовное вкушение нами Христова Тела.

И все, подобное вышесказанному в отношении слов "еда" и "Тело", мы хотим столь же убедительно использовать и в отношении слов "питье" и "Кровь".
Но только вначале условимся говорить о каждом отдельном выражении просто и понятно, согласно его соответствию словам самого Христова установления.
Итак, наше материальное едение всем известно и очевидно. Хлеб кладется нами в рот, жуется, размельчается во рту зубами, глотается горлом и воспринимается нашим желудком. Там он превращается во млечный сок, затем, в печени -в питательное вещество, а затем превращается в нашу плоть и кровь. При сем процессе пищеварения некоторая его часть, вместе с отходами, извергается из нашего тела. И не подлежит никакой полемике то, что во время Причастия субстанция самого хлеба съедается нами именно сим естественным образом.
Так, Ориген пишет нам о Мф 15:
-"Освященный хлеб, согласно своим материальным свойствам, выходит наружу с отбросами, извергаемый из нашего тела в процессе пищеварения".
Так же пишет и Августин:
-"Употребляемый с целью принятия Святых Даров хлеб, - съедается нами. Об этом материальном едении хлебной субстанции -в силу его очевидности, известности и наглядности для наших чувств и нашего опыта, -нет никакой необходимости говорить далее. Однако, благодаря нашему соединению с указанным хлебом, именно с ним, съедаемым нами материально, -в нас и утверждается Христово Тело; поэтому согласно словам Иисуса Христа, кто ест его должно и правильно,- ест не только хлеб, но также вкушает и Само Его Тело. Ибо Он объявил нам: Пришлите, ядите: cиe есть Тело Мое".
Следовательно предмет данной полемики заключается в следующем: действительно ли мы едим Христово Тело сим наружным, телесным и материальным способом, -посредством его жевания, глотания и пищеварения?

Августин и Кирилл, с полной уверенностью, излагают мнение жителей Капернаума, будто данное Тело разрезается на мелкие части и дается нам для вкушения точно так же, как и обычное мясо животных, продаваемое на рынке, приготовляемое и затем съедаемое нами [Ин 6:52}. Однако Сам Христос строго осуждает такое понимание жителей Капернаума; также и Августин часто порицает сие дикое каннибальское представление (aVntropofgiva ), а Иоанн Златоуст пишет:
-"Неужели после этой пищи все извергается прочь из нашего тела? Избави Бог!"3.
И Паскасий в своей обширной проповеди отвергает сие представление (sarkofagiva).
Подобно же и Лютер, всегда и везде, и в частности в своей книге о Слове Божием, признавал что когда он учил, что при Святом Причастии мы вкушаем Христово Тело, он вовсе не понимал что сие происходит зримым и ощутимым нами образом, как если бы подлинная субстанция данного Тела действительно кусалась, пережевывалась и измельчалась зубами у нас во рту, глотаясь, перевариваясь и обращаясь в субстанцию нашей плоти и крови точно так же, как и вся прочая пища. Ибо смерть не имеет над нами власти (Рим 6:9).
Но здесь немедленно протестуют цвинглианцы: "Если вы согласны с тем, что происходящее При Причастии вкушение нами Христова Тела -не материальное и не происходит тем самым образом, которым мы едим обыкновенные естественные продукты, отчего они превращаются в желудке в наше питание
-то сие вкушение и будет только духовным, производимым одною лишь нашею верою, -то есть наши земные уста не вкушают ничего кроме хлеба, в то время как наша душа верою обращает к себе Христовы блага, заслуженные Им для нас преданием Своего Тела. И наша вера простирает свое представление к огненным небесам, где умом и духом вкушает Христа во всем Его величии".
Но слова Самого Христа в установлении Его Святого Причастия, обращенные ко всем причащаемым, гласят ясно и выразительно: "Сие есть Тело Мое". Поэтому согласно сим Его словам нам следует точно и непременно признавать и доверять тому, что при Его Причастии имеет место нечто гораздо большее, нежели обычное духовное вкушение: то есть, что здесь также имеет место еще и сакраментальное вкушение Христа, - как правильно именовала его древняя Церковь.
И совершенно не правы те, кто считает будто наши земные уста вкушают не подлинную субстанцию Христова Тела, но всего лишь некий образ завещанного нам Тела, которое мы просто иносказательно именуем "Христовым". Добавим сюда еще и такую несомненную и очевидную особенность, что нам не следует представлять себе больше никакого иного Тела, кроме того, которое было дано нам.
Но кто-нибудь обязательно спросит: "Какова же природа сего сакраментального вкушения Тела и как именно оно происходит?" И если соединение данного Тела с хлебом, либо присутствие его совместно с хлебом, является материальным, согласно определенному естественному, обычному или мирскому способу его присутствия, то вполне справедливо будет потребовать, чтобы мы показали наглядное и очевидное значение для нас сего заветного вкушения. Ибо точно так же, как происходит соединение Христова Тела с элементом Причастия либо присутствие его в сем элементе -точно также оно имеет место и при нашем вкушении данного элемента.
Однако это объединение или присутствие вовсе не является материальным в нашем мирском смысле. Поэтому в отношении сакраментального вкушения Христова Тела при Святом Причастии нам легче показать, не чем оно является, но именно чем оно не является. Иными словами, оно не материальное в том смысле, что оно не состоит в жевании, измельчении, глотании и переваривании едомой нами субстанции, ибо само присутствие Христова Тела в Дарах Причастия вовсе не является обыкновенным земным присутствием -в смысле, соответствующем обычному употреблению этого слова.
И тем не менее, оно не просто образное либо воображаемое, но именно подлинное и субстанциональное, невзирая на то, что осуществляется посредством сверхъестественного, Божественного и непостижимого для нас Таинства. Поэтому нам следует не сомневаться, но именно принимать как истинное и несомненное то, о чем Сам Сын Божий заявляет словами Своей Воли и Завещания: что тот, кто принимает и вкушает Святые Дары, -принимает и вкушает своими земными устами не только хлеб, но в то же время и Его Тело, за нас преданное, -хотя сие и не происходит тем самым материальным способом, как когда мы едим свой обыденный хлеб.
Невзирая на то, что мы не можем ни показать, ни понять как сие происходит, нашей вере вполне достаточно просто считать, что слова Спасителя, в их собственном и естественном смысле, учат нас тому, что все принимающие Святое Причастие не просто едят своими земными устами обыкновенный хлеб, -но едят хлеб, называемый Самим Господом Его собственным Телом.
Иначе говоря, это хлеб, в котором Христово Тело распределено и содержится истинно и субстанционально (пусть даже и сверхъестественно). Именно это распределение и это наше вкушение Сам Спаситель и завещал нам Своею мудростью и Своим наставлением, решив употребить деяние наших земных уст ' ко служению. И Он осуществляет сие не только Святым Духом, не только силою Своего человеколюбия, а напротив: самою субстанциею Своего Тела и Крови Он соединяет, столь тесно, сколь только возможно, -не только души, но и сами тела вкушающих. И Он свершает сие не каким-то внешним материальным смешением субстанций, либо присоединением чего-либо к пище в наших желудках, -но именно так, что сама сия пища становится священною духовною пищею души и тела для всех верующих в жизнь вечную.
Он свершает сие так, как знает лишь Он один -Создатель сего великого Таинства, - непостижимого и невыразимого для нас, могущих лишь веровать в него ради своего спасения, согласно словам Его Воли и Завещания. Мыслям нашим никогда не достичь сего Таинства, и нам ни в коем случае не следует пытаться постичь его собственным разумом.
И тем не менее, все же возможно освещение всех этих вопросов путем сравнения тех способов, которыми данные две субстанции описываются, как соединенные вместе столь необычно и возвышенно. Мы уже обращались к этому в предыдущей Главе, в связи с объяснением доктора Лютера в его Maior сопfessio. Ибо именно по причине сего объединения голубь, увиденный Иоанном Крестителем, именовался Духом Святым, и когда голубь опускался, то вполне уместно было утверждать, что также нисходил и Сам Дух. Кроме того, опускание голубя было физическим, сообразным нормальному, природному способу-дв жению от высшего места к низшему, на котором голубя еще не было. Однако само нисхождение Святого Духа вовсе не происходило указанным материальным способом, ибо уже самою Своею субстанциею Святой Дух наполняет все вокруг, и посему Он вовсе не движется с места на место в буквальном смысле этого слова. И тем не менее не только голубь, но одновременно и Сам Святой Дух описывается здесь действительно нисходящим, и мы верим, что это было именно так.
И указанное нисхождение Святого Духа также было не просто воображаемым или придуманным -но оно было именно подлинным событием, хотя и не сообразным природе или обычаю этого материального мира. Не было это и обычным духовным явлением, как когда Господь описывался возносящимся, восходящим или нисходящим, либо когда Он являл нам Свою силу каким-то иным Своим действием.
Но поскольку подлинная субстанция Святого Духа желала объединиться с голубем посредством именно такого Своего особенного присутствия и сим явить Себя Иоанну, -поэтому и можно верно и справедливо утверждать что там, где находился голубь, там же и сама субстанция Духа также пребывала сим Своим особым присутствием. Поэтому когда опускался голубь, то столь же верно было и утверждать что нисходила также и сама субстанция Святого Духа, хотя нисхождение Самого Духа и не происходит Его простым материальным движением.
Подобно же и в отношении разделяющихся огненных языков во рту Апостолов (Деян 2:3"]: Святой Дух утверждается этими языками так, что мы верим в Его истинное присутствие во рту Апостолов посредством сего зримого всеми пламени, -и не только одною лишь Его силою, но и подлинною Его субстанцией. Эти языки пламени действительно ограничивались лишь ртами Апостолов, но сама субстанция Святого Духа, из-за такого местного ограничения или окружения - вовсе не находилсь в одних только их ртах. Тем не менее, мы верим в то, что Святой Дух присутствовал здесь действительно и субстанционально - никак не менее, чем само это пламя, -хотя и иным образом, отличным от того, которым это пламя пребывало на головах Апостолов. Ибо, как утверждает Писание, - Святой Дух почил на каждом из них.
И это пламя вне всякого сомнения материально присутствовало на головах Апостолов, однако саму субстанцию Святого Духа вовсе не ограничивала материальная форма каждого отдельного языка пламени. Но из-за того, что вместе с пламенем также присутствовала и Сама субстанция Духа -в своем собственном, особенном с ним объединении-то можно вполне справедливо утверждать, что именно посредством сего зримого пламени на Апостолах и почил Святой Дух. Ибо, как говорит доктор Лютер, -то, что можно отнести к одной части, можно отнести также и к другой, одновременно присутствующей и объединенной с первою, -именно ввиду сего самого объединения.
Пророк Исайя видел Господа Саваофа в зримом облике восседающего на троне [Ис 6:1]. Через посредство сего зримого сидения Бога здесь несомненно было проявлено ограничение Его материальных частей, никак не относимое к подлинной сущности Божества. Однако посредством сего особенного объединения и присутствия именно Сама сущность Божества пребывала в сем зримом Исаией облике, и можно справедливо утверждать, что именно посредством сего Божественного проявления и именно благодаря сему проявлению Бог действительно пребывал и сидел, -но вовсе не так, как где-либо еще, где о сем говорится иносказательно, -как например, когда говорится, что Господь сидит, являя силу Своего осуждения и верша Свой приговор.
Подобно же и Иоанн Креститель свидетельствовал что он видит Святого Духа, видя в действительности лишь голубя [Ин 1:32]. Но узреть Саму субстанцию Духа своим материальным оком Иоанн никак не мог, ибо она незрима. Однако в силу того, что Сам Святой Дух в то же самое время, и не просто иносказательно - но действительно и субстанционально, - присутствовал в той самой зримой форме, через которую Он пожелал явить Свое присутствие Иоанну, -постольку ему было позволительно утверждать о сем зримом им голубе, что это был Сам Святой Дух. Он был зрим именно ввиду сего Своего внешнего проявления, но не так, как в других случаях, когда вполне можно утверждать и то, что Бог зрим вне подобной наружности -нашею верою, нашим разумом и нашим духом.
Так сакраментальное вкушение нами Тела при Святом Причастии является вовсе не тем, что представляют себе наши противники, -будто мы вкушаем один лишь символ отсутствующего Тела, либо будто мы, своею верою, должны искать и вкушать человеческую природу Иисуса Христа где-то еще, помимо места служения сего Причастия, производимого, согласно Ап. Павлу, в собрании всей церкви. Однако из-за того, что Христово Тело действительно и субстанционально присутствует и распределяется вместе с хлебом Причастия, -поэтому когда сей хлеб принимается и вкушается нашими земными устами -мы можем верить и совершенно справедливо утверждать, что в то же самое время наши уста принимают и вкушают также и Само Христово Тело, -хотя сего и не происходит тем же материальным способом, каким мы едим свой обыденный хлеб. Все это очень понятно и просто, если исходить из вышеуказанных примеров и сравнений.
На основании всего сказанного нами до сего места можно сделать точное, несомненное и основательное заключение о том, что в дополнение к материальному и духовному вкушению существует еще и третий его вид -сакраментальное или заветное вкушение Христова Тела, которое, в силу необходимости, и должно происходить при Святом Причастии -если только мы не захотим отрицать собственный смысл Христова установления.
А духовное вкушение Христовой Плоти и Крови может происходить как при отправлении Святого Причастия, так и вообще вне его. Ибо когда даже вне сего отправления мы своею верою воспринимаем и удерживаем в себе Иисуса Христа, - одновременно и Бога, и Человека, посредством предоставленного и дарованного нам Ero -Слова, -и когда мы своею верою делаем сие именно так, чтобы применить к себе все Его благо, заслуженное Им для нас преданием Своего Тела и излитием Своей Крови, - тогда мы действительно можем утверждать, что мы вкушаем Христово Тело духовно (Ин 6).
И это наше духовное вкушение вовсе не должно отвращать наш разум и нашу веру прочь от самого служения Святого Причастия, происходящего в собрании верующих, -чтобы мы своим созерцанием не уносились превыше всякого неба, как это представляют себе наши противники.
Ибо несмотря ни на что, наша вера, согласно словам Христова установления, считает что совместно со зримыми элементами Причастия также и незримая общность (koinwnivvav) присутствия Христовых Тела и Крови -распределяется между всеми вкушающими.

Нами было нерушимо установлено также и то, что Сам Спаситель, посредством сего распределения и нашего вкушения Его Тела и Крови, -наделяет нас, прилагает к нам и закрепляет за нами также и все то благо, которое Он для нас приобрел, предав Свое Тело и излив Свою Кровь. Более того, Его благодатный Новый Завет освящает, подтверждает и вручает нам сие благо. И при этом все Свое Существо Иисус Христос посвящает именно тому самому сокровенному объединению, которым Он объединяет Себя с нами -посредством той самой Своей природы, в которой Он является нашим Братом и единосущен с нами, и посредством которой Он свершил Свое Дело искупления и умиротворения всех нас.
Таким образом мы, своею верою, вполне можем считать своим самым надежным и драгоценным поручительством, какое только может к нам относиться, может у нас иметься и которое, безусловно, вечно у нас пребудет: поручительство нерушимое и предназначенное именно нам, -то самое Благословение, которым Господь Бог, в главном Своем Обетовании, наделяет всех верующих.
Далее, когда мы будем объяснять все блага Святого Причастия, мы изложим эти вопросы подробнее. Здесь же мы хотели лишь показать различные виды вкушения, имеющие место при Святом Причастии согласно словам его установления. И мы вовсе не оспариваем ни духовного, ни материального вкушения Евхаристии. Но данная полемика относится именно к сакраментальному вкушению, и мы обязаны признать это немедленно. Ибо духовное вкушение является обладанием Христом и всеми Его благами, а Святое Причастие установлено Им именно как удостоверение нам всех Его благ. Но чем именно удостоверяется нам духовное благо Иисуса Христа?
Отнюдь не одним лишь кусочком хлеба и немногими каплями вина, но именно самой субстанцией Его Тела, за нас преданного, и Его Крови, за нас излитой. Ибо сие нам подтверждает Спаситель.
Поэтому как существует одно -что удостоверяется, и другое -чем удостоверяется первое, -так же и наше духовное вкушение Христа, которое удостоверяется, является этим одним, а сакраментальное вкушение Его Тела, которым удостоверяется сие наше духовное вкушение, -является этим другим.

{mospagebreak title=Глава VI}

ГЛАВА VI 

Об источниках и о способе собирания доводов в защиту отступления от собственного смысла Воли Иисуса Христа, и о том, как эти доводы проще всего приводятся в должный порядок.

Как мы уже говорили, главным предметом данной полемики является вопрос о словах последней Воли и Завещания нашего Спасителя, торжественно объявленных Им о хлебе Его Причастия: "Сие есть Тело Мое", -и о вине этого Причастия: "Сие есть Кровь Моя", -действительно ли эти слова должны пониматься нами именно так, как сего требует их собственный, простой, естественный и общеупотребительный смысл?
Поэтому нам, будет полезно и крайне необходимо всегда помнить несомненные, ясные и четко обоснованные доводы, выведенные нами из здравых принципов Святого Писания и обоснованные именно этими принципами, - чтобы наставлять и укреплять наш разум против всех прочих правдоподобных и благовидных мнений, имея своим убежищем простые и естественные слова Завещания Сына Божия, Который будет Сам наставлять и вести наш разум.
Все эти доводы, конечно, были наглядно и с полным знанием дела предъявлены и подтверждены обширными доказательствами, содержащимися во многих трудах наших богословов и особенно в трудах доктора Лютера. Поэтому мы, следуя старинному изречению Иринея [не употреблять] "подобное о подобном", решили не представлять здесь ничего нового. Мы просто собрали воедино материал многих обширных древних трудов и теперь будем стремиться-с простою и очевидною лаконичностью, -отмечать основные пункты того, почему нам не следует отступать от слов Завещания Иисуса Христа;
Кроме того, мы покажем, как можно просто и быстро расположить сии доводы так, чтобы они, находясь в этом новом порядке как в боевом строю, имели еще больше силы и ясности. Кроме того, мы считаем, что сие выстраивание их в должном порядке поможет нам гораздо проще изложить весь предмет данной полемики.

1. В первой линии своих укреплений мы разместим доводы, извлеченные нами из того ясного и убедительного объяснения по аналогии, которое Святой Дух учит нас прилагать ко всем местам Священного Писания, в которых обосновываются догматы или предметы нашей веры.

2. Во второй линии своих укреплений мы соберем те доводы, исходящие из слов Христова установления, которые содержат в себе обоснование сего учения -в порядке их повторения разными местами Святого Писания.

3. В третьей линии своих укреплений мы расположим доводы из всех других мест Писания, которые явно трактуют догмат Святого Причастия, -как например, наставления Ап. Павла в 1 Кор 10 и 11.

4. В четвертой линии своих укреплений мы представим воззрения древней Церкви -ясными, убедительными и вполне определенными рассуждениями показывая чем именно является согласное исповедание древней, более чистой в отношении сего догмата. Церкви.

5. И в заключение мы покажем сколь полезным и утешительным для нашего мятущегося ума является учение, исходящее из собственного смысла Христова установления. В таком порядке мы и будем, просто и с очевидною лаконичностью, - обсуждать все эти главные доводы.

{mospagebreak title=Глава VII}

ГЛАВА VII

Доводы из того ясного противопоставления, которым Святой Дух учит нас объяснять все места Писания, которыми обосновываются догматы веры.

Апостол Петр справедливо утверждал, что Писание не допускает никакого частного объяснения (2 Пет 1:20, -НП), ибо самим нам непозволительно - свободно и безо всякого для себя риска, -затевать и выдумывать любые, какие нам заблагорассудится, объяснения, исходящие из собственных наших предположений; особенно для тех мест Писания, в которых объясняются и обосновываются догматы веры.
И чтобы наша вера не подвергалась ни малейшему сомнению, -Святой Дух проявляет Себя в Писании так, что оно уже изначально содержит в себе определенный метод или аналогию истолкования, которой мы вполне можем следовать, объясняя все эти места Писания. В результате применения сей аналогии истолкования нами и были выявлены многие основательные, понятные и весьма убедительные доводы, побуждающие нас не отступать от собственного смысла Воли и Завещания Сына Божия.
Исходя только из этих доводов, представляющихся нам особенно важными и убедительными, мы будем -просто, с очевидною лаконичностью и безо всякой риторики, как это делают другие полемисты, -выделять лишь основные рубрики, указывая этим главные пункты нашего доказательства.

А. Где мы можем и где не можем допускать иносказания.

В Священном Писании, несомненно, имеется множество самых различных риторических фигур или тропов, но также несомненно и то, что далеко не все эти риторические фигуры приводятся в Писании в неясных, сокровенных выражениях. Многие из них вполне понятны и их вполне можно рассматривать и объяснять их же собственными словами, то есть исходя из самого их естественного смысла. Но неужели у нас нет такого понятия как свободное истолкование любой отдельной части Писания -в той мере, которую каждый сам сочтет для себя приемлемой, чтобы: либо сохранять собственный смысл слов Христова установления, либо посредством иносказания отступать от сего простого и естественного смысла, -по своему личному представлению?
Мы ответим категорическим -нет! Ибо если бы сие было допустимо, то любые догматы и любые предметы нашей веры было бы вполне допустимо обходить и опровергать, так что уже вообще всякая вера изгонялась бы из нашего сознания. Поэтому нам для нашего объяснения необходимо иметь точное правило или точную аналогию, согласно которой определенные части Писания следовало бы объяснять как иносказания, и которые следовало бы принимать в их собственном, простом, естественном, несомненном и самом обыкновенном смысле - чтобы сие наше объяснение сохраняло наш разум в полном спокойствии и безмятежности.
Августин приводит следующие правила древнего Богословия:
-"Все, что из Слова Божия мы не можем верно применять ни к справедливости нашей этики, ни к искренности нашей веры,-мы вполне можем понимать как иносказание"'.
-"Если оказывается, что наставление Святого Писания внушает нам нечто постыдное или дурное, либо запрещает нам нечто благотворное или полезное, -то оно несомненно является иносказанием"2.
Другие излагают это правило так: если буквальное истолкование какого-либо места Святого Писания делает нелепыми другие, более ясные, места Писания либо предметы нашей веры-то нам следует исправить смысл этого места, полагая его иносказательным.
Эти правила являются наиболее верными, ибо они были созданы на основании самого Святого Писания, однако обычно в дискуссиях и спорах их применение всячески извращается. Ибо если все помыслы известных лиц поглощены каким-либо иным убеждением, то им легко вообразить некие противопоставления указанным правилам, или прекословия, как их определяет Апостол Павел [1 Тим 6:20]. И они измышляют и нагромождают разные нелепости, противные нашему добронравию, либо самой нашей вере. В конечном итоге они, под всяческими предлогами, отступают от собственного, простого и естественного смысла Христова установления, -то есть уже совершенно не придерживаются его больше.
Однако указываемый нами путь рассуждения гораздо надежнее и проще, -это нечто такое, что невозможно отрицать и что нелегко обойти, если чье-либо объяснение или применение данного правила или данной аналогии в отношении истолкования Писания выводится из примеров самого же Писания; поскольку Святое Писание -особенно там где в нем излагаются догматы веры, -не подлежит никакому личному истолкованию, но истолковывает себя само: в той же самой своей части, либо в иных своих частях, излагающих данный догмат веры.
По этой причине тот же самый догмат исчерпывающе рассматривается и повторяется в разных частях Святого Писания -чтобы никто не смог измыслить собственного произвольного объяснения, но извлекал бы его именно из самого Писания. Ибо тот же догмат повторяется теми же самыми или подобными им словами, имеющими то же значение и излагающими то же самое учение, чтобы мы могли подтверждать простой и естественный смысл этой части Писания, как это замечает и Апостол Павел:
-"Писать вам о том же... для вас назидательно" (Флп 3:1).
Либо, если нечто излагается в одном месте Писания слишком кратко или неясно вследствие запутанной природы иносказания, то Писание непременно объяснит и истолкует это в иных своих местах, повторяя то же свое учение еще нагляднее, понятнее и полнее: в ясных, правильных, естественных и обыкновенно понимаемых выражениях.
Точно так же Иероним, объясняя учение Ис 19, устанавливает следующий принцип:
-"Именно таков обычай Святого Писания: добавлять более понятные места к менее понятным, и простые объяснения - к тому, о чем говорится языком сокровенным"
Сам Сын Божий соблюдал данное правило с величайшей заботою и величайшим вниманием, чтобы мы могли из каждого догмата устранить любую неясность или двусмысленность, беспокоящую нашу совесть. Ибо когда в Своих притчах Он и говорил что-либо не вполне ясное, то Он "ученикам наедине изъяснял все", -как пишет нам Евангелист Марк в своем стихе 4:34,-когда они просили, и даже когда они не просили, - чтобы у Св. Писания не было никакого частного объяснения [2Пт1:20,-Я/7].

Когда же Христос порой и излагает догматы иносказательно (как, например, у Ин 3:3 и далее о рождении свыше, или у Ин 4:14 и далее о Святом Духе и жизни вечной, или у Ин 6:27 и далее о благах Христовых, или у Мф 15:6 и далее об избежании лицемерия и ложного учения),-то Он никогда не оставляет Своих учеников в неопределенности - так, чтобы один из них считал Его утверждение буквальным, а другой полагал его иносказательным, и чтобы из них каждый имел полную свободу решать что именно означает данное иносказание.
Но чтобы Его учеников не уносило никаким иносказательным ветром -Он Сам отыскивает и использует такие возможности, чтобы точно и ясно указывать, что все слова, относящиеся к нашему возрождению посредством воды, хлеба либо, скажем, закваски -нам вовсе не следует понимать в том буквальном смысле, в каком их понимают обычно. Кроме того, чтобы показать, что же именно Он имеет в виду, упоминая в Своем иносказании хлеб, воду, закваску и прочее. Он обычно прибавляет к нему определенное утверждение, состоящее из буквальных, хорошо известных и всеми нами понимаемых слов.
И если смысл Христовых слов все еще не был изложен Им достаточно ясно для каждого, то Святой Дух объясняет нам это через Апостолов еще гораздо яснее:
- "Нет ничего сокровенного, что не открылось бы";
- "Что вы сказали в темноте, то услышится во свете"
(Мф 10:26-27; Лк 8:17; 12:2-31).
Это совершенно понятно, убедительно и не подлежит никакому сомнению.
И поэтому мы не сомневаемся в том, что Сын Божий, устанавливая новый догмат Своего Причастия, был озабочен именно тем же, ибо очень важно судить о нем правильно, поскольку иначе, как объявляет нам Ап. Павел,-Св. Причастие навлекает вину осуждения [1 Кор 11:29,-НП\. Именно по сей самой причине Христос в разных местах Писания стремится повторять то же самое: через разных писавших и в различное время, -чтобы мы могли достичь самого верного смысла и понимания. И поэтому если мы, участвуя в данной полемике, желаем пребывать в полной безопасности своей веры, чтобы строить ее не на песке, но на надежной скале, -то нам не следует выдумывать никаких толкований Завещания Сына Божия: ни из собственных умозаключений, ни из каких бы то ни было неясных мест Святого Писания, не имеющих прямого отношения к сему догмату. По этой причине сей догмат и был повторен сразу в нескольких местах Святого Писания - чтобы именно в них мы и искали его самое точное обоснование, не обращаясь за ним никуда еще.
Поэтому всякий, кто бы ни полагал, и ни утверждал, будто слова Христова установления нам следует понимать как-либо иначе, чем они читаются, -должен суметь это доказать. Иными словами он должен ясно, надежно и вразумительно, всем понятными и очевидными выражениями, - показать, что во всех тех местах Писания, в которых по общему признанию Святой Дух излагает и повторяет сей догмат нашей веры, - справедливы следующие два утверждения:

1. Слова установления Причастия нам вовсе не следует понимать буквально.

2. В каком же именно смысле, если не в буквальном, их вообще следует понимать?

И кроме того, совершенно очевидно, как мы еще покажем впоследствии, что данный догмат повторяется Святым Писанием-частью в тех же самых словах, а частью в словах подобного смысла, -и что к ним еще добавляются пояснения, не позволяющие понимать их никак иначе, нежели буквально. Столь же неубедительным будет и противопоставление сим словам Святого Писания каких-либо утверждений, извлеченных из иных мест Писания, совершенно не относящихся к самому догмату Причастия, а также применение этих утверждений в качестве правильного объяснения.
Поэтому тот же самый догмат, который Слово Божие повторяет в разное время, в разных своих местах и через разных людей, -содержится именно в данных местах Писания и из них самих происходит, -как в виде слов Христовой Воли и Завещания, так и в верном объяснении сих слов теми частями Писания, в которых возникают данные повторения.
Поэтому наша совесть может спокойно полагаться на указанное основание, уверенно противостоя любым искушениям. И нашим постоянным оправданием перед Самим Завещателем, Сыном Божиим, всегда будут следующие слова:
-"С великим вниманием и усердием придерживаюсь я слов Твоей последней Воли и Завещания, дабы не понять их неверно и из-за этого не подвергнуться осуждению. И поскольку Писание не допускает никакого частного объяснения, то Ты - я знаю, - произвел в отношении сего догмата то же, что установил и во всех остальных догматах веры, -что все, что время от времени повторяется в различных местах Писания, содержит точное истолкование в самих себе, и поэтому у нас нет ни малейшей необходимости ни искать сие истолкование где-либо еще, ни прибавлять к нему нечто, откуда-либо еще извлеченное. И более того, во всех указанных повторениях я не вижу Твоего желания, чтобы слова установления Твоего Святого Причастия понимались нами как-либо отлично от их буквального смысла, но совершенно напротив: вижу, что данные повторения подтверждают именно естественный смысл сих самых слов.
Поэтому я просто принимаю данное Тобой объяснение, ибо если бы Ты пожелал, чтобы эти Твои слова понимались нами как-то иначе, чем они были записаны, -Ты бы показал сие точно также, как и в остальных Своих догматах веры, ибо Ты позаботился о том, чтобы Твое Слово семикратно повторило нам данный догмат".
Это направление рассуждений теперь полностью очевидно.

В. Как человеческий разум стремится, посредством иносказаний, обойти то, о чем в Писании утверждается именно в собственном смысле.

Нет ничего нового в том, что по отношению к тем местам Святого Писания, в которых рассматриваются догматы веры, даже если их слова нам совершенно понятны, наш человеческий разум склонен придумывать всякие иные нелепые, неубедительные и противоречивые объяснения.
Он искренне полагает, будто он имеет право отступать от собственного смысла слов Святого Писания, и считает признаком большой учености умение избегать ясного собственного смысла указанных слов посредством какого-либо особенного их объяснения. Однако Писание, в отдельных своих местах, само приводит нам примеры и добавляет к ним свои собственные опровержения для того, чтобы этим верно наставлять наш разум о том, что он может благополучно делать и чему он может следовать во всех важных дискуссиях, чтобы не оказаться обманутым при обсуждении тех мест Писания, в которых рассматриваются догматы нашей веры.

Например, Бог обетовал Аврааму потомство (Быт 12; 15). Однако, ввиду неспособности к сему вследствие своего возраста, а также бесплодия Сарры, Авраам рассудил, что слова сего обетования ему, по всей видимости, следует понимать не в их буквальном смысле, а в смысле усыновленного им потомства. Тем не менее, он не принял сего своего понимания немедленно, но напротив - отдал это в руки Божий, прося Его указания. Бог же лишь повторил ему Свое обетование и добавил:
-"Тот, кто произойдет из чресл твоих, будет твоим наследником" (Быт 15:4). Эти слова совершенно понятны.
Однако Сарра пытается избежать естественного буквального понимания этих слов, объясняя их по-своему:
-"Войди же к служанке моей: может быть, я буду иметь детей от нее" (Быт 16:2). Из-за сего отступления от буквального смысла слов обетования ей самой кажется, будто она совершенно верно поняла данное обетование. В действительности она вовсе не хотела, чтобы выглядело так, словно она допускает это просто из своих мирских, исходящих от разума соображений, и уже того менее -не хотела делать это из презрения к Слову Божию. Но:
-"Господь заключил чрево мое, чтобы мне не рождать" (Быт 16:2),-сказала она и потому допустила, будто здесь требуется иное значение обетования, чем то, что указывает сам буквальный смысл Богоданных слов.
Однако Бог вновь подтверждает и поясняет Свое обетование:
-"Именно Сарра, жена твоя, родит тебе сына" (Быт 17:19). И что же происходит? Авраам:
-"рассмеялся и сказал сам в себе: "неужели от столетнего будет сын? и Сарра, девяностолетняя, неужели родит?"" [17].
Настолько глубоко укоренилось в нем собственное представление, будто обетованное не может осуществиться именно так, как описали его слова Самого Господа! Поэтому Бог уже в четвертый раз подтверждает и поясняет Свое обетование (18:10). И оттого, что оба супруга уже состарились, Сарра про себя рассмеялась [18:12]. В конце концов Бог, как бы во гневе,
произносит:
-"Почему жена твоя Сарра смеется?.. Есть ли что трудное (либо невозможное) для Господа?" [18:13-14].
Этот пример для нас особенно показателен, ибо Авраам является отцом всех верующих (Рим 4:11,16). И более того, - Господь желает предостеречь им все последующие поколения о том, что нашему человеческому уму ни в коем случае не следует навязывать догматам веры своего личного понимания - даже если по каким-либо обстоятельствам их естественный смысл и покажется нам противоречивым и даже нелепым. В то же время здесь наглядно показано правильное противопоставление и надежное правило, которому наш разум может и обязан уверенно следовать во всякой подобной полемике. Ибо опираясь на слова обетования Авраам всякий раз пытается придавать им иное значение, отличное от естественного смысла врученных ему Господом слов. Он все-таки еще им не верит, -то есть, не прилагает к ним своей веры. И он вновь просит слова Божия.
Бог повторяет ему Свое обетование -частью в тех же самых словах, частью в словах им равнозначных, а частью в словах еще более понятных, прибавив к ним определенные пояснения, чтобы показать, что Аврааму не следует отступать от естественного смысла данных ему слов. И несмотря на то, что Господь уже столь часто повторял ему одно и то же Свое обетование, все-таки человеческий ум Авраама, из-за своего самонадеянного упрямства и беззакония -никак не может уступить, ибо все еще не понимает способа, которым осуществляется данное обетование. В конце концов, как бы во гневе. Бог вопрошает: "Есть ли что трудное для Господа?" [Быт 18:14].
И наконец, Авраам, уверенный столь многими повторениями одного и того же обетования, перестает поддаваться нелепым возражениям, ибо:
-"Он не помышлял, что тело его... уже омертвело; не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное" (Рим 4:19-21).
Апостол Павел показывает, что таким образом Авраам пришел к полной убежденности веры (поскольку Павел употребляет здесь именно слово plhroforeisqai).
Наша мятущаяся совесть, весьма устрашенная всеми этими дебатами о Святом Причастии, может уверенно положиться на Господа, следуя этому примеру отца всех верующих. Ибо слова Христова установления передают нам свое подлинное значение только тогда, когда мы принимаем их в их "собственном естественном смысле, -что признают и исповедуют даже сами наши противники. Однако наш человеческий ум как бы стремится внести в этот собственный естественный смысл свои различные неправомерные и противоречивые представления: неуместные, невероятные и даже совершенно нелепые, - чтобы потом над ними можно было размышлять, изобретая всякие чуждые им истолкования.
Но разве подлинной, постоянной и твердой убежденности нашей веры свойственно оставлять естественный смысл слов Сына Божия, немедленно принимая какое-либо иное их объяснение, причудливое и кем-то вымышленное? Никоим образом. Ибо Авраам просил именно слова Божия, и Господь, повторяя ему Свое обетование, вновь и вновь открывал ему Свой промысл. И когда впоследствии Авраам и прибегал к разным ухищрениям, чтобы уклониться от собственного смысла сказанных ему слов, -Бог всегда противопоставлял ему новое повторение Своего обетования.
Подобным же образом в данной полемике о Причастии нам следует обратиться ко всему содержанию установления Основателя сего Причастия, следует приникнуть к Его груди и исповедать Ему все заблуждения своего ума -все эти доводы о том, будто нам не следует придерживаться естественного смысла слов Его установления, -будто нам следует его оставить, и будто мы вправе принимать любое новое рациональное объяснение, какое нам только понравится.
Но не уступайте же немедленно всем этим доводам, не отдавайте им своего предпочтения. Потому что Святое Писание не допускает никакого частного объяснения, и особенно потому, что если эту полемику не оценивать по достоинству, то неизбежна вина осуждения, поэтому будем же искать промысла Завещателя, пригласившего нас к Своему Причастию и являющегося нашим настоящим Хозяином.
Нам не следует ни искать, ни ждать какого-то особого откровения, ни надеяться на объяснения, исходящие изо всех других мест Писания, не имеющих никакого отношения ко Святому Причастию. Ибо именно так, как Бог Отец открывал Свой промысл сомневающемуся Аврааму, все время повторяя ему одно и то же Свое обетование, -так и Сын Божий позаботился повторить в Писании слова Своей Воли и Завещания. Но несмотря на то, что все эти повторения явно подтверждают и доказывают именно собственный смысл указанных слов, - наше своенравие и упрямство нам постоянно препятствуют.

Если же мы переходим от одного повторения к другому, и у нас не возникает никаких ясных и убедительных возражений против принятия нами этих слов каким-либо иным образом, нежели в их буквальном смысле, - то даже если эта упрямая Сарра в нашем сердце все еще не уступает им, продолжая смеяться, удивляться и спорить, все более склоняясь к прямо противоположному их пониманию, -и если даже она и вовсе не может избавиться от своих неправомерных возражений, - вспомним что в итоге Господь, разгневавшись, спросит:
-"Почему смеешься в сердце своем? Есть ли что-либо трудное для Господа?"
Поэтому в конце концов и Авраам, после столь многих подтверждений ему Богом одного и того же обетования, когда он не мог уже более, как хотелось ему прежде, ясно и определенно решить, что слова обетования ему следует понимать отлично от их буквального смысла, -больше уже не рассматривал того, что мешало ему их принять, либо как-то еще могло служить против них возражением. Напротив, он связал воедино уверенность много раз повторенного обетования с силою Божией, сим придя наконец, к полной убежденности своей веры (Рим 4:21).
И точно так же, если изо всех мест Писания, повторяющих догмат Святого Причастия, мы не можем ясно и убедительно заключить что Сам Сын Божий желает нашего отступления от собственного и буквального смысла Его слов, -то для истинной убежденности нашей веры явно недостаточно того, что по всяким совершенно неправомерным и противоречивым причинам нам следует приводить еще какие-либо иные объяснения. Ибо если бы Сын Божий Сам сего пожелал, -то Он несомненно указал бы на это большим числом повторений, написание которых Он побудил бы Своею мудростью так, чтобы в сих повторениях мы смогли открыть для себя как слова Его Воли и Завещания, так и их точнейшее объяснение.
Но может ли устоять эта убежденность нашей веры, когда против нее выдвигается столь много неразрешимых опровержений? В ответ на это Апостол Павел указывает нам пример отца верующих Авраама (Рим 4:11,16), который мы уже приводили выше. Подобно же и в данной полемике -даже если нам и не удастся разрешить всех возражений - мы можем прилагать к ней Божественную истину. Божественную мудрость и Божественную власть. Мы можем извлекать истину из многих согласующихся друг с другом повторений сего догмата. И совершенно недопустимо доказывать, будто то же самое, что утверждают слова Христова установления, может производиться нами каким-то иным, более убедительным способом, то есть духовным вкушением Его Плоти. Ибо Его Божественной премудрости лучше всего ведомо, что именно необходимо и особенно полезно для нашего спасения. И если теперь нам представят возражение, будто сие совершенно невозможно, чтобы не затрагивалось истинное достоинство нашей человеческой природы, то мы ответим: Господь всемогущ. Все, что бы Он ни объявил нам. Он может свершить. Вы спросите -каким образом? Его Премудрости ведом тот путь, которым Он вершит обетованное, -намного превышающий все то, что мы можем понять или представить. Именно этим путем и обрел убежденность  отец всех верующих Авраам.
Заслуживает внимания то, как усердно соблюдал сей порядок Авраам после обретения им сей полной убежденности . В Быт 22:2 Бог приказывает Аврааму:
-"Возьми сына твоего... и... принеси его во всесожжение". Собственый смысл сего утверждения нам совершенно понятен. Однако весьма существенные противоречия  и несоответствия  мешают Аврааму его исполнить.
Во-первых, по Закону: "Не убий" (Быт 9:6). Во-вторых, по обетованию Благовестия: "В Исааке наречется тебе семя" [Быт 21:12],-так что собственный смысл данного ему Господом указания выглядел совершенно противоречащим как Закону, так и Благовестию, -то есть не имел никакого сходства со всем Словом Божиим. И сакраментарии могут нагромождать сколько угодно любых возражений, но им никогда не сравниться с этими противоречиями.
Как же поступает отец всех верующих Авраам? Отступает ли он из-за этих несоответствий от данного ему Господом указания? Несомненно, многие мысли мелькали у него в уме, ибо это был единственный, горячо любимый им сын, и особенно потому, что этот сын был ему обетован. Но он уже усвоил, что Слово Божие не допускает частного объяснения, и что ему не следует извлекать никаких иных объяснений из разных других утверждений Слова Божия, не обращенных непосредственно к данному ему указанию. И поскольку Сам Господь Бог собственным Своим Словом не засвидетельствовал ему, что слова сего указания ему следует понимать как-либо иначе, нежели в их буквальном смысле, то даже невзирая на разные противоречащие и затруднительные объяснения Слова Божия, казалось бы явно ему мешающие, -он не посмел отступить от собственного естественного смысла Божьего указания.
В учении Ап. Павла Евр 11 прекрасно показано как Авраам, увлекаемый вначале всяческими иллюзиями, в конце концов обретает полную убежденность . Он решает:
-"Поскольку оба выражения: "В Исааке наречется тебе семя" [Быт 21:12],-и: "Принеси сына твоего во всесожжение" [Быт 22:2], -являются словами Божиими, то я мне несомненно надлежит их исполнить, полностью доверяя обоим. Кроме того, невзирая на то, что они взаимно противоречат и уничтожают друг друга, -я все же верю Господу, Который произнес их оба, -даже если Он и не указал Своим словом как именно одно Его объяснение может оставаться в силе, нисколько не противореча другому. Но Он способен даже воскресить моего сына из мертвых, и поэтому оба Его утверждения вполне справедливы, ибо они -Слово Божие" [Евр 11:19].
Сам Господь Бог чудесно предначертал Аврааму это простодушие и послушание веры.
И поэтому, -если Авраам, встретив столь сильное противодействие, не посмел отступить от собственного смысла данного ему указания, услышанного им всего лишь однажды (и сделал так именно потому, что Бог не произнес ничего о том, что Его указание следует понимать как-либо иначе, нежели буквально), -то с какою же совестью, встречая в данной полемике гораздо менее серьезные возражения, - мы посмеем отступать от собственного смысла сего догмата веры, повторяемого равнозначными и согласными меж собою словами в нескольких разных местах Святого Писания? И особенно в том случае, когда во всех указанных повторениях совершенно невозможно ясно и последовательно доказать, что Сын Божий желает нашего отступления от собственного смысла сказанных Им Самим слов.
Конечно же, никогда не бывает так, чтобы ловкому уму недоставало предлогов отыскивать в Писании противоречащие друг другу места, как у Мф 19:3 и далее, где фарисеи противопоставляют установлению брака статью Закона о разводном письме. У Мф 22:23 и далее саддукеи, отрицая воскресение из мертвых, делают вид, будто они производят сие не из каких-либо логических соображений, но всего лишь согласно закону о жене брата.

И Христос отвечает им, что основа учения о браке содержится в словах установления сего закона, и что остальные места Писания следует объяснять именно согласно этим словам, но никак не напротив. И саддукеям Он говорит: "Заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией" [Мф 22:29],-то есть, что Святое Писание остается полностью в силе, и что Богу это вполне ведомо, и потому для Него видимого нами противоречия -нет.
Поэтому нам следует усердно помнить наставление Апостола Павла в 1 Тим 6:20-21:
-"Храни преданное тебе (здравое учение -М.Х.), отврашаясь... прекословии лжеименного знания, которому предавшись, некоторые уклонились от веры".
И еще нам следует поразмыслить над словами Августина:
-"Часто случается что когда Писание указывает нечто вопреки человеческому обыкновению, то люди считают это иносказанием. Подобно же, если некое ложное представление будет усвоено нашим умом прежде того, что утверждает об этом само Святое Писание-то мы и будем видеть в данном месте Писания именно иносказание". Так учит нас Августин.
И нам следует тщательно избегать сего в данной полемике, ибо, как справедливо заявляет Ап. Павел, к сему прилагается вина осуждения: если Тело Господне, о котором говорит нам Писание, не понимается нами правильно.

С. Сходство объяснений тех мест Писания, в которых догматы имеют собственное обоснование.

Ранее в Главе II мы уже указывали что в тех местах Святого Писания, в которых приводятся догматы либо предметы веры, применяется свой особый метод или своя аналогия объяснения. В других же, менее понятных и более трудных местах Писания, нам не следует понимать их слова столь буквально, а также не следует столь точно и строго придерживаться их естественного смысла и убедительности -напротив, будет вполне достаточно, если мы примем то их значение, которое согласуется с другими, более понятными местами Писания.
Но если же мы, пренебрегая либо вовсе отвергая собственный смысл данных слов, допустим или попробуем применять подобное понимание даже в местах, в которых излагается обоснование догматов, -тогда ни в этих догматах, ни в самом Священном Писании у нас не будет вообще ничего определенного. Все будет позволительно обходить, искажать либо и вовсе отвергать посредством этого понимания.
Поэтому совершенно необходимо, чтобы значение всех тех мест Писания, из которых исходят догматы либо предметы веры, было надежным, собственным и естественным, имело собственную подлинную убедительность и содержало истинный смысл указанных слов; также необходимо, чтобы смысл этих слов никак нельзя было извратить по отношению к другим местам Писания, отчего он стал бы казаться им противоречащим. Напротив, всякое объяснение других мест Писания нам следует соизмерять так, чтобы оно удачно сочеталось и согласовывалось со всеми теми местами Писания, из которых происходят эти догматы.
Выше мы уже показали что догмат Святого Причастия происходит из слов его установления. Поэтому истинное, естественное и убедительное значение этих слов нам следует тщательно обдумывать и неизменно держать в своей памяти, чтобы им определять подлинный и естественный смысл сего догмата.
И кроме того, ни в коем случае не будет достаточным оставлять без внимания либо отвергать это естественное значение Христова установления, принимая какое-либо иное мнение, даже если оно и согласуется с некоторыми иными местами Писания. Если же некоторые места Писания вступят в противоречие с собственным смыслом данного установления, то посредством объяснения по аналогии [с местами Писания, в которых устанавливается этот догмат] нам следует привести их к словам данного установления. Ибо нам вовсе не следует искажать или извращать подлинный естественный смысл Христова установления, согласовывая его с иными местами Писания, вообще ничего не говорящими нам о данном догмате, как мы уже подробно обуждали в Главе II.

D. Учение о Святом Причастии было дано Иисусом Христом словами Его установления.

Подробности Слова Божия, переданные Господом Его Церкви и принятые ею к сведению, в Священном Писании часто повторяются и поясняются посредством различных иносказательных образов. Но их подлинный естественный смысл вполне выводится из других мест Писания, объясняющих эти догматы собственными, простыми и естественными словами.
Как пишет Августин:
-"Нам ничего не следует брать из тех невразумительных для нас мест Святого Писания, содержание которых на вполне понятном нам языке нигде отыскать невозможно".
И еще он пишет что вещи, о которых в Писании говорится неясно, двусмысленно либо метафорически, - не могут правильно пониматься или объясняться нами, если мы не будем уже с самого начала, с твердою, несокрушимою верою, - признавать все те вещи, о которых нам говорится вполне понятно.
Устанавливая Свое Причастие, Христос не желал передавать Церкви ничего, прежде чем это станет в ней применяться, и не желал повторять этого ни в каких образах или иносказаниях, ни в каких-либо иначе разукрашенных выражениях. Ибо это было в ту самую ночь, в которую -Он понимал это, -Его собирались предать жесточайшим мукам; и в это самое время Он и установил сей новый обычай, догмат или Таинство, совершенно неизвестное Церкви прежде.
Вне всякого сомнения, Он вполне определенно говорил также и о нашем духовном вкушении Его, являющимся делом одной лишь нашей веры, безо всякого внешнего распределения и вкушения нами Его Тела (Ин 6). Это метафора, которую употребляли еще пророки. Но в словах установления Своего Причастия Христос определяет именно внешнее распределение и наше внешнее вкушение Его Плоти, которое Он желает, чтобы осуществлялось именно нашими земными устами, говоря:
"Приимите, ядите".
И в отношении того, что именно распределяется при Святом Причастии и вкушается нашими земными устами -Он желает, чтобы мы верили тому, что
-Cиe есть Тело Мое; cиe есть Кровь Моя.
И никакого подобного обряда или догмата веры не было известно, не вручалось и никогда не применялось в Церкви прежде. Таким образом этого не делалось ни раньше, ни когда бы то ни было, но, как утверждает нам Апостол Павел, -Христос устанавливает сей обряд именно вручением данного догмата Апостолам в ту самую ночь, в которую и Он был предан [1 Кор 11:23]. И Он вручает Апостолам Свой новый догмат именно таким образом, чтобы уже самим сим вручением выразить Свое Завещание, чтобы впредь: на все времена и до скончания века, -в Церкви о нем судили и разрешали любые противоречия именно на основании сего самого вручения (1 Кор 10 и 11).
Итак, совершенно необходимо, чтобы слова Христова установления употреблялись нами в их собственном, простом, всем известном и всеми понимаемом значении и смысле. Ибо поскольку и сам данный обряд и сей передаваемый обрядом догмат в ту пору были совершенно новыми, и поскольку данное Таинство не открывалось Апостолам никогда прежде, а напротив давалось словами этого установления так, чтобы именно посредством сего обряда оно раскрывалось пониманию Церкви, то будет вполне уместно, если мы зададим нашим противникам следующий вопрос:
-Как же сей новый обряд и догмат, не сообщенные нам Иисусом Христом прежде, не известные и не применяемые никогда в Церкви -вообще смогли стать нам понятными, если их неведомая нам суть вручалась тогда Апостолам в неточных, иносказательных и совершенно невразумительных выражениях?
И далее, Христос несомненно желал, чтобы как сей новый обряд, так и сей новый догмат были поняты нами верно, -и не только людьми учеными, способными по своим дарованиям постичь всю глубину сокровенных выражений Писания, - но также и всею Его Церковью, большею своею частью состоящею из нуждающихся в кормлении молоком Слова. Поэтому Он конечно говорит об этом новом, неизвестном прежде догмате так, чтобы этот догмат был совершенно понятен каждому, ибо Он хорошо знал, что исполнение сего обряда без должного понимания смысла Его Причастия навлекает на причащаемых вину осуждения.
И во всех других дисциплинах также существует общее правило, по которому известное (taV koinav) мы вполне можем излагать новым способом (kainwz), но чтобы то, что для нас действительно ново  (taV koinav),-объяснялось уже известным нам способом (kainwz),-чтобы всякий новый предмет мы понимали и постигали правильно.
И если бы установление Святого Причастия было вручено нам посредством иносказательной речи, в неуместных словах и двусмысленных выражениях, -где искали бы мы тогда надежное и убедительное объяснение, чтобы сделать из него вполне определенные выводы, если этот догмат не сообщался нам Словом Божиим никогда прежде?
И во многих, самых различных объяснениях сего догмата нашими противниками, присутствует ясное и убедительное свидетельство того же самого положения: если отступать от собственного смысла слов Христова установления, то невозможно привести никаких последовательных и убедительных доводов и доказательств того, что существует всего лишь одно особое объяснение сих данных нам слов. Истина же в том, что существует только один естественный смысл слов Христова установления и только одно вполне определенное их понимание.

Е. Учение о Святом Причастии невозможно обосновать никакими иносказаниями.

Одно верное, давно всем известное правило, разбиравшееся еще Иеронимом, гласит:
Невозможно утверждать или подтверждать догматы веры, исходя из одних лишь иносказательных и символических выражений.
Ибо никто не вправе выводить из каждого иносказания ни просто любого его значения, ни всякого, какого он пожелает, догмата. И все то, что бы ни выводилось нами из всяких иносказательных или неуместных, или невразумительных, или явно двусмысленных выражений -чтобы наша вера опиралась на несомненное и вполне надежное основание, -нам совершенно необходимо преподавать и обосновывать именно словами, употребляемыми в других местах Писания -словами собственными, понятными и широко употребительными, -как верно учит нас Августин.
Поэтому если бы установление Святого Причастия излагалось одними лишь образными и неточными выражениями, и сами его слова были бы невразумительными и двусмысленными, то нам пришлось бы определять догмат Святого Причастия, исходя не из слов его установления, но из чего-то еще. Это очевидно противоречит Ап. Павлу, утверждающему что Сын Божий, в ту самую ночь, в которую Он был предан, заложил основание, исходя из которого нам и следует определять, подтверждать и уточнять догмат Святого Причастия.
Кроме того, как можно нам обосновывать, подтверждать и уточнять этот догмат на основании каких-либо иных мест Писания, если он впервые не был нам вручен ни прежде, ни в какое-либо другое время, кроме той самой ночи, в которую был предан Христос?
Но вы скажете, что впоследствии этот догмат повторяется несколькими другими местами Писания. Однако, как мы уже показали выше, сие и является именно тем, что мы уже пытались объяснить ранее: что наши противники утверждают, будто подлинные слова Христова установления (о которых и ведется эта полемика), повторенные в разное время Матфеем, Марком, Лукою и Павлом, -во всех этих примерах являются неточными и иносказательными.
И они приписывают иносказание даже следующим словам Ап. Павла: "Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, -виновен будет против Тела и Крови Господней" [1 Кор 11:27], и подобно же словам: "Тот ест и пьет осуждение себе, если не различает Тела" [1 Кор 11:29]. И даже когда мы обращаемся к стихам 1 Кор 10:16, 17,21,-то они вновь настаивают, будто все эти места совершенно невозможно четко и ясно объяснять или понимать без каких-либо иносказаний или тропов.
И таким образом, если во всех тех местах Писания, в которых повторяется догмат Святого Причастия, употребляются иносказания и вообще неуместные выражения -отсюда необходимо следует, что догмат Причастия либо был установлен всецело на основании фигуральных, несообразных, аллегорических и иносказательных мест Писания, вопреки приведенному нами выше старинному правилу, то есть вопреки самой истине, -либо же что он вовсе не был основан на всех этих местах Писания, где он рассматривается и повторяется; в итоге оказывается, будто ничто уже невозможно доказывать, проверять или уточнять, исходя из тех мест Писания, вокруг которых возникают разногласия, поскольку все эти места излагаются только метафорически.
Но поскольку необходимо (если это действительно необходимо нашим противникам), чтобы в Писании были места, определяющие и преподающие этот догмат верно и ясно, то в итоге все сводится к тому, что если мы пренебрегаем уже самим основанием предмета (sedes materiae), поскольку и не можем, и не должны определять догмат на основании одной лишь образной речи, -то мы стремимся определять и обосновывать этот догмат на основании тех мест Писания, которые уже вовсе ничего не говорят нам о Причастии. Но какая же в этом убежденность веры -ниспровергать именно основополагающие места Писания, а затем искать догмат в иных местах, вовсе не относящихся к сему догмату и совершенно ничего не говорящих на данную тему?
Мы будем предоставлять многие такие места собственному размышлению читателя, ибо как объявляет нам Павел:
- "Кто не различает Тела Господня, -о котором говорят нам слова Христова установления, -ест осуждение себе".

F. Норма суждения о предметах веры не может - ни быть двусмысленной, ни допускать сомнений -но должна быть надежной и определенной.

Итак, Сын Божий передал нам слова установления Своего Святого Причастия в ту самую ночь, в которую Он и был предан. И впоследствии, свыше. Он повторил Ап. Павлу все те слова, о которых Он хотел, чтобы они стали нормою всего Учения -для любых доводов и любой полемики в отношении сего догмата, -как это совершенно ясно излагает нам Апостол Павел (1 Кор 11).
Но какою же это было бы нормою, и в чем заключалась бы наша уверенность, будь эти Его слова двусмысленными? А то, что слова становятся двусмысленными всякий раз, когда мы отступаем от их естественного значения, с очевидностью явствует из различных несходных объяснений сих слов, понимаемых нашими противниками как иносказания.
И какою же нормою для нашей веры и для всей этой полемики может быть та, которая не определяет себя сама, но всякий раз должна обращаться за определением куда-то еще, отыскивая то, что должно неизбежно присутствовать всякий раз, когда мы отступаем от собственного смысла слов, превращая простые слова Господнего Завещания в некую иносказательную метафору?
Следовательно, для того чтобы такая норма была вполне определенною и постоянною, и не подлежала ни малейшему сомнению, нам следует прежде всего помнить именно собственное -простое и естественное, значение указанных нам Господом слов.
Августин обширно и весьма подробно показывает нам какими должны быть те места Писания, которые определяют и устанавливают догматы веры, и какова должна быть норма нашего рассуждения при любой полемике:
-"Нам вовсе не следует собирать и отмечать в Святом Писании места маловразумительные, двусмысленные либо иносказательные, которые всякий может толковать по собственному разумению, как ему только вздумается. Ибо вещи, которые утверждаются двусмысленно, вполне можно применять как с нашей стороны, -так и с противной. Посему мы отвечаем так: данная разновидность мест Писания является тайною, иносказательною и сокровенною. Нам же следует искать нечто явное, не требующее никакого истолкователя". Именно так учит нас Августин7.

G. Иисус Христос сообщил установление Причастия как Свою Волю и Завещание.

Устанавливая Свое Святое Причастие, Христос произносит Свое новое Завещание, которое действительно является Договором или Заветом Благодати. А в наставлении Евр 9 значение сего Завещания усиливается тем обстоятельством, что его подтверждает смерть Самого Завещателя; ибо у всех людей завещания и соглашения выражаются и объясняются собственными, простыми и ясными словами, -чтобы их подлинный и несомненный смысл был всем полностью очевиден. Тогда при каждом возникновении споров и разногласий их вполне можно будет устранять, и никому уже не удастся извращать рассматриваемые слова каким-либо иным смыслом.
Тот вред и обман, которые причиняются людям посредством употребления в завещании или соглашении двусмысленных либо вовсе никому непонятных слов, составляют грех злоречия. При составлении обычного завещания никто не будет настолько жестокосерден и нечестив, чтобы во время передачи ему завещаемого говорить столь неточно, непонятно и двусмысленно -так действуя этим на понимание наследников - чтобы по смерти завещателя их вводили бы в заблуждение любые доводы о смысле слов завещания.
Ибо никакой завещатель никогда не допустит такого завещания, которое навязывало бы наследникам тяжбу над завещанным предметом, или как-либо иначе вызывало меж ними раздор. Совсем напротив: он позаботится о том, чтобы всякую тяжбу или обман можно было бы устранить или избежать вовсе, -чтобы именно то, чего он желает после своей смерти, было выполнено безо всяких ошибок и отклонений. Если же в обычном мирском завещании (из-за недостатка у нас внимания или мудрости для точного выражения его смысла) порой и случается нечто подобное, -то сие происходит по слабости, неопытности или по неразумности самого завещателя, либо же из-за его собственного неверного понимания предмета своего завещания.
Однако относить вышеуказанное к Самому Сыну Божию - совершенно невозможно без чудовищного богохульства. И мы держимся наибольшей точности, утверждая что Христос -как Поручитель Нового Завета и Завещатель Нового Завещания, -говорил простые, естественные и понятные всем слова, -чтобы подлинный, верный и несомненный смысл Его Завета и Завещания было возможно обсудить и понять, подтвердить и обосновать без малейшего обмана или двусмысленности, -всем Его наследникам, ибо эти Его слова имеют простой собственный смысл, поскольку Самому Завещателю было вполне определенно ведомо то, что впоследствии Он огласил через Апостола Павла: какую вину принимает на себя всякий, неверно исполняющий данное Завещание.
Более того, различные несходные объяснения слов Христова установления, предлагаемые нашими противниками, ясно показывают, что происходит, если мы отступаем от их собственного простого смысла. Едва ли найдутся среди них двое согласных меж собой о том, каким именно является и к какой категории относится предполагаемое ими иносказание. И более того, совершенно недостаточно, чтобы мы просто верили, что при Святом Причастии нечто происходит. Напротив, нам следует очень внимательно следить, чтобы в отношении Воли и Завещания Иисуса Христа не сделать и не решить ничего, что бы было не точно по Воле Самого Завещателя, либо вообще ей противоречило, -чтобы нам, как Его сонаследникам, это Его Завещание не стало обузою, либо чтобы нарушив его, мы вполне справедливо не лишились и самого Eго наследства, и всех Его благ.
Само Святое Писание употребляет указанный довод: что сравнение последней воли обыкновенного мирянина с последнею Волею Сына Божия показывает нам, что все то, что считается нами допустимым и богоугодным по отношению к обычной человеческой воле, -нам следует с гораздо большим почтением соблюдать по отношению к Его последней Воле и Завещанию.
У законоведов имеется много достойных, убедительных и достаточно серьезных утверждений, показывающих что волю завещателя или любого иного лица, делающего о ней распоряжение, нам следует строго соблюдать и исполнять, исходя именно из точных слов данного завещания. Поэтому, если слова завещания несомненны и полностью нам понятны, то нам никоим образом не следует от них отступать, но напротив, - их следует принимать в их собственном, естественном и поэтому предпочтительном смысле.
Так, согласно закону:
-"Если в словах завещания нет никакой неопределенности, то всякое расспрашивание о воле завещателя совершенно непозволительно" .
-"Не следует отступать от смысла слов завещания в каком-то одном направлении, если совершенно ясно, что сам завещатель придерживается другого. Ибо для чего же еще употребляются слова завещания, если не для того, чтобы высказывать волю того, кто их произнес?"
-"Если бы мы пожелали заявить нечто противоположное, то нам было бы совсем нетрудно это указать".
-"Смысл завещания можно полностью определить из самих его слов".
Согласно закону Империи", нам следует тщательно обдумывать слова любой последней воли и завещания, а если мы от них отступаем, то следует непременно указывать причину, - иначе нам придется излишне трудиться над пониманием смысла слов завещания, и в итоге воля завещателя окажется нарушенной.
Здесь особенно примечательны слова греческой конституции: "Тщательно охраняйте слова завещания". Слово "охранять" означает произносить с благоговейной значительностью, либо подтверждать под присягой. Именно на данном основании сие применялось к посмертным указаниям, посредством которых нечто доверялось друзьям или наследникам, причем неисполнение сих указаний вызывало проклятье;
Примеры тому встречаются у Геродота, Демосфена, Эсхиния и Лисия. И именно по сей причине и предостерегает нас закон Империи о том, что к словам любой последней воли и завещания следует относиться с должным уважением, обдумывая их как можно тщательнее, с большим усердием и великою точностью. И данное выделение смысла слов завещания, как и нашего к нему отношения, прекрасно применимо к Воле и Завещанию Иисуса Христа.
Много подобных заявлений мы встречаем и среди ученых. Они свидетельствуют нам, сколь благоговейно должны мы уточнять и соблюдать слова последней воли или завещания самых обыкновенных лиц. Они учат нас никоим образом не отступать от слов завещания -именно от буквального толкования этих слов -тщательно взвешивая каждое такое слово. Ни прибавлять к ним, ни отнимать у них что-либо - совершенно недопустимо.
Ученые часто повторяют нам весьма строгое изречение:
-"При сомнении безопаснее не отступать от данных нам слов, но твердо их придерживаться, без какого бы то ни было иного их толкования".
Они определяют выражение: "держаться данных нам слов", - значением: "слова не должны толковаться нами как-либо иначе помимо их буквального чтения". А также:
-"Нам следует уважать слова завещания, следуя именно им, но никак не иным, воображаемым и неопределенным мнениям".
Как основание к тому, чтобы не отступать от слов завещателя, ученые вводят следующую аксиому: следует считать намерение завещателя именно таким, которого требует сам собственный смысл его слов, и не следует считать, будто завещатель желал то, чего он не заявлял. И также:
-"Не следует считать, будто завещатель желал чего-либо отличного от того, что он выразил своими собственными словами. Ибо пожелай он сказать нечто им противоположное, ему не составило бы труда написать именно это. Поэтому не следует считать, будто завещатель желал нечто отличное от того, что он сам выразил".
В пользу данного положения говорит и следующие юридические принципы:
-"Все указания завещания подлежат немедленному исполнению".
-"Слова указывают намерения".
-"Обо всем упущенном в записи завещателя, либо о том, что не подлежит словам данной записи, и о чем эта запись ничего не указывает, -обо всем этом ничего говорить не следует. Поэтому не следует выяснять ничего помимо того, что непосредственно записано в самом завещательном документе. Следует полностью удовлетворяться теми пределами, которые обусловлены самими словами сего документа, ибо никакое завещательное распоряжение не должно выходить из пределов, допускаемых его собственными словами. Посему каждый, кто прочитает сей документ, тем самым имеет полный ответ на данный вопрос".
-"То, о чем завещатель ничего не упоминает, следует считать не желаемым им вовсе. Завещание следует считать именно таким, каким оно было указано его собственными словами, ибо нет большего и более надежного свидетельства нашего мнения, чем используемые нами слова. И замысел говорящего определяется именно его ясно выраженными словами".
Все приведенные выше утверждения взяты нами из трудов докторов права.
Приведем ряд еще более важных утверждений ученых законоведов:
-"Мы глубоко заблуждаемся, представляя себе будто догадки приводят к законному здравомыслию". Подобно же:
-"Стремясь угадать намерение завещателя, люди часто заблуждаются по причине чрезмерного применения своего воображения".
И даже Балдус утверждает, что многие вводят себя в заблуждение, не оказывая должного уважения словам завещания, самим по себе весьма важным для понимания его смысла.
И они нас учат тому, что слова, которые можно понимать как естественно, так и юридически-то есть каждое как истинным, так и ложным, как справедливым, так и вообще неуместным, - в завещательном распоряжении следует употреблять гораздо более естественно, нежели чисто юридически: скорее в их подлинном, нежели в вымышленном значении; и скорее в присущем им собственном смысле, нежели в смысле им не' свойственном либо вовсе сомнительном; ибо в деле завещательного распоряжения слова следует употреблять именно в том смысле, который им наиболее свойственен. *
И они добавляют еще, что если нечто делается вопреки словам завещания, либо явно вопреки воле самого завещателя, либо даже просто приблизительно данной воле, -то все это полностью равнозначно. Так, Балдус приводит слова Боэция:
- "Истина не знает того, что можно понять несколькими различными способами".
Еще они учат нас тому, что при истолковании или объяснении даже тех случаев, когда подобное допустимо, нам следует делать это так, чтобы все-таки придерживаться именно слов завещания, нисколько от них не отступая, ибо все эти слова нам понятны.
Ибо иначе нам придется отвергнуть принцип, согласно которому истолкование или объяснение некоторых вполне понятных нам слов завещания, не согласующихся с остальными его словами, -не может быть точным объяснением первоначального распоряжения завещателя, но напротив является уже другим, новым, распоряжением. Последнее утверждение нам следует принимать к сведению с большою осторожностью, чтобы не искушаться истолковать Христово Завещание как некое иное Завещание, придуманное нами по нашему собственному разумению.
Ко всему сказанному выше весьма уместно'" применяется все преподаваемое риторами о буквальном значении любых выражений, как например следующие слова Цицерона:
-"Когда все изложенное уже совершенно понятно, то нам следует повиноваться решению закона, но вовсе не толковать данный закон. Ибо в высшей степени постыдно пы аться изменить рассматриваемый предмет посредством какого-либо суждения о нем, которым в действительности совершенно невозможно изменить данного предмета -именно в силу слова и буквы закона".
-"Неверно или невозможно будет для нас спорить о Завещании лица, оставившего нам собственное суждение о своем Завещании. Ибо у пишущего вполне доставало и понимания, и способности, и возможности ясно определить свое мнение^".
-"Судьи понимают, что у них совсем не останется ничего определенного, на что им полагаться, если они станут отступать от написанного".
Поэтому как в отношении самих судей, так и в отношении всех принимаемых ими решений, а также и в отношении всех остальных граждан в их обыкновенной жизни, -везде будут возникать самые серьезные основания для беспокойства, если они станут отступать от буквы закона. Ибо судьи отлично понимают, что у них тогда уже не останется ничего, чему им полагается следовать, и они окажутся совершенно не в состоянии признать кого-либо виновным в каком угодно правонарушении, исходя из любого одинаково понимаемого ими закона, - если они будут отступать от того, что в нем написано.
Именно это и произошло с нашими противниками, когда они делали вид, будто они в силах опровергнуть тех, кто призывал их к буквальному соблюдению слов Христова установления. Но они не могли опровергнуть их верно и вполне определенно, ибо некогда сами допустили и обосновали принцип, по которому слова Христового Завещания вовсе не следует понимать в их естественном смысле, то есть согласно их собственному изначальному определению.
Поэтому столь значительными оказываются здесь слова Квинтиллиона: "Каково различие между совершенно неопределенными законами и их полным отсутствием?"
Сей принцип успешно прилагается к данной полемике:
- "Каково различие между совершенно неопределенным Завещанием Сына Божия и полным его отсутствием?"
И многообразные и несходные меж собою объяснения наших противников показывают, что отступая от собственного смысла Христова Завещания, они порождают уже совершенную неопределенность.
Указанные утверждения ораторов и законоведов мы приводим вовсе не для того, чтобы заимствовать их мысли для подтверждения наших взглядов в данной, в высшей степени серьезной, полемике, но потому, что все вышеприведенные доводы, полученные из завещаний обыкновенных людей, самим Священным Писанием применяются к Воле и Завещанию нашего Господа. И если слова завещания самого обыкновенного человека нам надлежит обдумывать и соблюдать со столь великим вниманием, усердием и пониманием своего долга, чтобы ничем не нарушить воли завещателя, и чтобы ничего не делать приблизительно, либо вовсе ей вопреки, -то читателю следует серьезно задуматься о том, что же нам делать в случае Завещания Самого Спасителя, Сына Божия, -Завещания, переданного Им нам в ту самую ночь, в которую Он был предан. И Он произвел сие с величайшей серьезностью всех Своих слов, чувств и действий, -с серьезностью, именно подобающей величайшему изо всех наследий -нашему спасению.
А всякое недостойное понимание данного наследия, как объявляет нам Апостол Павел, -навлекает на нас вину осуждения. Сей его довод являет нам величайшее предостережение.

Н. Невозможно получить надежного и определенного значения слов Христова установления, если отступать от их естественного смысла.

Если слова Христова установления берутся нами только в их собственном естественном смысле, то остается лишь одно несомненное значение субстанционального присутствия, распределения и вкушения нами Господних Тела и Крови. Ибо все возражения наших противников о способе нашего вкушения Тела и Крови тогда очень легко опровергнуть.
Когда же мы отступаем от собственного, простого и естественного смысла указанных слов Иисуса Христа, то эти святые слова совершенно очевидно оказываются в подчинении у многих различных и несходных воззрений и объяснений наших противников. Поэтому каждый из них отстаивает собственное мнение, и наш разум пребывает в сомнении и в полнейшей неопределенности.
Ибо до сего времени наши противники не могут найти никакого меж собою согласия -к какой категории им следует относить [усматриваемое ими] иносказание, какого оно рода, либо каково будет верное и несомненное объяснение данных нам Господом слов установления Его Причастия. Напротив, объяснений у них ровно столько, сколько имеется самих авторов. Ибо всякий кавалер видит самой прекрасной одну лишь свою даму. Какою же может быть убежденность нашей веры среди столь великого множества самых различных Объяснений и мнений, если всегда остается известная доля неопределенности и даже двусмысленности, что слова, данные нам Самим Господом, -возможно объяснять и понимать совершенно иначе?
И поэтому доктор Лютер совершенно верно заявляет, что представ перед судом нашего Спасителя, он в свое оправдание
скажет:
-"Господь наш Иисус Христос, у нас возник спор и разгорелась полемика о словах Твоего Завещания. Известные лица утверждают, будто эти Твои слова нам следует понимать совершенно отлично от того, что указывает их естественный смысл. Однако из-за того, что между этими лицами нет никакого согласия о том, какого рода иносказанием являются Твои слова, и
к какой их следует относить категории, - то они совершенно не в силах единодушно и согласованно указать ни одного надежного объяснения, но напротив -привлекают к словам Твоего Завещания многие разные и совершенно отличные друг от друга мнения и объяснения.
Я не мог и не хотел ввергать свою веру в столь серьезную для меня полемику -во все эти зыбкие, столь разные и различные волны всяческих объяснений. Совершенно напротив, я видел, что если Твои слова брать именно такими, какими они действительно являются: в их собственном, простом и естественном смысле, -то у нас имеется лишь одно постоянное и несомненное их понимание. И посему, решив что Ты пожелал лишь одного определенного понимания Твоего Завещания, я остался при том объяснении, которое показывает нам простой и естственный смысл данных Тобою слов, побуждающий нас принять именно это единственное надежное и определенное объяснение. Ибо если бы Ты пожелал, чтобы эти Твои слова нам следовало понимать как-либо иначе, нежели в их буквальном собственном смысле,-Ты бы несомненно дал сему ясное и доступное объяснение -именно так, как Ты это сделал в тех местах Святого Писания, к которым мы свободно можем применять свое воображение, без малейшей для себя опасности, - что никак невозможно в случае Твоего Завещания".
Именно такова несомненная, определенная, твердая и неизменная убежденность нашей веры. Поскольку Ириней, рассматривая определенные правила объяснения Святого Писания на основе Апостольской Традиции, утверждает:
-"Здравым и надежным принципом является тот, при котором всякое встречаемое нами в Писании утверждение излагается в выражениях ясных и недвусмысленных".
Поэтому, как мы уже утверждали выше, в случае любого сомнения гораздо безопаснее будет не отступать от слов Святого Писания, но напротив -неотступно им следовать.

I. Судить о Божественных Тайнах надлежит лишь по Слову Божию.

Божественные Тайны и Таинства являются тем сокровенным, что полностью сокрыто от восприятия наших чувств и совершенно неведомо нашему земному разуму. И лишь Слово Божие сообщает им явность и очевидность. Поэтому, чтобы достичь должного суждения и вернейшего понимания, нам следует исходить именно из самих слов, передающих и раскрывающих нам эти Таинства. Кроме того, для каждого Таинства имеется свое собственное особое определение и выражение, вызывающее свой особенный образ в нашем человеческом восприятии. Поэтому Тайна или Таинство Святого Причастия- действительно, верно и несомненно, -определяется и понимается нами, не исходя ни из чего иного, кроме данного определения и выражения, и согласно именно тому описанию, которое является для него собственным и особенным.
И никакие нелепые представления не должны побуждать нас к отступлению от сих выражений, ибо они описывают Тайны, намного превосходящие наш разум и все наши чувства, как совершенно непостижимые для нашего понимания. И Сам Спаситель объявил Свое Слово, которым Он сообщил нам данное Таинство ради того, чтобы противопоставить его всем нашим рассуждениям, и желая свершить сие так, чтобы из этого Его Слова мы научались всему, что нам надлежит знать о сей Тайне, противостоя любому вздору, противоречащему Его Слову, ибо Сам Господь -могучий, мудрый и преданный, -объявил это Слово нам.
Иоанн Златоуст в разных своих трудах повторяет следующее непременное предостережение:
-"Будем же верить Господу всякий раз, когда Он обращается к нам, не возражая Ему даже тогда, когда то, что Он говорит, и покажется нелепым нашему разуму и всем нашим чувствам, ибо Он превыше нашего разума и всех наших мыслей.
Да будем же мы во всем, а особенно в сих Божественных Тайнах, -не делать того, что ведет нас к погибели, -но будем видеть только Его слова, их одних неуклонно придерживаясь. Ибо Его слова не могут нас обмануть, а наши чувства столь часто бывают обманчивы. Его слова не могут быть неверны, а наши чувства столь часто бывают ошибочны. Поэтому когда Он говорит: "Сие есть Тело Мое", -не будем откладывать сих Его слов в сомнении, но посмотрим на них глазами нашего разума..."
Мы не станем накапливать больше доводов и не будем больше обращаться за подтверждениями к великим писателям, однако мы очень хотим выделить для вас эти простые, ясные, надежные и заслуживающие полного доверия пункты, -ясно и кратко изложенные для нашей совести, ищущей простой, определенной, надежной и достаточной убежденности веры. Ибо все эти утверждения были выведены нами из той истинной, определенной и постоянной аналогии истолкования, которую Сам Святой Дух сохраняет для нас в Писании и наказывает нам сохранять ее впредь. И особенно для тех мест Писания, в которых объясняются и устанавливаются догматы или предметы веры именно в их собственном изложении.
Наши противники подымают великий шум о том, что при объяснении сих слов нам следует сохранять полное взаимное подобие Таинств, однако каждый из них позволяет себе (и отнюдь не из ясных принципов Писания, но напротив из своего собственного разумения),-лишь такое подобие Таинств, которое именно ему одному представляется лучше всего отвечающим его высокомерному мнению. Приводимое же нами объяснение является истинным, несомненным, понятным и вполне определенным истолкованием, исходящим из принципов самого Святого Писания.
Я с радостью признаю, что изучение всех этих доводов весьма укрепило и наставило меня самого, ибо не стану отрицать, что на меня самого оказали влияние многие благовидные доводы, выдвигаемые нашими противниками. Но зная, что Святое Писание не допускает никакого частного объяснения, я решил что существует лишь единственная совершенно-надежная аналогия истолкования любых Таинств та, которая сообщается и раскрывается нам самим Писанием, -наглядно и просто показанная нами выше, -и что именно на данное объяснение я и полагаюсь -убежденно, уверенно и совершенно надежно. Ибо Апостол Павел ясно нам заявляет:
-"Кто не различает Тела Господня -ест осуждение себе".

Позвольте нам привести в заключение весьма существенные слова доктора Меланхтона:

-"Может статься, что некое утверждение, полностью согласное с нашим человеческим разумением, покажется заманчивым праздному разуму, в особенности, если сие утверждение будет представлено в ученых понятиях и подкреплено другими учеными доводами. Но что же будет с нами тогда в момент нашего искушения, когда наш человеческий разум будет оправдывать свое отступление от давно принятого Церковью понимания? Тогда слова Cиe есть Тело Мое обернутся для нас ударами молнии.
Что ответит тогда наш устрашенный разум? Каким Писанием, каким Словом Божиим станет он себя убеждать и поддерживать, будто данное утверждение нам следует объяснять иносказательно? Тогда все вопросы данной полемики, столь восхищающие наш человеческий разум, -все доводы, столь искусно придуманные нашими противниками, что ими восторгаются даже более, нежели словами самого Писания, -все они уже не станут казаться нам столь искусными. Нам хорошо известно, как легко возбуждаются в нас представления, кажущиеся на первый взгляд столь благовидными, но совершенно противоречащие Святому Писанию...".
И также: "Если я не найду в Писании места, отрицающего присутствие в Евхаристии Христова Тела, либо объясняющего слова Христова установления иначе, чем они были записаны, -у меня не будет достаточного основания, чтобы учить других сему новому представлению, в особенности такому, которое возбуждает столь великое злословие и которому, я совершенно уверен, -нельзя оказывать ни малейшего предпочтения до тех пор, пока мы не получим его четкого и ясного подтверждения в Священном Писании".

Таковы собственные слова доктора Меланхтона.

{mospagebreak title=Глава VIII}

ГЛАВА VIII

Доводы, исходящие из взаимного сравнения, согласования и объяснения четырех мест Писания, излагающих установление Святого Причастия: Мф 26, Мк 14, Лк 22 и 1 Кор 11.

Мы уже показали в предыдущей Главе, что Писание не допускает никакого частного объяснения (2 Пет 1 :^ -Я77), но что всегда имеется лишь одно несомненное объяснение, и в особенности-тех мест Писания, в которых догматы веры рассматриваются сами по себе, то есть когда Писание ясно объясняет себя само: либо в данном отдельном месте, либо в иных своих местах, повторяющих сей же самый догмат. Все это мы ясно показали приведенными выше доводами и примерами.
Весьма полезно отметить, сколь заботливо и по какому правилу Писание дает нам свое собственное объяснение всякий раз, когда требуется, чтобы некоторое его место понималось нами как-либо иначе, нежели в его буквальном естественном смысле. Так, многие сакраментарии выдвигают нам следующий довод:
Тем самым образом, каким в Писании утверждается, что Иоанн Креститель являлся Ильею пророком [Мф11:14; Мк 9:13] (хотя не вполне справедливо, что он был таковым в действительности),-так же и о причастном хлебе, невзирая на точное утверждение Писания, что он является именно Христовым Телом, - из данного утверждения вовсе не следует, что он является подлинным, субстанциональным Христовым Телом.
Однако всю эту полемику немедленно проясняет весьма простое объяснение. Писание свидетельствует нам, что Иоанн Креститель действительно являлся Ильею пророком. И следует ли нам, без какого бы то ни было ясного и определенного утверждения Писания принимать на веру то, что представляется нашему воображению: "Нет, он не Илья пророк, ибо он никоим образом им быть не может"? Св. Писание не допускает ни какого частного объяснения, и разрешение сего вопроса нам следует искать в самом же Писании, исходя именно из него самого. Но где же искать и как же именно исходить? Конечно, исходить нам следует отнюдь не из малопонятных мест Писания, но из тех его мест, в которых данный догмат преподается и повторяется открыто и ясно. Ибо там, где указывается, что Иоанн является Ильею, Апостол Матфей добавляет слова:
-"И если хотите принять, он есть Илия, которому должно придти" (11:14).
Из этих слов Иоанн Златоуст, с пониманием дела, заключает, что Иисус Христос действительно пожелал, чтобы мы правильно поняли именно нечто отличное от буквального смысла выражения "Иоанн есть Илья". Однако он тотчас же отказывает нам в праве приписывать этим словам любое желанное нам объяснение, но напротив, -советует нам быть очень внимательными, чтобы наше объяснение имело именно тот смысл, который повторяется и в других местах Св. Писания. И мы находим что у Ин 1:21 Христос ясно и определенно отрицает: "Я не Илия", -то есть что Он Сам вовсе не является Ильею пророком. В каком же смысле имя "Илия" относилось к Иоанну Крестителю? Писание ясно и определенно поясняет нам это у Лк 1:17, где Архангел Гавриил говорит:
-"И предъидет пред Ним в духе и силе Илии".
Так же, когда у Мф 16:6 Христос говорит: "Берегитесь закваски фарисейской", -то Апостолы пытались понять эти слова буквально. Но поскольку Христос не желал, чтобы слово "закваска" здесь понималось в его собственном буквальном смысле, а желал именно его фигурального понимания (чтобы пророчество не допускало любого частного объяснения),-Он немедленно добавляет: "Не о хлебе сказал Я вам" (Мф 16:11).
И посему объяснение сего иносказания никак не является делом нашей личной свободы, но ясно преподается сим обсуждаемым нами сейчас местом Писания -что под ним нам следует понимать именно фарисейское учение. И в другом месте, где употребляются эти слова (Лк 12:1), Он сразу же добавляет объяснение: "Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие".
Точно так же все, кто записывал для нас Слово Божие, встречались с указанным затруднением; и все они неизменно повторяют те же самые понятия и догматы веры, и если в одном месте Св. Писания нечто утверждается неясно и кратко, то в другом оно непременно будет объяснено яснее и обширнее. Так, сравнивая между собою те места Писания, в которых повторяются одни и те же догматы веры, сводя их вместе и обосновывая, мы сможем в итоге определить: понимать ли нам указанные слова в их собственном смысле -именно так, как они были записаны, -либо нам следует понимать их совсем иначе; и каким же у нас будет тогда их подлинное и точное объяснение. Поэтому у нас всегда будет выполняться утверждение Апостола Петра: "Писание не допускает частного объяснения", а убежденность нашей веры будет основываться на одном лишь Божественном Откровении Святого Писания.
Отсюда ясно следует, что поскольку догмат Святого Причастия встречается не в одном только месте Св. Писания, но рассматривается и повторяется в разное время, и в различных его местах, то у нас не остается уже никакого сомнения в том, что всеми этими повторениями Святой Дух желает нам показать, что в данном догмате нам следует сохранять то же разумное обоснование и ту же самую аналогию истолкования, которые Он сохранил для нас и указал нам сохранять для применения ко всем остальным местам Св. Писания.
То есть нам следует делать выводы и решать, как именно понимать сии слова, исходя не из неподходящих мест Писания, ничего не говорящих нам об этом догмате, -но совершенно напротив, -исходя из других его мест, объясняющих и повторяющих данный догмат так, чтобы придать ему твердое и надежное объяснение. Ибо если Святой Дух действительно произвел сие, желая чтобы так было сделано и в других местах и догматах веры, для которых уже не столь опасно допустить заблуждение нашего воображения, -то Он несомненно произвел сие, желая чтобы так же было сделано и в случае сего обсуждаемого нами догмата, неверное понимание которого, как объявляет нам Ап. Павел, -навлекает на нас вину осуждения.
И само по себе повторение слов Христова установления Священным Писанием ясно и наглядно показывает нам то мнение и то основание, согласно которым Св. Дух излагает в Писании все сии вещи именно указанным нами способом. Ибо слова употребляются в нем именно такими, какими они в действительности являются, чтобы:
-либо посредством их повторения,
-либо посредством оттенков их смысла,
-либо посредством дополнений их содержания выявить именно то, что Святой Дух желает сим повторением нам преподать, показать и подтвердить: их верное, несомненное и подлинное объяснение и значение.
И поскольку в отношении сего догмата слова Христова установления являются должною нормою и основою, и поскольку они являются именно словами Его Воли и Завещания-то будем же обдумывать и оценивать их такими, какими они нам встречаются, повторяясь, во всех четырех местах Святого Писания. Тогда мы и будем выводить свое представление и решение не из каких-либо несоответствующих мест Писания, но именно из сих повторяемых Писанием утверждений: следует ли нам понимать слова Христова Завещания в смысле фигуральном, отличном от их буквального значения, либо напротив -принять и понимать их в их естественном смысле, какими они были записаны, -и на сем основании уже определить верное и подлинное значение установления Святого Причастия.
Если сии повторения ясно указывают, как мы уже объясняли посредством примеров Мф 11 и 16, - что слова Спасителя здесь не принимаются такими, какими они были записаны, и если они преподают и показывают нам, что уместно иное вполне определенное их объяснение, - то мы действительно можем благополучно отступить от естественного смысла данных слов и принять это иное их объяснение, -если все данные повторения ясно показывают и вполне определенно преподают нам, что они имеют именно этот иной смысл.
Но если все вышеуказанные повторения ясно и определенно нам этого не подтверждают, но напротив, подтверждают и поддерживают естественный смысл данных нам Спасителем слов, то было бы верхом опрометчивости, а также и великим бесчестьем, -отступать от сего естественного смысла сих слов, вводя совершенно иное, иносказательное, их объяснение.
Если бы Святой Дух действительно сего пожелал, то Он несомненно (среди всех этих поясняющих и подтверждающих повторений)-указал бы нам это ясно и определенно, -также, как в случае других догматов и других мест Писания. Поэтому если все указанные повторения поясняют и подтверждают естественный смысл данных нам слов, то истинная убежденность нашей веры может спокойно, просто и уверенно положиться на этот их естественный смысл и даже вполне способна преодолеть любые возражения и противоречия. Ибо Тот, на Чьи слова и на Чьи заверения мы полагаемся, -бесконечно честен, всесилен и мудр.
Сей главный принцип настолько несомненен, неизменен и вполне очевиден, что никто не в силах его опровергнуть. И невзирая на это, наши противники, сознавая сколь трудно его умалить, стремятся посредством всяческих софизмов и ухищрений увести людей прочь от этой твердыни истины, а саму ее уничтожить вовсе.
Мы же со своей стороны, пребывая в полной уверенности, что данный догмат следует искать именно в его собственном изложении, будем оценивать все повторения сего догмата в порядке их написания. Ибо они были записаны не каким-либо одним определенным духописателем -но именно Матфеем, Марком, Лукою и Павлом, и не в какое-то одно определенное время -но именно в разные времена. И невзирая даже на то, что точные даты их написания нам невозможно определить полностью строго (в силу различия записей Иринея, Евсевия, Феофилакта и Никифора),-однако совершенно несомненно, что первым записал их Матфей, затем Марк, третьим Лука и самым последним -Павел, повторивший эти слова Христова установления в своем Первом Послании к Коринфянам.
Данный порядок рассмотрения наглядно покажет нам с какою заботою писавшие позже -повторяя либо поясняя слова Христова установления, - показывали и подтверждали нам именно их естественный смысл. Какого же иного подтверждения своей веры остается желать любому искреннему уму?

А. Объяснение установления Причастия по Матфею 26.

Апостол Матфей первым письменно передал Церкви установление Святого Причастия таким, каким оно было вручено ему Самим Иисусом Христом в ту самую ночь, в которую Он был предан. Матфей передал его всем последующим поколениям письменно, чтобы установление сего догмата стало нормою, основанием и именно опорою нашей веры, -как пишет Ириней обо всем Писании Апостолов. Кроме того, Матфей принял данный обычай не в свою очередь от других, но именно самолично присутствуя при первом его установлении - видя свершаемое, слыша произносимое и получив Завещание Иисуса Христа научать других соблюдению завещанного (Мф 28:20). Без сомнения сам Матфей, как и каждый из Апостолов, знал -что именно распределял Христос сим первым Своим Причастием, и что именно принимали в этой трапезе все Апостолы. Также и остальные Апостолы вполне понимали: в удостоверение чего именно и в каком именно смысле применял Свои слова Христос.
Итак, Апостол Матфей передает нам описание установления Святого Причастия в следующем виде: -"Когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: "приимите, ядите: сие есть Тело Мое". И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: "пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов" (Мф 26:26-28).
Эти слова, если их с самого начала рассматривать сами по себе и по отдельности, - являются именно собственными и простыми, в их естественном, общепринятом смысле. Ко времени наступления первого Святого Причастия стол еще не был убран, поэтому Иисус употребил обычный простой, всем известный, хлеб, взяв его из оставшегося от общей пасхальной трапезы.
Так же и в слове "возблагодарив" здесь нет никакого иносказания, ибо само внешнее действие Евхаристии уже вполне соответствовало всему происходившему. И вполне очевидно, что принятие хлеба Апостолами являлось именно внешним действием, совершаемым их руками, ибо Христос брал преломленный хлеб и распределял его, давая каждому его долю, и указывая ему принимать раздаваемое И Он также сообщил им причину сего Своего действия, прибавив слово "ядите", которое здесь невозможно понять как-либо иначе, нежели вкушение их земными устами.
В отношении же указательного слова "сие" Карлштадт, в самом начале данной полемики, яростно отстаивал, что именно то самое, что распределяется, принимается и вкушается нами при Святом Причастии, -вообще не является одним и тем же, ибо род его грамматически не согласуется с предшествующим ему словом "хлеб". Однако данное заявление Карлштадта легко отвергается, ибо если согласование рода указательного слова с родом последующего существительного является действительно обычным, то сие совершенно недоказуемо в отношении существительного, ему предшествующего.
Например, когда в Быт 2:22-23 Бог, создав женщину от ребра Адама, приводит ее  к нему, Адам говорит:
-"Вот, это -кость от костей моих". И Писание совершенно ясно показывает нам, к чему именно относится это указательное слово Христова установления, когда Он объявляет: "Сия чаша..." [Лк 22:20]. Также и Апостол Павел пишет именно о "хлебе, который преломляем" [1 Кор 10:16]. Поэтому слово "сие" указывает именно на то, что распределяется, принимается и вкушается нами при Господнем Причастии. А слово "есть" (еst) объясняет нам чем в действительности это является. И слово "Тело" разъясняется здесь совершенно ясно, ибо Христос заявляет нам, что это именно Его Тело, и с помощью артикля то Он явственно подтверждает нам именно собственный смысл сего слова, столь ясно указываемый нам Лукою и Павлом.
Таким образом в отношении всех данных слов, если рассматривать их по отдельности, -они сохраняют именно свой естественный смысл, без какого то ни было иносказания. Более того, эти слова, относящиеся к распределению и вкушению нами Даров Евхаристии, употребляются в том самом смысле, который явно свидетельствует именно о том, что же действительно предлагается и вкушается. Поэтому, если мы будем рассматривать их совместно, то исходя из сего, мы уже не придем ни к какому иному смыслу указанных слов, нежели к их собственному и естественному: то есть именно к тому, в каком они относятся к самой субстанции Евхаристии: когда обычный хлеб вначале берется, а затем благословляется тем Христовым благодарением, на которое указывают нам Павел и Марк.
Наконец, уже после благодарения, хлеб внешне предъявляется, распределяется, принимается и вкушается нами: то есть именно нашими земными устами. Более того, если в отношении сего хлеба, ставшего уже Святым Даром, - то есть уже благословенного, распределенного, принятого и вкушенного нами, -нам будет задан вопрос; что же это такое? - то Сын Божий собственным Своим заявлением уже подтвердил, что сие есть именно Его Тело.
И нам обязательно нужно рассмотреть следующее противопоставление. Прежде, говоря о смоченном вином сухаре, Христос сказал бы просто: "Ешьте сей хлеб...". Однако Он говорит о хлебе Причастия: Cиe есть Тело Мое. Значит данное Тело является не просто хлебом, который после благодарения распределяется среди причащающихся и принимается их земными устами, но одновременно оно является и самим Христовым Телом, которое распределяется и принимается нами именно для нашего вкушения, как мы уже ясно показали в Главе IV при рассмотрении выражений, описывающих данное Таинство.

Описание субстанции Даров Святого Причастия приводится в самом начале его установления. В отношении же самих его слов -рассматриваются ли они по отдельности, либо в соединении друг с другом, -нет совершенно ничего, что побуждало бы нас толковать их как-либо иначе, нежели совершенно буквально.
Ибо все эти слова, взятые нами как по отдельности, так и совокупно, научают нас и утверждают в нас именно свой естественный смысл, который они свободно и сами собою указывают каждому обыкновенному человеку, читающему их либо слушающему: что субстанция Даров Евхаристии, в первой своей доле, состоит не только из одного хлеба, но в то же самое время и из Христова Тела, так что указанным внешним распределением нам предлагается, и нашими земными устами вкушается не только хлеб -но одновременно и Тело Самого Господа. Ибо в отношении данного хлеба, предлагаемого нам внешним распределением Причастия, и вкушаемого нашими земными устами, Сын Божий ясно и недвусмысленно заявляет:
-"Сие есть Тело Мое".
И никакого иного значения не может придаваться данным словам ни под каким благовидным предлогом, если только эти слова злонамеренно или насильно не отделяются от их собственного буквального понимания.
Так, Апостол Матфей, в своем описании Христова установления, передает сей догмат Церкви для всех последующих поколений одновременно и как Христово Завещание, и как Апостольское Исповедание. Ибо если бы Апостолы понимали указанные слова как-либо отлично от их написания, то Матфей, по своему обыкновению, это непременно бы указал. Ибо после слов Христа о фарисейской закваске, он пишет:
-"Тогда они поняли, что Он говорил им беречься не закваски хлебной, но учения фарисейского" (16:12).
Мы увидим, что то же самое применимо и ко второй части Христова установления. Поскольку краткость его первой части может вызывать явную двусмысленность понимания, ибо в стихах Еф 1:22-23 Церковь также называется Христовым Телом, а в Кол 2:17 Христовым Телом называется еще и субстанция, знаменуемая упоминаемой там тенью. Поэтому Матфей пишет, что Христос брал также и чашу.
Здесь наши противники немедленно подымают крик о том, что мы непременно должны признать слова Христова установления риторическими фигурами: что в слове "чаша" само понятие сего сосуда употребляется вместо понятия его содержимого. Но какого же рода данное иносказание?
Например, если поэт говорит: "Разъяренная мачеха поднесла ему отравленную чашу", - то отравленным понимается лишь содержимое чаши, но никак не она сама. Если бы мы применили сей пример к данному случаю, то Христу пришлось бы держать вино прямо в Своих руках, вообще безо всякой чаши. Они же особенно подчеркивают важность именно этой буквальности, утверждая что здесь упоминается одна лишь чаша, но подразумевается также и содержащееся в ней вино.
Поэтому мы спросим у них: относится ли слово "чаша"  только к понятию ее содержимого -или же еще и к понятию самого сосуда? Его употребление здесь несомненно происходит из представления о вмещении питья  отсылая нас к тому, что служит его вместилищем. И в этом конечно и заключается значимость и убедительность данного выражения в каждый определенный момент времени. И поскольку во время Своего Причастия Христос вполне определенно утверждает, что Он держит отнюдь не пустую чашу, говоря: "Пейте из нее все", - то Он Сам указывает, какой напиток содержится в чаше. Ибо Он говорит именно о плоде виноградном, указывая, что это подлинное вино, но отнюдь не что-то воображаемое или искусственное, как простой фруктовый напиток.
Поэтому слово "чаша" не употребляется здесь в своем собственном смысле: ни в отношении материала чаши, ни в отношении ее формы, -но оно употребляется лишь постольку, поскольку служит для обозначения как самого питья, так и вместилища сего питья, -либо в качестве одной лишь его возможности, либо в самой действительности.
И за этими словами Писания следует вполне понятное объяснение: что Христос берет в руки чашу, действительно содержащую питье. Поэтому слово "чаша" имеет и сохраняет свой естественный смысл -содержащего питье сосуда. И если кто-либо будет по прежнему упорно настаивать, что это всего лишь риторическая фигура, то пусть он выводит свое объяснение не откуда-то еще, но ясно усматривает его именно в самих словах Христова установления, показывающих одновременное присутствие именно двух вещей -как чаши, так и самого питья, - что мы вскоре покажем еще более наглядно. Именно такого понимания слов последней части Христова установления мы хотим, именно к нему мы стремимся, и именно на нем мы упорно настаиваем.
И поскольку жидкость берется не пустыми руками, но именно сосудом, то Он и взял эту чашу, причем взял ее именно из-за содержащегося в ней плода виноградного, чтобы предложить его Своим ученикам для питья. И взяв чашу. Он возблагодарил:
-но не так, как прежде в связи с пятью хлебами (Мф 14:19),
-и даже не так, как прежде в сей Последней Вечере, предлагая общую чашу [Лк 12:17], или разливая, по древнему обычаю, чашу возлияния [ср. с чашей в Гефсиманском саду, - Мф 26:39],
-но именно для того, чтобы посредством данного Таинства сей плод виноградный получил, по словам Иринея, иное, новое предназначение: Христовой Крови.
И завершив благодарение, Он подал чашу Своим Ученикам, чтобы они вкусили ее содержимое своими земными устами, то есть именно пили из нее, ибо Он ясно сказал:
-"Пейте из нее все".
До сих пор здесь все было просто и ясно. Теперь же возникает вопрос: что именно распределялось среди Апостолов при их причащении сею благословенною чашею, что именно вкушали они своими земными устами-то есть, что именно они пили?
Ибо в том, что перед самим Его благодарением в чаше находился один лишь плод виноградный -в этом у нас нет ни малейшего сомнения. Но ввиду благословения его причащающими словами Самого Иисуса Христа, нам будет вполне уместно спросить наших противников: присутствует ли и теперь в сей чаше лишь тот же самый виноградный плод?
Потому, что Сам Сын Божий наглядно показывает и заявляет -и не немногими непонятными словами, а именно многими и понятными: что же в действительности распределяется сею благословенною чашею (то есть пьется из нее нашими земными устами). Ведь Он совершенно ясно нам утверждает:
Cиe есть Кровь Моя Нового Завета за многих изливаемая...
Однако Матфей добавляет сюда еще слово "для", указывая нам явное, прекрасно все объясняющее, противопоставление ["...для отпущения грехов", -НП\.
Ибо прежде они пили общую чашу лишь для утоления своей жажды, а также был еще в Ветхом Завете и обычай чаши возлияния. Однако Сам Христос уже прежде ясно и недвусмысленно объявил о том, что Он прекращает сто традиционную трапезу. И обычный, хорошо всем знакомый, пасхальный ужин Он завершает особым обрядом, при котором объявляет, что впредь Его больше уже не будет с учениками, как мы еще покажем сие далее, описывая повествование Луки [22:17-18].
Поэтому ученики вполне могли спросить, какова будет Его Воля о них, ибо завершая вечерю, Христос уже вновь обращается к ним и предлагает им чашу, причем делает сие весьма повелительно. И Он указывает причину тому, употребляя эту частицу "для". Он говорит им: "Пейте", -не потому, что это обычная общая чаша и они просто желают пить, но также и не потому, что это их древнее символическое возлияние, -ибо все завершают Его слова: Пейте, cиe есть Кровь Моя.
И поскольку в отношении вина благословения сказано, что это именно Христова Кровь, то простой и естественный смысл этих слов заключается в том, что вторая часть установления Причастия также обозначает две сущности: вино и Христову Кровь;
-но вовсе не потому, что в чаше присутствует лишь вино, а Кровь от нее далека, как от земли небо;
-и не потому, что мы просто обязаны себе представлять оба способа присутствия, распределения и вкушения нами вина и Крови.
Последнее понимают и наши противники, когда само Христово свидетельство вынуждает их признать, что Святые Дары состоят не только из внешних признаков вина и хлеба, но одновременно являются и Кровью, и Телом. Однако затем они изобретают представление, будто отсюда вовсе не следует чтобы Христовы Тело и Кровь присутствовали здесь, на земле- там же, где присутствуют хлеб и вино Святого Причастия.
Вовсе не является столь уж необходимым, заявляют они, - чтобы одновременно: и хлеб, и Тело; и вино, и Кровь, -совместно присутствовали во внешнем распределении и предложении и принимались нашими земными устами. Ибо для нашей веры, утверждают они, [иное -не материальное] присутствие и вкушение их нами -не менее действительно, действенно и несомненно.
И можно вполне развивать далее и разукрашивать более все эти благовидные и превосходно измышленные рассмотрения, -особенно если они не вступают в прямое противоречие со всеми другими местами Писания. И нам вполне можно было бы принять к сведению все эти соображения наших противников, если бы Сам Спаситель в Своем установлении не преподал нам того, что Дары Причастия состоят лишь из хлеба- и из Его Тела, а также из вина -и из Его Крови, -и не из чего иного!
Однако в действительности Он учит нас не только сему, но также простыми и совершенно ясными словами заявляет, что Его Причастие состоит именно из сих двух вещей, поэтому в настоящем его отправлении, происходящем здесь, на земле, в собрании Церкви: и хлеб -и Тело, и вино -и Кровь предлагаются именно внешним распределением для вкушения их именно земными устами всех причащаемых. И не только хлеб и вино, но и сами Тело и Кровь одновременно вкушаю все причащаемые. Ибо о том, что именно предлагается им внешним распределением и принимается ими для вкушения, Христос указывает и заявляет:
Cиe есть Тело Мое, -и, -cиe есть Кровь Моя.
Даже наши противники не отрицают, что именно таким является собственный, простой и естественный смысл этих слов. И поэтому они ищут в них иносказание, чтобы иметь повод оставить сей естественный смысл. Но мы уже показали, что совершенно недопустимо измышлять риторические фигуры всякий раз, когда это будет угодно нашему представлению.
Поэтому посмотрим на сами слова Христова установления:
действительно ли нам следует понимать выражения "сие есть Тело Мое" и "сие есть Кровь Моя" просто как некие иносказания?
В действительности, в первой части сего установления Ап. Матфей просто пишет: "Сие есть Тело Мое". Но в своем описании второй части данного установления он применяет также и многие понятные объяснения, которые не только явно указывают нам, но также и побуждают, и вынуждают нас сохранять именно собственный смысл этих слов. Ибо Сам Христос не просто употребляет вполне очевидные слова "сие есть Кровь Моя", но добавляет и слова "Нового Завета": "Сие есть Кровь Моя Нового Завета". И совершенно несомненно, что Кровь Нового Завета никак не тень, не фигура, не символ, не образ и не кровь тельца или агнца, - но именно Кровь Самого Спасителя (Ев 8; 9).

И данного Его утверждения для нас должно быть совершенно достаточно. Но именно ради того, чтобы вполне наглядно, глубоко и особо торжественно показать, насколько решительно, искренне и серьезно Он желает именно нашей веры,
-в то, что распределяемое и принимаемое благословенною причастною чашею действительно является Его собственною Кровью, -Христос:
-во-первых, убедительно заявляет: "Сие есть Кровь Моя";
-во-вторых, добавляет ясное выражение "Нового Завета";
-в-третьих, -повторяет и подтверждает то же самое вновь;
- чтобы у нас не оставалось уже ни малейшего сомнения в том, что это и есть Его наиболее серьезное и наиболее выразительное заверение: Cиe есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов [Мф 26:28].
Конечно же, наш Спаситель излил за нас, во оставление наших грехов, -не образ, не символ, не вино и вовсе не какую-то риторическую фигуру, -но именно саму Свою Кровь, -ту самую Кровь, которою Он обрел в Себе Церковь (Деян 20:28).
Этот собственный, вполне естественный смысл слов Христова установления значительно поясняет и подтверждает следующее противопоставление. Не столь давно в сей же Последней Вечере все они соучаствовали в крови Ветхого Завета: то есть, в той крови пасхального агнца, которая была набрана, согласно Исх 12:22, в сосуд и иссопом помазана на перекладину и оба косяка входной двери дома. Посредством такого противопоставления Христос говорит:
-"В сей благословенной чаше Я наделяю вас не кровью Ветхого Завета, бывшей прежде у вас в сосуде как некий символ, - но Я предлагаю вам именно Мою собственную Кровь-Кровь Моего Нового Завета. И вы будете не кропить ею косяки дверей, но прилагать ее к самим себе".
-Но каким же образом?
-"Пейте ее все".
-Но что же именно пьем мы сею благословенною чашею?
- Cиe есть Кровь Моя Нового Завета!
Облекая Свои слова в данную форму, Христос тем самым приводит нас именно к противопоставлению, то есть к сравнению с тем случаем, когда указанная заповедь Ветхого Завета утверждалась, подтверждалась и предназначалась народу Самим Господом Богом.

У Моисея мы читаем слова: "Вот кровь Завета" (Исх 24:8), или в греческой записи: iVdouV to aima thz diaqhvkhz. Во времена Христа и Его Апостолов, как мы знаем из Евр 9:20, эти слова читались как: "Это кровь Завета" ( touto toV aimav thz diaqhvkhz ). Христос перенял заветную форму сих слов, желая самим их употреблением указать на различие между этими Старой и Новой Заповедями: "Cиe есть Кровь Моя Нового Завета" ( touto toV aimav mou toV thz kainhz diaqhvkhz ).
И поскольку сия прежняя Заповедь была утверждена как перед Богом, так и перед людьми: перед Богом -через жертвоприношение и окропление Алтаря кровью жертвенного животного, а перед людьми -так, что тою же самою жертвенною кровью кропили еще и людей;
-чтобы одною и тою же кровью сия Заповедь была утверждена Богом, и подтверждена, и удостоверена самими людьми. Ибо не было никакого различия между тем, как сия ветхозаветная Заповедь утверждалась Господом Богом, и тем, как ее применение и удостоверение осуществлялись самими людьми. И то, и другое удостоверялось именно одною и тою же кровью.
Тем же самым образом, при удостоверении Своей Новой Заповеди, Иисус Христос говорит, что изливает Свою Кровь ради искупления людских грехов; то есть излитием Своей собственной Крови Он утверждает и подтверждает эту Заповедь Нового Завета совместно с Небесным Отцом. Но из-за того, что Он пожелал утвердить сию Заповедь и сей Завет также и со Своими Учениками:
-то есть, к ним сию Заповедь и сей Завет применить, и перед ними их удостоверить, чтобы у них было Его поручительство, на которое они вполне могли бы полагаться, пребывая в сей благодатной Заповеди,
-Он и свершил данное утверждение, применение и удостоверение ее со Своими Учениками посредством той же самой Своей Крови, которая является Кровью Нового Завета, и излитием которой Он утверждает и подтверждает сию Заповедь совместно с Небесным Отцом.
Поэтому Иисус Христос одновременно является и Посредником, и Поручителем сей Новой Заповеди, соединившим вместе обе участвующие в сей Заповеди стороны с помощью Своей собственной Крови: так, чтобы сия Заповедь была утверждена, подтверждена и удостоверена обеими сторонами.
И Он употребляет выражение "Кровь Нового Завета" именно в двух значениях: во-первых, -по отношению к Богу и во-вторых, -по отношению к людям.
По отношению к Богу Христос, благодаря излитию Своей Крови, ввел Отца Небесного во Святую Святых, -чтобы пред Отцом Он мог подтвердить и удостоверить сию Новую Заповедь , или сей Новый Завет.
А по отношению к людям эта Кровь называется и является Кровью Нового Завета потому, что саму эту Кровь, принесенную Христом во Святую Святых, Он излил именно за нас. чтобы этим Его Деянием сия Новая Заповедь, утвержденная и подтвержденная Им пред Небесным Отцом, -была бы утверждена, подтверждена и удостоверена Им также и перед всеми людьми.
Сей способ удостоверения Господь Бог Сам определяет в Ветхом Завете, указывая окропление кровью в Исх 24:6, Числ 19:4 и Пс 50:9. А в Новом Завете, помимо самого установления Святого Причастия, данное применение производится также нашею верою (1 Пет 1:2). И устанавливая Свое Причастие, Иисус Христос ясно указывает нам его новый, особый и совершенно необычный способ, говоря:
-"Пейте все, ибо сие, вкушаемое вами от благословенной чаши, есть Кровь Моя -Кровь Нового Завета".
Наши противники никак не могут отрицать, что именно таким является собственный естественный смысл слов данного установления, понимаемых нами безо всякого иносказания, в их самом простом и обыкновенном значении. Единственное их возражение заключается в том, что этот смысл кажется им нелепым и противоречащим другим утверждениям Святого Писания. Однако их доказательство совершенно не убеждает нас отступить от этого естественного смысла указанных выше слов и принять какое-либо иное их объяснение, которого Сам наш Спаситель, словами Своего собственного установления- не преподавал и не указывал вовсе, -как мы уже ясно изложили это в Главе VII.
Таким образом, в данном описании Ап. Матфея мы не находим ничего, что бы указывало нам на необходимость нашего отступления от буквального значения слов Христова установления. Совсем напротив: то, что подтверждает и укрепляет их собственный естественный смысл- настолько понятно и ясно, что просто возвращает нас вновь к тому, что мы уже говорили выше об истинной аналогии истолкования, и поэтому мы совершенно не видим, что же можно сказать о данном предмете еще яснее и проще.
Если же, как мы и обязаны, -мы захотим взять истинное описание сего предмета из слов Самого Спасителя, - тогда любому верному сердцу уже не останется просить ничего более того, что уже было преподано и подтверждено собственным естественным смыслом слов Его установления,
- способом несомненным, ясным и вполне определенным;
- если только человек не решит отступить от Его ясного заявления лишь из-за того, что собственные суждения уводят его прочь от естественного и уже наглядно нами показанного смысла сих слов.
Эти слова Спасителя несут нам все виды учения и сладчайшего утешения души в отношении пользы и употребления того, что именно распределяется и вкушается нами при Святом Причастии. Каким же еще более высоким обетованием и поручительством могла быть удостоверена перед верующими сия Новая Заповедь, нежели самою Христовой Кровью, излитием которой эта Новая Заповедь и была освящена и подтверждена Им пред Небесным Отцом?
И учение о пользе и применении Святого Причастия мы еще будем повторять и подробнее объяснять далее. В этом же пункте мы хотели рассмотреть и объяснить лишь те утверждения, которые относятся непосредственно к самой субстанции Святого Причастия. Ибо нам следует сохранять и усердно соблюдать следующее правило, уже приводимое нами в предшествующих Главах: в словах Христова установления строго различать, учитывать и объяснять прежде всего то, что присуще самой субстанции Святого Причастия; и лишь после этого мы будем уже описывать его несомненную пользу и явное применение.

В. Объяснение установления Причастия по Марку 14.

Тех утверждений в описании Ап. Матфея, которые полностью подтверждают естественный смысл слов Христова установления, должно быть вполне достаточно, чтобы удовлетворить всякого, кто честно ищет простую истину сего предмета, даже если бы в Писании и не было дальнейшего ему объяснения.
Но для того, чтобы наша вера имела гораздо большее подтверждение и еще более определенную убежденность в отношении сего догмата, Святой Дух позаботился повторить описание Христова установления уже после Матфея еще несколько раз, -чтобы самою заботою о сем повторении научить нас не искать нигде более точного объяснения и не выводить его уже ниоткуда больше.
Поэтому Он был озабочен именно тем, чтобы слова данного установления были прилежно повторены в четырех местах Святого Писания, - чтобы лишь в них одних мы искали и лишь из них выводили единственное верное их объяснение. И отнюдь не желая проявлять излишней строгости, мы все же должны отметить то воистину великое безрассудство, с которым наши противники столь беспечно пренебрегают сим указанием Святого Духа.
Спустя несколько лет после Матфея пишет свое повествование также и Евангелист Марк; и он также повторяет нам слова Христова установления. Кроме того, так же, как мы научаемся от Матфея и Христову изложению, и Апостольскому Исповеданию сего догмата веры, -так и Марк показывает нам какой именно смысл сего догмата Апостолы передавали своим ученикам и всем остальным слушателям, и с какою верою воспринимала его вся Перво - Апостольская Церковь.
Ибо хотя Марк и не был Апостолом и действительным очевидцем отправления Христом Его Причастия в той верхней комнате в Иерусалиме, и слышавшим слова Христова установления непосредственно от Него Самого, -но либо от Ап. Петра, -как о сем повествует предание, -либо от какого-то другого Апостола он получил те самые сведения, которые он и описал в своей истории Благовествования.
И именно так, как он их получил, он честно и преданно записал их, придав им тот же смысл, который, как он слышал, придавали им в своих объяснениях и сами Апостолы. Поэтому он все время повторяет почти все написанное Матфеем, употребляя почти те же его слова; однако некоторые вещи -там, где сие особенно необходимо, -он объясняет еще понятнее и полнее; как, например, о грехе против Святого Духа, о том, почему богатые не войдут в Царство Божие и так далее.
В действительности же самим сим повторением слов Христова установления он стремился пояснить нам некоторые дополнительные подробности. Ибо там, где Ап. Матфей применяет слово "возблагодарив" ,-там Марк использует слово "благословив", -столь угодное Ап. Павлу, что он в 1 Кор 10:16 следует именно Марку.

Марк стремится показать нам, что это не то благодарение, которое производится при благословении обычной трапезы, как в 1 Тим 4:3 или у Лк 22:17, где Христос Сам, завершив пасхальный обряд, взял чашу и возблагодарил Господа. Марк употребляет слово "благословлять", потому что оно указывает на особую силу Божественного Слова, -такую же, как и при описании чуда с пятью хлебами, умножившимися столь удивительным образом, что они накормили пять тысяч людей. Здесь и Матфей, и Марк, и Лука все употребляют именно слово "благословлять".
Однако, в силу того что хлеб Св. Причастия воспринимает особое назначение от Всевышнего через божественную силу Христова Слова, посредством которого он и является Христовым Телом, а вино Христовою Кровью, -Марк употребляет слово "благословлять" ради того, чтобы показать что оно обладает тою же силою и имеет то же значение в данном месте Св. Писания, что и слово "благодарить", которое и сам он далее употребляет во второй части своего описания Христова установления.
В этой второй части Христова установления, там где у Матфея написано:
-"Пейте из нее все", -Марк пишет:
-"И пили из нее все".
Этим он не только указывает что Апостолы послушно исполнили все завещаемое им Учителем, но и явно показывает нам, что именно имел в виду Христос в Своем установлении, употребляя слово "пейте". Ибо некоторые лица пытаются двусмысленно рассматривать это слово "пейте", -в одном том же месте Святого Писания! -как будто оно одновременно имеет два противоположных значения: и пить нашими земными устами, и не пить ими, но постигать одною лишь верою, -что они относят: первое -к вину, а второе -ко Христовой Крови.
Однако Евангелист Марк явно разрушает это их утверждение. Он заявляет, что все Апостолы пили одну чашу, шедшую среди них по кругу, то есть что они все вкушали или отпивали из сей чаши ртом. Затем он добавляет утверждение о том, что именно вкушали они из сей благословенной чаши. "Сие есть Кровь Моя", -указывает нам Марк. Следовательно все они пили, или вкушали устами, не только вино, но одновременно именно саму Кровь.

Однако в этих словах Христова установления, о которых теперь ведется полемика, Марк ничего не меняет, ничего к ним не добавляет и не подставляет в них ничего указующего на его желание осветить эти слова в каком-то ином смысле либо в своем понимании, отличном от уже сказанного. И он повторяет нам те же самые слова во всех тех же подробностях, как бы благоговейно отмечая каждый слог: "Сие есть Тело Мое... Сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая".
Однако Эколампадий исключает то очевидное обстоятельство, что эти слова, о которых теперь ведется полемика, повторяются слог за слогом в сих двух местах Святого Писания. Он считает, что мы не можем прийти к ясному заключению именно потому, что предмет нашего спора наоборот столь невразумителен в них обоих, как если бы они оба вообще были всего лишь единственным местом Св. Писания.
Но мы обращаемся к самому значительному для нас свидетелю-Апостолу Павлу, который пишет: "Писать вам о том же для меня не тягостно, а для вас назидательно" (Флп 3:1). Он употребляет слово aVsfalevz, выражающее именно убежденность -вполне подтвержденную и потому несомненную, и не опровергаемую никаким пустословием, выдаваемым за учение;
-убежденность, в прямом смысле проверенную по самым надежным критериям и потому пребывающую под защитою достоверности, и не допускающую никакого обмана.
В этом смысле данное слово употребляется у Лк 1:4 и в Де-ян21:34 и 25:26. Письменно подтвержденное поручительство по-гречески называется aVsfavleia. Поэтому указанное правило Апостола Павла гласит: один и тот же догмат веры Святое Писание повторяет нам теми же самыми словами для того, чтобы данное повторение подтверждало и удостоверяло убежденность нашего исповедания, -так, чтобы мы пребывали в нем под надежнейшею защитою простого и естественного смысла слов Христова установления от всякого суесловия.
И поскольку Марк сохраняет, почтительно повторяя, те же слова Матфея, то сим своим повторением, сим наиболее понятным доводом, он доказывает и подтверждает простой и естественный смысл сих данных нам слов, как он это делает во всем своем повествовании Евангелия. Но там, где он желает что-либо нам пояснить, он употребляет другие поясняющие слова.
Поэтому здесь мы установили, что если бы Святой Дух пожелал, чтобы указанные слова Христова установления понимались нами как-либо иначе, нежели в их буквальном смысле, -то Он бы не повторил сих самых слов, а употребил бы вместо них, либо добавил бы к ним еще, -также и некоторое указание, из которого мы вполне смогли бы заключить, что эти слова нам следует объяснять иначе, нежели их простым буквальным значением.
Тем не менее, в данном повторении Марка нам весьма полезно видеть благочестивую простоту Перво-Апостольской Церкви и истинное послушание веры, ибо ученик Апостолов Марк столь добросовестно сохраняет для нас указанные слова, дорожа ими именно потому, что они были преподаны Апостолам Самим Господом и записаны для нас Матфеем, именно как слова Воли и Завещания Сына Божия.

С. Объяснение установления Причастия по Луке 22.

После Матфея и Марка Евангелист Лука является третьим, повторяющим слова Христова установления с тем же самым намерением, которое мы столь часто обосновываем ныне.
И кроме того, Лука был не Апостолом, а спутником и соработником в служении Ап. Павла, и в своем повествовании Евангелия он признает, что принял все эти сведения от тех, кто были свидетелями и служителями Христова учения, то есть от самих Его Учеников-Апостолов. Но в своем повествовании об установлении Своего Святого Причастия он повторяет нам слова Матфея и Марка уже не столь часто, сколь слова Апостола Павла. Ибо эти слова Павла он воспроизводит уже почти полностью так же. Следовательно, нам теперь вполне очевидно, что Лука воспринял вид Христова установления именно от Апостола Павла, чьим спутником и соработником он являлся.
Но Ап. Павел получил те слова установления, в том самом виде, в котором он передал их далее, -уже после Господня Воскресения. Он получил их уже не от Человека, но от Самого Сына Божия,-и не когда Христос пребывал в Своей немощной плоти в той верхней комнате Иерусалима, -но уже после Его Вознесения к Отцу, и после воцарения Его, во всей Его Славе, одесную власти и величия Вседержителя.
Сие повторение Самого Сына Божия означает, что' более всего -и притом сколь возможно яснее, -Он желал нам показать, что само по себе Его Вознесение и восседание одесную Отца никоим образом не отменяет и не опровергает собственного естественного смысла слов установления Его Святого Причастия. Ибо после Своего Вознесения и уже восседая одесную Отца, Он преподает Павлу установление Своего Причастия именно в таком виде, который подтверждает нам собственный смысл данного установления еще более ясно и убедительно, нежели когда Он делал сие, пребывая еще на земле, в той самой верхней комнате, словами, записанными Матфеем и Марком, что мы еще будем объяснять далее. Сей довод, проистекающий из самого времени сообщения Павлу слов Христова установления, нам следует изучить особенно тщательно.
В свою очередь, и сам Апостол Павел в своем наставлении 1 Кор 11 объясняет, как именно он получил от Господа сея вид установления Его Причастия, и как он передал его Церкви. (Далее мы еще будем говорить о сем месте Писания.) А его верный и преданный спутник Лука уже одним своим повествованием ясно показывает, как именно объясняет сию традицию сам Павел.
Безмерная милость нашего всеобщего Спасителя -принимать и постигать которую нам следует с глубочайшею благодарностью, -состоит в том, что благодаря Своему отеческому милосердию Он стремится преподать Своей Церкви сколь возможно полное понимание сего наиважнейшего догмата веры, ибо Он ведает, что наше неразличение Его Тела в Дарах Евхаристии налагает на нас тяжкую вину Господнего осуждения.
Ибо именно для того, чтобы мы могли устранить любую неясность или двусмысленность, избегая любых оснований для заблуждения и всяких причин для спора, и чтобы у Церкви были не только сами слова установления Причастия, но одновременно и тот подлинный смысл, и то верное объяснение этих слов, какими они были получены из уст Самого Иисуса Христа, -Он Своим собственным голосом дважды дает нам установление Своего Причастия, причем повторяет его еще и впоследствии.
Первый раз это было в той верхней комнате в Иерусалиме в ночь, в которую Он был предан. И Он Сам позаботился еще и о том, чтобы сие было сделано двумя очевидцами', Матфеем и Марком, и было записано для всех нас в тех же самых Его словах. Впоследствии, уже после Своего Вознесения, Он во второй раз Своим собственным голосом произносит эти слова Павлу, объясняя сим Своим повторением, считает ли Он что-либо в этих словах требующим нового разъяснения.
И кроме того, Он позаботился повторить их именно так, поручив записать их на память и назидание всем последующим поколениям Церкви еще двумя подтверждениями": Луки и Павла. Поэтому всякий, кто отступает от сих повторяемых Спасителем слов, ища какого-либо иного объяснения, -подходит к предмету дискуссии уже с собственным, взглядом; ибо такой человек, без сомнения, высокомерен и неблагодарен пред взыскующею заботою и отеческим милосердием единородного Сына Божия, нашего Учителя и Спасителя, Которому Одному дано открыть и прочесть закрытую для всех нас Божественную Книгу (Откр 5:5],
Вполне очевидно, что повторяя Свои слова Апостолу Павлу, Христос желает объяснить ему все, что в тех, сказанных Им Своим Ученикам словах (в той верхней комнате Иерусалима),- могло кому-то показаться чересчур кратким, неясным либо вовсе двусмысленным. Например, из-за того, что из описаний Матфея и Марка невозможно ясно и точно определить, был ли Его завет о Причастии всего лишь личным указанием для самих Апостолов, и лишь на то данное время (также, как Его указание Петру идти по воде), или же он является всеобщим Завещанием для всей Церкви, на все времена Нового Завета, - Христос, повторяя эти слова Павлу, присоединяет к ним также и следующие: "Сие творите... в Мое воспоминание".
И Павел объясняет сии слова так: "Всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, -смерть Господню возвещаете, доколе Он придет" (I Кор 11:26).
Подобным же образом указательное слово ясно показывает на что именно Он ссылается, говоря: "чашу сию"; -что Он еще точнее указывает нам на само обстоятельство времени, ибо прежде Он говорит: "после вечери". Таким образом у нас не остается уже никаких сомнений в том, что повторением сих, вызывающих ныне столь острую полемику, слов - уже после Своего Вознесения, -Иисус Христос преподает нам именно их собственный, подлинный и несомненный смысл.
В давнее время в Азии, когда Керинф, своим ловким и хитроумным истолкованием утверждая свои богохульные представления, извращая писания других Евангелистов, -то благочестивые, любящие истину люди, придя к Апостолу Иоанну, упрашивали его, говоря, что поскольку он возлежал на груди Самого Господа, то ему следует своим собственным исповеданием и историческим свидетельством положить конец сему крайнему богохульству.
Так же и мы, смущаемые ныне сею опаснейшею полемикой о словах Воли и Завещания Иисуса Христа, -поступим именно данным образом. Ибо если мы уверены, что после Своего Воскресения Христос действительно повторил Павлу Свое установление так, что объяснил в нем многое гораздо яснее и понятнее, чем прежде Апостолам, -то будем же подходить к сему Его повторению как к подлинному намерению Спасителя по отношению к этим Его словам, вызывающим ныне такую по* лемику, -не из собственных мудрых доводов или предположений, -но будем учиться, исходя именно из Его собственных слов. Ибо указанные слова воистину являют нам то единственное, особенное и несомненное средство, которым мы и можем достичь глубокой и твердой убежденности всей нашей веры.
Поэтому вместе со всем остальным. Лука сохраняет и те же самые слова о благодарении, распределении, принятии и вкушении нами причастного хлеба. И, повидимому, решив говорить лишь о том, что именно распределяется и принимается нами при сем Причастии, -он опускает употребляемые Матфеем и повторяемые Марком слова "приимите, ядите".
Однако именно те слова, которые вызывают ныне такую дискуссию, он не только повторяет еще раз, но и вполне понятно их объясняет: отмечая все обстоятельства Св. Причастия, прибавляя весьма исчерпывающее пояснение, -и даже показывая различие между нашим сокровенным и духовным вкушением. Поэтому уже не остается ни малейшей возможности двусмысленного понимания данных слов каждым, кто серьезно решил пребывать в Слове Самого Сына Божия, - именно таком, каким оно Им было указано.
Ибо весьма немаловажно добавление Луки о том, что установление Святого Причастия имело место уже именно после вечери [22:20], то есть после завершения всей, предшествующей Причастию, трапезы. Лука очень ясно и тщательно записывает весь точный порядок событий, имевших место при Господнем Причастии. Прежде всего, Иисус Христос вместе со Своими учениками ест пасхального агнца и, вне всякого сомнения. Он придерживается обряда, предписываемого в Законе Богом:
стоя, поспешно, с препоясанными чреслами и с посохом в руке (Исх12:11).
Евангелисты не описывают сего обряда, также как и всех остальных иудейских обрядов, поскольку тогда они еще были известны всем. Однако совершенно ясно, что сия ветхозаветная трапеза в действительности была изображением, символом или образом, указующим нам на Самого Мессию - Иисуса Христа, окончательно завершившего ее словами:
- "Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего Страдания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока она не совершится в Царствии Божием" [Лк 22:15-16].
И пусть тот, кто владеет древне-еврейским, -расскажет вам, что согласно древнейшим хроникам, сия пасхальная трапеза по обряду Закона завершается так. Постояв, все садятся за общий стол, распустив пояса и отложив посохи в сторону. Сей порядок Последней Вечери явствует и из стихов Ин 13:4-5, где Иисус снимает верхнюю одежду и начинает омывать ноги ученикам, конечно уже снявшим обувь.
Следовательно, они уже полностью завершили пасхальное вкушение агнца, по обычаю требовавшее препоясания чресел и нал чия обуви на ногах. Однако в то время, когда Христос омывал Своим Ученикам ноги, эта трапеза все еще продолжалась. Завершив омовение. Он вновь возлег у стола и тогда уже распределял хлеб. И поскольку сия новая трапеза была уже не пасхальной по обряду Закона, то она была другой, обычно немедленно следовавшей за первой.
Феофилакт объясняет указанное место у Луки так. Христос, в Последней Своей Вечере, возлежал у стола так, что Иоанн преклонил голову Ему на грудь, чего он никак не мог сделать во время обычной пасхальной трапезы". И Христос завершает сию вторую, обыкновенную, трапезу согласно иудейскому обычаю, именно так, как сие описывают древние хроники. Ибо Он:
-"взяв чашу и благодарив, сказал: "приимите ее и разделите между собою, ибо сказываю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие"" (Лк 22:17-18).

А затем, когда уже и пасхальная, и сия последняя трапеза, обе были завершены согласно общепринятому обычаю, -Он и установил новое вкушение, присущее уже Его Новой Заповеди, -то самое вкушение, которое Ап. Павел и называет Господним Причастием. Именно его имеют в виду и Лука, и Павел, говоря "после вечери" (Лк 22:20; 1 Кор 11:25).
И далее, Христос, повторяя Ап. Павлу слова Своего установления, столь тщательно указывает весь порядок действий той Последней Вечери, и столь же подробно желает описать его через Луку, что это Господне Причастие Его Нового Завета уже самим своим порядком действий отделяется ото всех остальных трапез: как мирских, по природной необходимости, -так и священных, ритуальных или символических, -таких, как ветхозаветное едение пасхального агнца.
И поэтов исполнение Его Завещания оказывается совершенно бесполезным для того, кто настаивает, будто нам следует объяснять слова этого Завещания словами установления пасхальной трапезы. Равно бесполезны и утверждения тех, кто воображает, будто установление Причастия содержит одно лишь символическое представление: как хлеб является пищей для нашего тела -так и Христос является пищей для нашей души. Ибо данный символический смысл приложим к любой, самой обыкновенной пище, как у Ин 6, где случай с пятью хлебами применяется Христом для наставления о нашем духовном вкушении. Однако Христос отделил Свое Святое Причастие от всех остальных трапез, мирских либо символических, уже самим порядком следования событий.
Вы спросите: "Но какое же значение это имеет для понимания нами слов "Сие есть Тело Мое"?" Огромное. Поскольку вкушение пасхального агнца было уже завершено, а также была закончена и мирская трапеза, то Спаситель, взяв в руки хлеб и возблагодарив, преломляет его и предлагает Своим ученикам, указывая им принять и вкусить его, -то есть ясно указывая нам на то, что уже самим порядком свершения всех этих действий Он сообщает нам нечто новое и особенное.
Кроме того, нам также задают вопрос и о том, что именно предлагает Христос Своим ученикам посредством сего внешнего распределения: то есть, что Он указывает им принимать своими устами? Разве Он предлагает им обыкновенный хлеб из-за нужды в нем их человеческой природы? Ни в коем случае. Ибо Он уже завершил указанную мирскую трапезу Своим святым обещанием не принимать ее впредь. Но тогда, быть может, Христос предлагает, а Ученики вкушают нечто образное, символическое, подобное тому, как они вкушали с опресноками агнца? Но ведь только что Христос уже полностью завершил все Свои символические действия. Так что же такое Христос предлагает, а Его ученики вкушают, если это не обыкновенный, не образный и не символический хлеб?
И Иисус Христос - Воплощенная Истина, Премудрость и Сила Господа, -отвечает:
- "То, что Я вам предлагаю сим Своим внешним распределением, и что вы вкушаете -есть Мое Тело".
Действительно, как нам показывают слова Евангелистов Матфея и Марка, Христос не прибавляет к Своему первому установлению ничего больше. Но для того, чтобы эта Его краткость не служила основанием для праздных умозаключений о понимании слов "Христово Тело", ибо эти слова служат также и для обозначения самой Церкви, и данное выражение могло бы объясняться неким символическим обозначением истинного Христова Тела, -то Он Сам, уже после Своего Вознесения, восседая во всей Своей славе одесную Господа Бога, -простыми и ясными словами объясняет это Апостолу Павлу.
И Лука перенимает сие объяснение Павла так: "То, что распределяется при Моем Причастии в собрании Церкви здесь, на земле, -и есть Тело Мое, за вас преданное". Данное краткое экзегетическое пояснение, добавленное Самим Христом уже после Его Вознесения для объяснения слов Своего установления, и оказывает решающее влияние на всю эту полемику. Ибо таким образом в само Святое Писание вводится обычай указывать нам его естественный смысл всякий раз, когда необходимо, чтобы определенные его слова понимались нами либо в их естественном значении, либо в значении иносказательном.
Так, например, когда другие Евангелисты называли Христа Богом и Сыном Божиим, то еретик Керинф подвергал их слова сомнению: следует ли ему понимать сии слова буквально, либо метафорически. Но Ап. Иоанн, применяя сие поясняющее утверждение, доказывает что нам следует сохранять именно их естественный смысл, заявляя, что Логос -есть Бог и что:
-"Все чрез Него возникло" [Ин 1:3,-НП\, подобно же и что Он есть Сын, "сущий в лоне Отца" [Ин 1:18,-НП\, и "Единородный от Отца" [Ин 1:14].
Таким образом всякий раз, когда в Св. Писании должно быть указано, что его слова нам следует объяснять отлично от их буквального смысла, -то в нем непременно употребляются поясняющие выражения, как у Мф 11:14, где Иоанн:
-"есть Илия, которому должно придти";
или уЛк 12:1: -"Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие"; или в Кол 1:24, где Тело Христово "есть Церковь".
В действительности предмет нашей полемики полностью заключается в следующем вопросе:
Следует ли понимать слова Христова установления именно в их естественном смысле, или же, согласно фигуре речи, - их следует понимать только в символическом смысле?
Именно поэтому Сын Божий, уже после Своего Вознесения, Сам дополняет слова Своего первоначального установления небольшим экзегетическим пояснением, откуда - исходя из данного пояснения, а также из того, чтобы ничего не прибавлять к нему лишнего, -мы и можем вывести свое объяснение должного понимания сих Его слов. Это пояснение Христа гласит: "Сие есть Тело Мое, за вас преданное".
И нет никакого способа, объясняющего нам, что данное предложение позволило бы нам понимать эти слова Христова установления как-либо иначе, нежели такими, какими они являются в действительности, -то есть именно в их естественном смысле. И посему, если мы действительно хотим показать, что обладаем способным учиться разумом, не желая уподобляться слепцам, не видящим ясного дневного света, -то вся эта полемика вполне разрешается и преодолевается не нашими человеческими суждениями, но словами и объяснениями Самого Сына Божия.
Более того, сим повторением слов Своего установления Христос, ныне сидящий одесную Небесного Отца, ясно излагает и преподает вначале то, что относится к самой субстанции Его Причастия, -что это именно само, преданное за нас, Его Тело. А уже затем Он также преподает и показывает назначение и благополезность того, что распределяется и вкушается нами при этом Причастии. Он заявляет:
-"Сие творите в Мое воспоминание, - то есть в память о том, что Я отдал за вас Свое Тело".
И Он вполне мог бы в любом другом месте Писания, посредством другого экзегетического пояснения, описать также и субстанцию Своего Тела, однако для того, чтобы одновременно показать именно его назначение. Он говорит слова "за вас преданное". И поэтому данное [наше вкушение Его Плоти и Крови] является не просто праздным повторением неких событий, -но именно настоящим, живым проявлением нашей веры, в котором Сам Спаситель продолжает отдавать за нас Свое Тело, ибо Он явно указывает сие словами "в Мое воспоминание". И точно так же, как написание и воспоминание имени и Завета Божьего во всем Его Слове выражает подлинное проявление нашей искренней веры, так потеря веры описывается в Писании словом "забвение" (ср. 2 Пет 1:9).

Поэтому в первой части Своего установления Христос ясно описывает и объясняет нам следующее:

1. Саму субстанцию Даров Причастия (что она состоит из хлеба и Его Тела) и одновременно способ ее распределения и вкушения. Ибо подлинная субстанция Христова Тела присутствует именно совместно с хлебом-видимым, распределяемым и вкушаемым нами.

2. Спасительное назначение Христова Тела, распределяемого и вкушаемого нами при Святом Причастии.
"Сие,-говорит Христос,-творите в Мое воспоминание". Но что означает слово "сие"? Это объяснение Христа ясно выражает нам Ап. Павел: "Вкушая хлеб, являющийся Моим Телом, за вас преданным, -творите сие в Мое воспоминание". Мы уже показывали выше, что спасительное поминовение нами Иисуса Христа происходит всякий раз, когда мы своею истинною верою прилагаем к себе Его, даруемое нам при Св. Причастии, Тело, и теперь мы больше уже не считаем это вопросом, действительно требующим повторного рассмотрения.
Таким образом, указанные последние слова Христа о спасительном для нас назначении Его Причастия содержат описание именно духовного вкушения нами Его Тела, производимого одною нашею верою. И из-за того, что субстанция Святого Причастия и его спасительное назначение являются вещами совершенно различными-то одно дело, когда Христос говорит: "Приимите, ядите; сие есть Тело Мое", -и совсем другое дело, когда Он говорит: "Творите сие в Мое воспоминание", - что происходит именно нашим духовным вкушением посредством веры.
И поэтому сакраментальное вкушение нами Его Плоти и духовное ее вкушение обсуждаются и описываются Им каждое по отдельности. Ибо мы уже ясно и вполне понятно объяснили как принимается и вкушается верующими субстанция Даров Евхаристии, состоящая из хлеба и Христова Тела. Это именно то сакраментальное или сокровенное вкушение, которое уже было описано нами в Главе V.
А далее идет ясное и понятное описание того, как причащаемые принимают и вкушают Святые Дары к своему благу, - то есть своею верою. И сие их вкушение уже является духовным. И теперь, когда вопросы о субстанции Святого Причастия и о его назначении -равно как и о сокровенном, и о духовном вкушении нами Христова Тела (которые Сам Спаситель в Своем учении изложил по отдельности),-уже более никак нами не смешиваются, -то весь собственный смысл слов Христова установления уже нами наглядно подтвержден и полностью обоснован.
Во второй части Своего установления, когда Христос для разъяснения повторяет эти Свои слова Ап. Павлу, Он заботливо сообщает ему их так, чтобы ясно и определенно утвердить и углубить именно их естественный смысл. Ибо то самое выражение, которое Он употребляет в первом написании Своего установления:
- Cиe есть Кровь Моя, Кровь Нового Завета, - Он после Своего Вознесения выражает в Своем пояснительном повторении Павлу так: - Сия чата и есть Новый Завет в Моей Крови.
И если в сей изначальной записи слов данного установления, засвидетельствованной Матфеем и Марком, кому-то будет угодно объяснять слово "Кровь" метафорически, то в Своем повторении сих слов Павлу Христос ясно показывает, что этого не просто нельзя, но вообще невозможно сделать. Поскольку Он называет содержимое этой чаши Новым Заветом в Его Крови. И в этом повторении данных Им Ап. Павлу слов выражение "Новый Завет" уже никак не может быть фигуральным. А слова первой записи Христова установления делают сие невозможным именно тем, что они говорят о "Крови Нового Завета", и совершенно необходимо, чтобы оба этих места Св. Писания выражали и передавали один и тот же смысл, как это прекрасно установил Лютер.
Этот вопрос, понятно, не столь уже важен, однако он предостерегает нас о том, замеченном еще Эразмом, обстоятельстве, что как Павел в своей записи первой части Христова установления, так и Лука в своей записи второй его части, -оба опускают глагольную связку "есть"'". Однако, находятся люди, которые, как некогда Цвингли, принимая все остальные слова Христова установления в их естественном смысле, -стремятся усмотреть иносказание в слове "есть", которое они объясняют метонимически, -вместо его явного значения "быть".
Но что же им делать, когда они вообще не встречают сего слова "есть"? На это они отвечают: "Даже если оно и не присутствует, его вполне допустимо считать присутствующим". Мы не будем сейчас этого опровергать, но зададим им гораздо более общий вопрос: неужели допустимо, чтобы все остальные слова данного установления, которые (как признают и сами наши противники) сохраняют свой собственный смысл, -изменяли бы этот свой смысл на какой-то другой из-за слова, которое в Христовом установлении явно отсутствует, но якобы должно было там находиться?
Они отвечают, что выражение: "Сия чаша есть Новый Завет", -невозможно ни понять самим, ни объяснить другим без иносказаний. Рассмотрим теперь это их предложение. Ибо наша цель состоит именно в том, чтобы понять и установить из самих этих слов являются ли они фигуральными или буквальными. И прежде всего нам следует отметить то неопровержимое обстоятельство, что Сын Божий подробно повторяет Апостолу Павлу именно то, что Он Сам считает нуждающимся в пояснении, и поэтому Он и не повторяет того, что уже понятно без этого. Ибо именно так, как у Луки в первой части Своего установления Христос опускает слова: "Приимите, ядите",- так же и во второй его части, как у Луки, так и у Павла, -Он опускает еще некоторые слова: "Взяв чашу и благодарив, сказал: "Пейте ее все"". И мы конечно не станем повторять здесь вздора папистов, будто мирянам не указывалось пить сей чаши, поскольку в своем Послании к Коринфской церкви Павел опускает эти слова. Ибо повторением Своих слов Павлу Христос желал не отменить или упразднить что-либо, но лишь разъяснить и уточнить первое описание Своего установления Причастия, происходившего в той верхней комнате Иерусалима.
Поэтому нам следует сравнить первое описание сего установления у Мф 26 и у Мк 14 с повторением его Христом, уже после Его Вознесения, Павлу в 1 Кор 11 и у Лк 22. И если у Матфея Христос показывает, что под чашею Он имел в виду отнюдь не ее вещество или форму, но именно ту субстанцию, которая распределяется и вкушается данною чашею, то у Луки Он эту чашу уже едва лишь упоминает.
Каков же подлинный смысл того, что распределяется причастною чашею, рождая сей Новый Завет? Ответим, что выражения "Новая Заповедь" или "Новый Завет" часто употребляют для указания самого намерения Завещателя, а также их относят еще и к тому благословению, которым утверждается данная заповедь или данный завет, и которое сообщается в результате утверждения такого завета Богом, как у Иер 31:31 и далее. Иногда же эти выражения относятся к самим обстоятельствам сообщения этой заповеди или завета -когда или на какой срок сия заповедь или сей завет утверждается, подтверждается либо удостоверяется всеми его участниками. Часто оба этих понятия связаны или соединены вместе во вполне определенном порядке.
Например в Исх 24:8, когда Моисей возносит Богу жертву крови, он объявляет народу: "Сие есть кровь Ветхого Завета, утверждаемого Самим Господом Богом для обретения вами Его заветного Благословения, - именно так, посредством сей самой жертвы, а с вами - сей Ветхий Завет утверждается посредством окропления вас этою же жертвенною кровью, для заявления и удостоверения вам сего завещаемого вам Благословения". И даже сам обряд обрезания назывался соглашением с Господом, ибо он являлся не пустым и бесцельным действием, состоявшем в отрезании у мужчин их крайней плоти, - но к нему присоединялось также и Господне Завещание, и самим преимуществом данного Завещания он выражал и удостоверял именно само данное соглашение и, как следствие, - выражал также и Благословение, завещаемое Господом посредством сей Его заповеди.
Тем же самым образом и Новая Заповедь утверждается, подтверждается и удостоверяется перед Богом излитием Христовой Крови, чтобы нам заслужить и приобрести завещанное нам Благословение. Но сия Новая Заповедь, или сей Новый Завет, должны быть утверждены, подтверждены и удостоверены также и перед нами, и притом нами же самими, -именно из-за распределения среди нас, применения к нам и удостоверения нам сего завещанного Господом Благословения, чтобы каждый из нас был вполне уверен в том, что на него распространима сия благодатная Заповедь; и что она, вместе со всею проистекающею от нее пользою, могла быть удостоверена для каждого из нас в отдельности.
Но каким же способом и в каком отношении сия Новая Заповедь утверждается и удостоверяется нами? Старый Завет несомненно утверждался и удостоверялся людям так, что той же самой жертвенной кровью окропляли также и их самих [Исх 24:8]. А Новый Завет подобен Старому в том, что он утверждается, подтверждается и удостоверяется перед верующими той же самою Кровью, которая была излита для утверждения его перед Господом Богом. И эта Кровь именуется Кровью Нового Завета по следующим двум причинам:
-во-первых, -потому, что ее излитием утверждается наше соглашение с Господом Богом, чтобы нам обрести завещанное Им Благословение;
-во-вторых, - потому, что уже само наделение нас сею Кровью при Святом Причастии также утверждает и удостоверяет перед нами эту завещанную нам Благодать.
Поэтому и Сам Иисус Христос называется Поручителем и Воплотителем Нового Завета:
- во-первых, -потому, что Он вознес в жертву Господу Богу Свою собственную Кровь;
- и во-вторых, -потому, что посредством Своего Причастия Он приносит ту же самую Свою Кровь нам, чтобы тою же самою Кровью -завершить, подтвердить, утвердить и удостоверить перед обеими сторонами Свой Новый Завет или Свою Новую Заповедь, которая не может не нести нам пользы, и посему заключает в себе завещаемую нам Господом Благодать.
И Христос желает указать нам именно это самое средство, когда в первой части слов Своего установления говорит: "Сие есть Кровь Моя Нового Завета". Однако из-за краткости изложения Матфеем сего заявления его смысл не был показан нам достаточно ясно. Поэтому Христос, уже по Вознесении, повторяет Свое заявление Апостолу Павлу, объясняя сей смысл полнее и точнее, когда Он говорит: "Сия чаша есть Новый Завет", -подобно тому, как слова Моисея: "Сие есть кровь Завета", -были бы переставлены и гласили: "Сие есть Завет в этой крови".
И поэтому Христова Кровь -и когда она изливалась Господом в Его Страстях ради искупления наших грехов, и когда в Тайной Вечере Он наделял ею Своих Учеников, -неотделима от Его Нового Завета. Также и Его Новый Завет неотделим от Его Крови, ибо она является именно Кровью Нового Завета. Кровь же, применявшаяся Моисеем, сама по себе не обладала качеством крови Завета, будучи обычной кровью тельца; но из-за того что ею приобреталась и распределялась заветная Благодать: либо из-за принесения ее в жертву Богу, либо из-за окропления ею людей, -она и называлась кровью Завета. Также и Кровь Христова: поскольку благодать Нового Завета была обретена ее излитием, и при Святом Причастии она распределяется между верующими, -поэтому она является и называется именно Кровью Нового Завета.
И именно потому, что Кровь Иисуса Христа была излита Им при Его Распятии, и будет верным сказать, что это Новый Завет в Его Крови, -поскольку излитием Его Крови и был заключен сей Новый Завет, или сей Новый Договор, между Богом и людьми ради обретения ими Благословения сего Нового Завета. Ибо именно посредством сего Святого Причастия Бог утверждает и удостоверяет сей Новый Завет, или Договор, - с каждым отдельным причащаемым. И когда сей Новый Завет, или Договор, уже был утвержден и удостоверен на Тайной Вечере как перед Богом, так и перед людьми -он и стал именоваться Новым Договором, или Новым Заветом. И сей Новый Завет, утвержденный перед Богом Самим Иисусом Христом, благодаря излитию Его собственной Крови при Его Страстях, -утверждается и удостоверяется также и с нами при Его Святом Причастии.
Но каким же образом? Одним лишь вкушением вина как некоего содержимого данной чаши? Ни в коем случае. Ибо это полностью устраняется вышесказанным. Иисус Христос Сам, повторяя Завет Ап. Павлу, отчетливо заявляет: "Сия чаша есть Новый Завет", -отнюдь не из-за самой чаши, ее вещества либо формы, и не из-за ее содержимого, плода виноградной лозы, - но именно из-за "Моей Крови". Но где же находится сия Кровь? Превыше ли всякого неба и в полном отдалении от причастной чаши, как утверждают наши противники? Но тогда смыслом слов Христова установления было бы: "Новый Завет в Моей Крови -некогда излитой и ныне лишь в небесах пребывающей".
Но если именно таким надлежит быть подлинному смыслу слов Христова установления, то -как со знанием дела отмечает нам доктор Лютер, -само слово "Завет" следовало бы сопроводить следующим пояснением: "Сия чаша есть Новый Завет, который в Моей Крови" . Христос же заявляет без всякого пояснения: "Сие есть Новый Завет в Моей Крови", - и смыслом сего древне -еврейского речения является: "посредством Моей Крови".
Однако рассматривая столь серьезный и важный предмет, нельзя уделять все внимание только одним грамматическим вопросам. Поэтому нам следует обратиться к более надежному Истолкователю, -воистину и безоговорочно великому, и способному вполне точно объяснить нам как древне-греческий, так и древне-еврейский. Ибо для того, чтобы изложения Христова установления и у Матфея, и у Луки были вполне равнозначны и обладали одним и тем же смыслом -необходимо, чтобы каждое из них как объяснялось, -так и понималось, исходя одно из другого.
И у Луки, и у Павла мы одинаково читаем: "Сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови". У Матфея же: "Распределяемое вам сею чашею и вкушаемое вами из нее есть Моя Кровь- Кровь Нового Завета". По этой причине, и в этом отношении, данная чаша и является Новым Заветом. Именно это и желает нам сказать Христос словами "в Моей Крови". А каким способом Он утверждает с нами сей Новый Завет в Своим Причастии, -то есть посредством Своей Крови, -Он заботливо и вполне определенно показывает нам в первом описании Своего установления Ап. Матфеем: что этой Кровью не окропляют людей, как в Ветхом Завете, но
-"пейте из нее все, ибо cиe есть Кровь Моя Нового Завета";
-"сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови".
Оба сих выражения Лютер сравнивает почленно, просто и красиво соединяя их в то, что он называет "золотою цепью". Он пишет, что это Христово указание:
-сохраняет вино в чаше;
-вино, силою Христова слова, воспринимает Его Кровь;
-Завет Христа предоставляет нам прощение грехов. Таким образом смысл этих двух выражений един: "Сие есть Кровь Моя Нового Завета", и: "Сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови", -изливаемой во оставление грехов.
Сие сравнение предлагает и указывает нам чрезвычайно надежное объяснение. Ибо Христово установление в сей второй своей части упоминает не одно лишь вино, но вместе с ним и Его Кровь, называемую здесь "Кровью Нового Завета", потому что именно сею Своею Кровью Христос утверждает и удостоверяет Свой Новый Завет как перец, верующими, так и перед Самим Господом Богом. И действительно, перед Богом- изливая ее, ибо слова Его установления гласят: "...за вас изливаемая". А перед верующими -распределением им при Причастии той же самой Христовой Крови. И способ данного распределения, или Причастия, описывают Его слова: "Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета".
Именно этим способом Благословение Завета одновременно распределяется, предлагается и удостоверяется среди всех верующих. Посему установление Святого Причастия и содержит слова "во оставление грехов". И все Христово Благословение благозвучно и прекрасно содержат и излагают нам сами слова Его установления; они же объясняют и то взаимное благо, записанное в первом изложении Христова установления, которое надлежало для нас повторить также и вторым его изложением, -поручитель чему Сам Господь наш Иисус Христос.
Поэтому главные понятия Христова Завета в Его установлении Своего Причастия определяют вопросы:
-что именно распределяется и вкушается нами?
-зачем это распределяется нам?
То есть чего именно желает от нас Иисус Христос, и что Он делает, предлагая нам эти хлеб и вино.
Поэтому и Матфей, и Марк вначале вполне понятно объясняют, что это действительно преданное за нас Христово Тело и действительно излитая за нас Его Кровь. А уже впоследствии они кратко поясняют и саму Господню Волю о Его Причастии, когда они говорят о Крови Его Завета. Однако из-за краткости их изложения сия Господня Воля остается не вполне понятной. Поэтому как Лука, так и Павел (а в действительности Сам Иисус Христос, уже по Вознесении повторяющий им слова Своего установления)-ясно и понятно объясняют нам сию вторую часть данного установления: что распределяя среди нас Свою Кровь, чтобы мы вкушали ее благословенною чашею, - Сын Божий желает вместе с нами утвердить, подтвердить и удостоверить нам Свой Новый Завет.
Но как, каким образом сие утверждение, подтверждение и удостоверение происходит при Господнем Причастии, нам ясно объясняет Ап. Матфей словами: "Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета". А для того, чтобы сие вкушение могло стать также и сакраментальным -Сам Христос, записанными Ап. Павлом словами, добавляет: "Сие творите всегда, когда пьете, в Мое воспоминание", -что означает: "Сие есть Кровь Моя, прежде за вас излитая, а ныне вам даваемая и среди вас распределяемая для того, чтобы быть для вас Моим Новым Заветом". Эти Его слова и объясняют, и определяют то духовное вкушение Христовой Крови, которое производится нашею верою. Таким образом собственный смысл субстанционального присутствия, распределения и вкушения нами Христовых Тела и Крови -ясно, полно и убедительно -утверждает и подтверждает нам само данное повторение Спасителем слов Своего установления, изложенных Лукою уже по Его Вознесении именно так, как он их услышал от Павла.
Далее, у Луки имеется еще один особенный и чрезвычайно убедительный довод, которым он весьма ясно утверждает и подтверждает собственный смысл Христова установления. Он употребляет выражение: "которая за вас проливается"  [22:20],-так, что уже по самому собственному смыслу сих древне-греческих слов их невозможно отнести ни к чему иному, кроме содержимого сей благословенной чаши, - что вполне понятно каждому, знакомому с древнегреческим. Поэтому подлинный смысл Христова установления заключается в следующем:
То, что распределяется сею благословенною чашею и вкушается всеми причастниками -изливается за нас во отпущение наших грехов. Поэтому в сей благословенной чаше одновременно и субстанционально присутствует, и ею же распределяется, и вкушается нами не одно лишь вино, но также и подлинная Христова Кровь. Однако сия истина столь обременяет наших противников, что Беза не находит никакого иного пути спасения, кроме предположения: что либо неточен сам текст Святого Писания (хотя он и не может предъявить нам ни одной древней рукописи, в которой сия истина выглядела бы как-то иначе),-либо же здесь якобы имеется простая грамматическая неточность, -как будто Евангелист Лука настолько слабо владел древне-греческим, что не ведал того, что ныне известно каждому школьнику. И это ясно показывает нам, что простая правда Христова установления сама по себе столь убедительна, что ее совершенно невозможно ничем опровергнуть, если не считать просто чьей-либо безудержной и тупой злонамеренности. Однако это лишь подтверждает нам благодатность простого естественного смысла Христова установления.

D. Объяснение установления Причастия по Павлу 1 Кор 11.

В четвертый раз, уже после Евангелистов Матфея, Марка и Луки, Христово установление записал также и Апостол Павел. И не может быть никакого сомнения в том, что его свидетельство является для нас особенно убедительным. Ибо Павел - Апостол язычников, и он сам признает, что он в долгу как у мудрецов, так и у невежд (Рим 1:14). Поэтому данный случай относится именно к тем, кто был обращен из евреев, которым были особенно привычны всякие иносказания о Законе, а также и к прочим мудрым людям, наделенным особыми дарами изречения и пророчества, и способным безо всякого чужого содействия -легко постичь иносказание словах Христова установления [если бы оно там содержалось в действительности].
Однако Павел, несомненно, заботился и о язычниках, как о людях гораздо менее просвещенных и оттого к иносказаниям непривычных. Он никак не мог пренебречь тем обстоятельством, что им угрожали обман, заблуждение и полная утрата истинного смысла Христова установления, если в данном случае Христова Завещания у них оставались бы одни лишь невразумительные иносказания, без ясного и надежного их объяснения. Ибо в отношении всех остальных догматов веры Павел усердно стремится ясно, точно и правильно объяснять любое неясное, метафорическое либо двусмысленное выражение.
Об этом случае пишет также и Августин:
- "Наш Господь, несомненно, выражался сравнениями и притчами, как это и записали Евангелисты. Однако здесь Апостол, исполняя свое служение, стремится говорить более просто и открыто, нежели как-либо иносказательно. Именно таковы почти все Апостольские Послания".
Так пишет нам Августин2.
Поэтому если бы Ап. Павел действительно хотел сообщить нам нечто иное, отличное от собственного смысла данных нам Господом слов, -но не подтвердить субстанциональное присутствие Его Тела и Крови в Дарах Причастия, -то он несомненно выразил бы сие вполне понятно, и у него вполне хватило бы ясных и простых выражений, чтобы передать нам этот иной противоположный смысл. Ибо в других случаях он ясно излагает именно такие объяснения, как например в 1 Кор 5:3:
- "А я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом, уже решил, как бы находясь у вас..."; и в Кол 2:5: -"Хотя я и отсутствую телом, но духом нахожусь с вами".
Но высочайшее полномочие свидетельства Апостола Павла заключается в том, что свое описание Христова установления он получил не от других Апостолов, чтобы впоследствии своею Апостольскою властью изменять, переставлять, либо по-своему истолковывать эти слова Спасителя.
Напротив, Сын Божий Сам, уже по Вознесении, преподает, а затем еще и повторяет ему Свое установление именно так, чтобы одновременно как повторением тех же Своих слов, так и изменением, переставлением и пояснением всех прочих слов, - показать нам, какого именно объяснения и понимания Своего установления Он в действительности желает. Павел сам излагает как именно Господь повторил ему эти слова (1 Кор 11:23). И Лука, как мы уже показали выше, отмечает как Павел учил Церковь сему наставлению.
Более того, Павел не просто повторяет для истории слова данного установления так, как это уже сделали Евангелисты. Ибо когда у него просят наставления по поводу спора, возникшего в Коринфской церкви о сем Таинстве, то он излагает указанные ему Господом слова Его установления в виде такого высоконадежного правила и такой нормы, согласно которой все подобные споры должны и могут разрешаться по справедливости.
И из-за того, что в течение тех немногих лет, пока еще были живы сами Апостолы, учение Евхаристии уже начало искажаться, и поскольку сам Павел, водительствуемый Святым Духом, явно предвидел, что впоследствии о сем Таинстве возникнет еще гораздо более прискорбная полемика, -то он, вне всякого сомнения, так расположил слова Христова установления и так объяснил их смысл, чтобы его описание служило всем последующим поколениям несомненным правилом и надежною нормою истинной веры и правильного суждения, для разрешения любых вопросов и споров об этом догмате.
Разбирая выше изложение Луки, мы уже указали и объяснили почти все, что необходимо рассматривать, когда мы утверждаем и подтверждаем естественный смысл слов Христова установления именно так, как они были повторены Павлу Самим Господом. Поэтому теперь мы вкратце отметим лишь некоторые подробности, присущие сему установлению Причастия.

Во-первых, - нам следует быть особенно внимательными к тому, что именно пишет нам Ап. Павел о Святом Причастии:
что оно служится в тех местах, или в тех собраниях церкви, где верующие собираются именно ради него самого. Это он и объясняет нам словами: "Когда вы собираетесь в церковь" (1 Кор 11:18, 20). Вы скажете: какая же польза в данных словах, если это и так само собой очевидно? Ответим, что именно здесь нашим противникам приходится признать явное свидетельство слов Христова установления о том, что Дары Ехаристии состоят не из одних лишь символических элементов вина и хлеба, -но одновременно и из Тела и Крови.
Однако они немедленно добавляют, что указанные составляющие Даров Причастия нам следует отделять друг от друга расстоянием, гораздо большим того, на которое удалено от земли небо. Ибо зримые нами составляющие сих Даров находятся здесь, на земле, и нигде более, а Тело и Кровь Христова (утверждают они) - пребывают в некоем особом месте небес и уже нигде более; однако несмотря на все это, не только символические элементы, но также и сами Тело и Кровь присутствуют, распределяются и вкушаются нами при Святом Причастии. Ибо сие Причастие отправляется нами не только здесь, на земле, но одновременно и в огненном небе.
Следовательно, суть утверждаемого ими такова: при Святом Причастии Христовы Тело и Кровь присутствуют на третьем небе, и в то же самое время, при том же Причастии-то есть здесь, на земле, -присутствуют вино и хлеб, -так что сие Причастие, относимое нами то к земле, то к небу, в конечном итоге обнимает и то, и другое, вместе со всем что на них находится.
Однако своим описанием Таинства Святого Причастия Апостол Павел вовсе не стремится оставлять нас меж землею и небом, либо исследовать тайны небес, ибо мы приходим ко Святому Причастию, ища лишь того, что содержится в его Дарах и что распределяется именно через их посредство. Напротив:
он определенно и недвусмысленно объясняет нам, где и с какою целью отправляется сие Причастие (состоящее именно из хлеба и Тела, и из вина и Крови),-то есть там, куда приходят или где собираются любые Христовы ученики: в Церкви, пока еще в полную силу трудящейся именно здесь, на земле, -чтобы вкусить здесь Святых Даров, как пишет он далее: "Собираясь на вечерю..." [1 Кор 11:33].
Следовательно в этом месте, на этой земле, где встречаются Христовы ученики, собираясь вместе ко Святому Причастию ради внешнего вкушения его Даров, -именно здесь присутствует и распределяется все то, что нам указывают слова данного установления. Поскольку Ап. Павел ясно описывает, где именно имеет место и производится служение Святого Причастия: "Когда вы собираетесь в церковь, чтобы вкушать..." [1 Кор 11:18, 20,33].
Во-вторых, -в первой части его описания Христова установления те же слова повторяются точно так же, как они встречаются и во всех остальных местах Святого Писания: "Взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: "Приимите, ядите"". И подойдя к тем самым словам, о которых ныне ведется эта полемика, Павел не только повторяет их точно так же, но еще и ставит их в таком порядке, чтобы посредством сего особого их выделения указать именно на Христово Тело. Ибо там, где у других Евангелистов сказано: "Сие есть Тело Мое" ,-Ап. Павел пишет: "Сие есть Мое Тело". Смысл последнего предложения несомненно тот же, что и у первого, однако в нем слова Павла гораздо выразительнее объявляют и подтверждают нам именно естественный смысл данного установления.
В-третьих,-слова Христова установления, повторенные Им Самим Ап. Павлу, звучат уже иначе, ибо там, где у Луки:
-"Которое за вас предается ",-у Павла:
-"За вас ломимое " [1 Кор 11:24].
Однако некоторые объясняют сие применительно к Страстям и Смерти Господней -как если бы слово "ломимое" употреблялось в смысле "приносимое в жертву". И они пытаются утверждать, будто Павел употребляет слово "ломимое" именно по той причине, что Христово Тело было предано мучениям и страданиям, и в итоге -жесточайшим мукам Распятия.
Однако сам текст Писания здесь явно противоречит сему представлению, ибо жертвенный пасхальный агнец, конечно, помещался именно на Алтарь и предавался там сожжению, однако само действие жертвоприношения и всесожжения вовсе не называлось тогда преломлением. В действительности Бог ясно заявляет:
-"Костей ее [т.е. пасхи] не сокрушайте" [Исх 12:46].
Также и Ап. Иоанн: после описания мук Распятия и последнего смертного Христова Страдания, -ясно утверждает, что сами эти Страсти и Смерть никак не являлись преломлением, и не должны были называться сим словом, поскольку в Страстях Господних было исполнение Писания:
-Кость Его да не сокрушится [Ин 19:33,36].
Поэтому нам совершенно непонятно, как можно утверждать, будто слово "ломимое" употребляется вместо слова "жертвенное", и что оно непременно должно пониматься применительно к мукам Христова Распятия и Смерти, -хотя самим Св. Писанием такое представление явно отрицается. И, в силу всего сказанного, остается лишь допустить, что данное место Христова установления должно пониматься нами лишь в отношении самого распределения Даров Евхаристии.
Однако здесь наши противники немедленно возражают, что преломление нам следует относить лишь к одному хлебу, распределяемому малыми облатками или долями, отчего в том, что преломляется, присутствует не подлинная субстанция данного Тела, но один только хлеб.
Мы признаем, что само по себе действие того преломления вначале как будто действительно относится лишь к одному хлебу, когда говорится: "Взял хлеб и преломил". Однако затем, когда сей преломленный хлеб распределялся-то уже само данное действие распределения указывает нам на то, что преломлялось также и Тело, - чтобы можно было распределить его для Причастия. Ибо когда, согласно древне-еврейскому способу выражения, говорится о преломлении чего-либо, то нет никакой необходимости чтобы оно действительно ломалось на куски или разрывалось на части, -но когда бы оно ни предлагалось, ни распределялось и ни принималось для еды (даже если само сие действие осуществлялось безо всякого действительного преломления или разделения на части),-говорят, что оно "было преломлено".
Так в Быт 41:56, там где Иосиф распределяет среди египтян зерно, применяется слово шабар.
И там, где люди приходили из других стран в Египет приобрести или получить у Иосифа хлеб, употребляется то же самое слово "преломлять" (Быт 41:57). И из-за сего наделения людей хлебом (благодаря распределению и жертвованию им сего хлеба) Иосифа и называли начальником и преломляющим хлеб всему народу этой земли (Быт 42:6).
Так же во Втор 2:6, где пищу следовало покупать или получать за серебро, сие говорится именно о преломлении.
И в Притч 11:26, где сравниваются удерживающие хлеб и делящиеся им, употребляется то же самое слово "преломлять".
И там, где Исайя говорит: "Идите, покупайте и ешьте; идите, покупайте без серебра и без платы..."-также употребляется сие древне-еврейское слово "преломлять" (55:1).
Поэтому везде, где в словах Христова установления нам говорится о распределении преломленного хлеба -там одновременно говорится и о распределении, и предложении Христова Тела. Это Он и имеет в виду, говоря: "за вас ломимое".
Кроме того, нам следует помнить, что Павел заменяет слово "преданное" словом "ломимое" отнюдь не своею Апостольскою властью; ибо он заявляет, что все, преподаваемое им о Причастии, было получено им от Господа уже по Его Вознесении, когда Он, во всей Своей Славе, уже был принят Небесным Отцом. И посему Сам Христос -для еще более ясного объяснения и подтверждения нам Своих слов, -вместо слова "преданное" употребляет теперь слово "ломимое". И, исходя из подобного изложения Луки, становится очевидно, что разъясняя сей догмат Церкви, Павел употреблял оба сих выражения: и "за вас преданное", и "за вас ломимое", -чтобы каждое из них подтверждало и объясняло другое. Это означает, не что одно Тело было предано за нас Распятию, а другое Тело распределяется и принимается нами при Святом Причастии, -но что одна и та же субстанция Христова Тела, преданного за нас Распятию:
-преломляется вместе с хлебом для всех причащаемых,
-им предлагается,
-и среди них распределяется. Ибо Он говорит: "Сие есть Тело Мое, Которое за вас предается", и: "Сие есть Тело Мое, за вас ломимое". Следовательно одно и то же Его Тело было предано Распятию и преломляется при Его Причастии, -то есть, распределяется, предлагается и принимается нами теперь; и сравнение сих двух предложений великолепно все разъясняет.
Апостол Павел, без сомнения, лицезрел Иисуса Христа уже после принятия Его Небесным Отцом во всей Его Славе (Деян 9:3 и далее, 22:6 и далее, 26:12 и далее). Он также лицезрел и само Христово Тело, ибо подтверждает Его Воскресение (1 Кор 15:8). И Христос Сам объявил тогда Павлу о Своем Теле, в котором Он был вознесен на небеса, где Он пребывает поныне, что оно:
- было предано за нас на Распятие;
- преломляется, -то есть распределяется и предлагается нам при Святом Причастии. И Павел точно и определенно показывает нам, где именно имеет место и служится сие Причастие, ибо он пишет: "Когда вы собираетесь в церкви вкушать" [ср. 1 Кор 11:18,20,33].
Кроме того, повторяя Павлу Свое установление, Христос совершенно ясно описывает как это распределение, так и это наше принятие: то, что предлагается нам сим внешним распределением, вместе с преломленным хлебом, и принимается нами при вкушении нашими земными устами, -является именно Его собственным Телом. И сие же самое Тело было предано за нас Распятию, и с тех пор, по Его Вознесении, предлагается нам и принимается нами при Причастии, происходящем в собрании Церкви здесь, на земле.
Таким образом Сын Божий учил нас не только тогда, когда Он ступал по земле, в Своем всеми зримом присутствии, но и теперь, уже царствуя на небесах одесную Бога-Отца. И Он преподал Ап. Павлу, что предлагаемое сим внешним распределением хлеба при Его Причастии (производимом в Церкви здесь, на земле) и вкушаемое земными устами всех причащаемых, - сие и является именно Его собственным Телом. Ибо лишь Он один, лучше всех о сем ведающий, Сам видел и потому заявлял, что оба сих предложения никак не противоречат друг другу:
- что Он в Своем собственном Теле был вознесен на небо, и
-что то же самое Его Тело ныне присутствует при Его Причастии, происходящим в собрании Церкви, здесь, на земле. И что именно это самое Тело, которое распределяется вместе с хлебом, и принимается устами всех причащаемых. Ибо именно в этом и состоит естественный смысл Христова установления.
Однако как именно сие происходит, или даже может происходить, -мы не будем пытаться доказывать, но препоручим сие мудрости и власти Того, Кто преподал нам этот догмат нашей веры. У нас нет ни малейшего сомнения в том, что Ему ведомо и как, и каким именно образом (пусть даже и вовсе для нас непостижимым) - подлинная субстанция Его Тела, оставаясь в небесах невредимою, -ныне распределяется и вкушается нами при Его Святом Причастии. Ибо будучи уже принят Своим Телом на небеса, Он заявил и утвердил то, что распределяется, принимается и вкушается нами при Его Причастии в собрании Церкви здесь, на земле: "Сие есть Тело Мое, за вас ломимое".
И Павел в стихе 1 Кор 10:16 переводит с древне-еврейского на греческий преломление Христова Тела именно как "приобщение" или "участие". Поскольку когда он пишет слова Христова установления о преломлении благословенного хлеба, что тот действительно является ломимым за нас Христовым Телом, - то он объясняет сие утверждение так: "Хлеб, нами преломляемый, есть приобщение Телу".
И нужно также отметить, что при Господнем Причастии как Его Тело, так и Его Кровь, предлагаются всем причащаемым отнюдь не неким праздным распределением -но что их приготовил, подтвердил, охранил и удостоверил для нас благодатный договор Нового Завета -своим самым надежным и драгоценным поручительством и свидетельством; поэтому Христос и заявляет: "За вас ломимое". Все остальное уже объяснялось выше, при нашем разборе установления Причастия у Луки.
Поэтому Христово установление (данное Им впервые, когда Он еще ступал по земле, в Его всеми зримом присутствии, и повторенное Им уже по Его Вознесении)-как событие, описанное в четырех различных местах Св. Писания, -ясно, наглядно, убедительно и определенно указывает, и подтверждает нам свой простой и естественный смысл. И в словах данного установления невозможно найти никакого иного достаточно убедительного, ясного и неизменного доказательства, которое бы нас научало или вынуждают отступать от сего собственного и естественного смысла. А посему: с какою же совестью станем мы поступать вопреки данным словам-словам Воли и Завещания Самого Спасителя? - чего нам, по чести, делать нельзя даже в случае завещания самого обычного человека, если слова его воли настолько же нам понятны. Но это мы уже обстоятельно и наглядно показали выше для случая обычного мирского завещания.
Будем же лучше всем сердцем благодарить нашего Завещателя Иисуса Христа -за то, что Он Сам впервые преподал нам слова установления Своего Святого Причастия, а затем и повторил их, проследив чтобы они были прилежно и верно записаны во всех четырех местах Писания. Чтобы посредством сих Его объяснений мы могли искать и находить, научаться и принимать Его собственные слова установления Причастия, передающие нам действительный, подлинный и настоящий смысл Его Воли и Завещания. Именно в этом смысле, передаваемом и указываемом нам словами Христова установления, мы можем -и безусловно обязаны, - благополучно оставить данный предмет, чтобы "пленять всякое помышление в послушание Христу" (2 Кор 10:5).
И будем же молить нашего Господа о том, чтобы Он удерживал нас в сей бесхитростной вере для нашего послушания Святому Духу, -дабы ни под каким благовидным предлогом мы не позволяли никому уводить себя от Его подлинных слов, ибо как объявляет Апостол Павел:
Неверно различающий Господне Тело подлежит осуждению.

{mospagebreak title=Глава IX}

ГЛАВА IX

Доводы из других мест Писания, явно упоминающих догмат Святого Причастия, излагаемый Апостолом Павлом в 1 Кор 10, 11.

Отмеченные нами к сему времени особенности повторения слов Христова установления предоставляют чрезвычайно ясные и убедительные доводы для определения и подтверждения их естественного смысла. Теперь мы рассмотрим еще другие места Св. Писания -но не те, которые не относятся к указанному догмату веры, а именно те, которые упоминают его явно. Это докажет и подтвердит нам собственный смысл Христова установления.
В этих местах Св. Писания содержится великая сила для разрешения нашей полемики. Ибо в них Апостол Павел упоминает сей догмат веры не просто как некое событие, но именно выводит его из слов Христова установления и образует из них весьма убедительные для нас доводы, -и назидательные, и служащие также серьезным предостережением.
И этими доводами он значительно проясняет нам подлинную убедительность, смысл и значение указанных слов. Ибо необходимо, чтобы все те места Святого Писания, откуда он выводит свои определенные доводы, -не были для нас непонятными, неясными либо двусмысленными, но напротив - были полностью ясными и несомненными. Тогда из указанных мест Писания можно будет определить, в каком именно смысле Павел понимает и передает нам слова Христова установления. И прежде всего нам следует рассмотреть его в стихах 1 Кор 11, ибо здесь слова данного установления неотделимы от своего окружения.

А. 1 Кор 11:27: "Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, - виновен будет против Тела и Крови Господней".

Апостол Павел никак не выделяет данного утверждения, но посредством вспомогательной частицы [(Sore-"поэтому"] присоединяет его к своему описанию установления Причастия так, чтобы показать, что все утверждаемое им здесь о вине против Тела и Крови следует из объявленного Самим Христом о хлебе: "Сие есть Тело Мое",-и о чаше: "Сие есть Кровь Моя". Таким образом из самих слов Христова установления, о которых идет ныне эта полемика, он и производит свой довод о вине недостойного вкушения. Так Павел ясно показывает, в каком смысле он понимает эти слова.
Прежде, чем изучать по очереди каждое слово данного утверждения Павла, заметим что он говорит не об отдельных хлебе или чаше, а о сем хлебе -о котором Христос говорит:.
-"Сие есть Тело Мое, за вас преданное";
а также и в отношении чаши, о которой Он Сам заявляет:
-"Сие есть Кровь Моя, Кровь Нового Завета", - и:
-"Сие есть Новый Завет в Моей Крови".
Сама же указанная вспомогательная частица, посредством которой все данное утверждение присоединяется к словам данного установления, из которых оно следует и на которые оно ссылается, -показывает что все эти слова нам следует понимать и объяснять именно так.
Ап. Павел понимает здесь еду и питье буквально, ибо употребляет сразу оба понятия: есть хлеб и вкушать от хлеба; пить из чаши и вкушать от чаши Господней. "Есть недостойно" у него означает есть не так, как подобает при Господнем Причастии-без должного уважения к тому, что распределяется и вкушается. Именно в этом смысле он употребляет прилагательное "достойно":
-"поступать достойно звания" (Еф 4:1);
-"достойно благовествования" (Флп 1:27);
-"достойно Бога" (Кол 1:10). Подобно же и:
-"...делаешь для братьев и для странников... как должно ради Бога" (3 Ин 5-6; что можно сравнить с Рим 15).
Поэтому грамматический смысл прилагательного "недостойно" объясняется именно посредством противопоставления. А общий смысл выражения "есть или пить недостойно" нам раскрывает само их окружение. Ибо Апостол Павел обвиняет Коринфян в том, что среди них многие вкушают Святые Дары недостойно. И там, где это уместно, он объясняет, что они не приступают к Причастию в ином духе или с большим почтением, нежели едят дома свою обычную трапезу. И они также питают в своих сердцах ненависть, презирают церковь, унижают бедных, не могут удержаться от идолопоклонства, и даже пьяными приступают к Причастию. И несмотря на все это, они без раскаяния и без подлинной веры, все же приходят вкушать Господа. Все это Павел и называет есть недостойно.
Он прибавляет еще предостережение о вине недостойного причащения. Эта вина двоякого рода. Во-первых, она вызывает наказание или кару Господню. Это Павел описывает далее словами: "тот ест и пьет осуждение себе". Он описывает также и второй род вины словами: "виновен будет против Тела и Крови Господней". Ибо если при грамматическом построении фразы к слову "виновен" [1 Кор 11:27] добавляется что-то еще, то это:
-либо описывает сам род кары, как когда говорится: "повинен смерти" (Мф 26:66), или: "подлежит вечному осуждению" (Мк 3:29);
-либо это описывает и указывает делать нечто, нарушение чего осуждается и наказуется, как у Иак 2:10-11: "Кто согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем". И Ап. Иаков тут же поясняет, что сей человек "также преступник Закона", ибо виновен в его нарушении.
Поэтому во Втор 19:10, где по древне-еврейски написано:
"...чтобы не было на тебе вины крови", -в греческой Септуагинте употреблено слово  "еконос" ["чтобы не было у вас виновного против крови"], а рядом упоминается еще и "невинная кровь", пролитие которой вызывает наказание Суда Божия.
И когда Ап. Павел пишет: "...виновен будет против Тела и Крови Господней", -то он описывает отнюдь не само по себе навлекаемое наказание или же его некую разновидность. Это он делает позже, когда пишет: "...тот ест осуждение себе". Саму же причину, навлекающую наказание осуждения, -то есть само сие преступление, -он описывает так, чтобы специально выделить то, злоупотреблением либо нарушением чего человек и навлекает на себя наказание осуждения, а также чтобы описать и сам способ сего нарушения. Поэтому из-за того, что верующий при Причастии ест недостойно, он и ест осуждение себе. Это и является его наказанием.
Но что же именно должен нарушить такой человек, чтобы навлечь на себя сие наказание? Что именно он совершает, чтобы быть, по словам Павла, виновным? Виновен ли он лишь в одном простом употреблении вина и хлеба? Является ли нарушение неких символов преступлением и причиною того, что сей человек подлежит наказанию Суда Божия? Ведь именно это и является позицией наших противников. Однако Павел точно приводит то обстоятельство, нарушение которого причастником навлекает на него вину осуждения: он будет виновен, утверждает Павел: "против Тела и Крови Господней". Следовательно это именно само Тело Господне и именно сама Его Кровь, всякое злоупотребление которыми, всякое презрение и осквернение которых и навлекает вину осуждения^' на всякого причащаемого, кто "ест и пьет недостойно". В конечном итоге этот человек ест осуждение самому себе, ибо он злоупотребляет и опошляет, ранит и оскорбляет не только одни внешние символы, но именно само Христово Тело и саму Его Кровь. Именно в этом состоит смысл утверждения Павла: "Виновен будет против Тела и Крови Господней" [1 Кор 11:27], что мы уже показали выше.
Эти вопросы настолько понятны, что даже Эколампадий осуждает тех, кто разумея в данном утверждении иносказание, хочет обратить смысл слова "Тело" лишь в некий символ. Именно из-за того, что поранить Христово Тело можно различными способами -так и человек может быть различным образом виновен против Тела и Крови. Например, римские солдаты оскорбляли Тело, раня и убивая Его, Пилат -осудив Его на смерть, а иудеи^"-обвинив Его; все они виновны против Тела и Крови, ибо Сам Христос заявляет:
-"Более греха на том, кто предал Меня" [Ин 19:11];
-"кровь Его на нас и на детях наших" [Мф 27:25].
Именно так обстоит дело со всяким, кто презирает Христа, сокрытого в Слове и в Дарах Его Причастия, и по плотскому легкомыслию, по нежеланию терпеть мучения, по безбожному умыслу, либо по собственному неверию -оскверняет Кровь Завета (Ев 10:29).
В сей же части Христова установления Ап. Павел описывает особый, отдельный вид оскорбления и осквернения Христова Тела, употребляя для сего точное выражение: "Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней" [1 Кор 11:27]. Поэтому указанное осуждение навлекается не отказом от Причастия, а именно самим вкушением Святых Даров, ибо Павел пишет:
"...тот ест и пьет осуждение себе". Что же это именно присутствует в Дарах Причастия, недостойным вкушением чего - злоупотреблением, оскорблением и осквернением чего люди навлекают на себя наказание осуждения?
-"Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно..."-вот о чем пишет Ап. Павел.
Но позволительно ли нам в отношении сих хлеба и чаши воображать себе все, что нам пожелается? Разумеется, нет. Ибо Павел употребляет данное утверждение не в совершенном смысле, но соединяет его указанною вспомогательною частицею именно со словами Христова установления, от которых оно явно зависит и из которых оно следует. И сама эта частица, посредством которой Павел делает свое заключение из слов Христова установления, -дает нам логическое подтверждение того, как и каким образом тот, кто ест хлеб Причастия недостойно, становится (сим самым своим недостойным едением) виновен в осквернении Тела.
Поэтому вся убедительность данного утверждения Павла заключена именно в сей вспомогательной частице, выявляющей смысл всего утверждения Павла и обуславливающей его зависимость от слов Христова установления, отчего смысл этого утверждения становится полностью нам понятен: кто ест Святые Дары недостойно - становится виновен именно против того, что он оскверняет сим своим недостойным едением.
И Сын Божий заявляет, что мы вкушаем, то есть принимаем своими устами, не один только хлеб, но также и Его настоящее Тело. И посему всякий, кто при Причастии ест недостойно, виновен не просто против неких символов, но именно против Христова Тела. Отсюда неизбежно следует, что Павел понимает слова Христова установления именно в их собственном естественном смысле: что при Святом Причастии вкушаются не только хлеб и вино, но одновременно и Тело, и Кровь Господа. Ибо те, кто едят недостойно становятся виновны именно против того, что они оскверняют сим своим недостойным едением. И Павел заявляет, что они виновны именно против Тела Господня. Поэтому, они едят не только хлеб, но также и Тело. Более того, они вкушают его не только духовно -поскольку подлежат осуждению; поэтому они едят его также и сокровенно, как мы уже объясняли выше.
Однако нам заявляют, будто Апостол Павел говорит о тех, кто недостойно ест именно хлеб. Мы же отвечаем: Павел упоминает не просто хлеб, а именно: "хлеб сей". Что же это за хлеб? Это хлеб, который, согласно словам Христова установления, является Его Телом, за нас преданным. Ибо дополнительно к объяснению повествования об установлении Причастия, вышеуказанная вспомогательная частица (как мы уже вполне доказали) выявляет нам полный смысл данного предмета.
Все это совершенно понятно как из грамматического объяснения данных слов, так и из обстоятельств" самого дела, если только мы замечаем следующую основную мысль: что данное утверждение посредством вспомогательной частицы так связано со словами установления Причастия, что оно зависит именно от них и только из них следует. И отсюда очевидно, что посредством сего самого утверждения можно вполне доказать, обосновать и подтвердить собственный смысл Христова установления. Ибо все объяснения данного утверждения, предлагаемые нашими противниками, являются вынужденными, посторонними и противоречащими самим словам данного установления. Однако, наши противники пытаются обойти собственный смысл указанных слов по следующим трем основным направлениям:

1. Указывая, что человек может быть различным образом виновен против Тела и Крови (как мы это уже делали выше), они утверждают, будто отсюда никак не следует, что некто едящий недостойно и потому виновный против Христова Тела, -действительно ест именно само данное Тело. Но мы отвечаем: Ап. Павел говорит не о всякой вине вообще, но о том способе, каким вкушающий Дары Причастия навлекает на себя вину -о недостойном едением сего хлеба, который есть именно Тело. Ибо кто ест его недостойно -вредит Телу и позорит его не менее тех, кто бил и убивал Самого Иисуса Христа.
Феодорит и Экумений так объясняют данное утверждение. Именно так, как Иуда своим предательством, и как фанатичные иудеи своим осуждением Христова Тела позорили Самого Спасителя, -так же точно бесчестят Его и те, кто принимает Его Пресвятое Тело своими нечистыми руками и устами. Иоанн Златоуст пишет, что сие является столь же великим преступлением, сколь и преступление тех, кто мучил Христово Тело и проливал Его Кровь.

2. Находятся также и те, кто воображают, будто вред, причиняемый нами символу, -причиняется также и самому обозначаемому этим символом предмету, как если бы кто-то стал позорить изображение императорского орла, либо знамя правителя, выступая этим уже против самой его власти.
Но такие люди считают данное утверждение Ап. Павла настолько обособленным, что по нему якобы нет никакой возможности определить отчего, почему и как именно тот, кто ест Святые Дары недостойно, становится виновен против Тела и Крови, -хотя Павел посредством вышеуказанной пояснительной частицы объединяет как само данное утверждение, так и его обоснование, заключенное в словах Христова установления, -объявляя и показывая, что тот, кто вкушает Святые Дары недостойно, становится виновен против Христова Тела, - ибо он недостойно ест именно тот самый хлеб, о котором Сын Божий утверждает, что это Его, преданное за нас, Тело.

3. Кальвин воображает будто тот, кто ест недостойно, виновен против предлагаемого нам Святым Причастием Тела, но отнюдь не против принимаемого нами Тела, и уж конечно не против отрицаемого нами Тела, ибо принимать и вкушать сие Тело-вовсе не означает быть против него виновным. Он настаивает на сем чрезвычайно упорно, но без какого бы то ни было свидетельства Святого Писания, -но в действительности именно вопреки всякому свидетельству Писания.
Ибо Ап. Павел пишет нам не просто об этой вине, но и о способе, которым сия вина навлекается: самим вкушением и ничем иным кроме него. Но вкушением чего же именно? Хлеба, - отвечает нам Павел. Какого же хлеба? Того самого, которым Иисус Христос подтверждает нам Свое Тело. Поэтому виновным против Тела оказывается именно тот, кто ест его недостойно, оскорбляя его сим своим недостойным едением. Ибо Сам Христос заявляет нам что то, что распределяется и вкушается нами, -является именно Его собственным Телом.
Поэтому данное утверждение Павла вполне убедительно подтверждает нам собственный смысл Христова установления. Ибо Павел утверждает, что недостойные, которые не вкушают Христова Тела духовно, -тем не менее, вкушают именно сие самое Тело. Ибо в отношении того, что вкушается нами при Господнем Причастии, следуя объяснениям знатоков древнегреческого, [кто бы ни принимал Святые Дары] - Иуда или Петр, -Сын Божий объявляет всем:
-Cиe есть Тело Мое, за вас преданное.

В. 1 Кор 11:27; 29: 4 "Кто ест недостойно, -тот ест осуждение себе, если не различает Тела" [НП].

Данное утверждение не только относится к тому стиху Св. Писания, который мы только что рассмотрели, но оно также согласуется с ним и с самими словами Христова установления в единое неразрывное целое. Мы привлекаем к нему внимание читателя потому, что рассматривая его обособленно, в отрыве от его окружения, можно вывести множество представлений о различении нами данного Тела. Однако именно к предшествующим стихам 1 Кор 11 Павел и присоединяет слова: "Кто при Причастии ест недостойно, -тот ест осуждение себе, если не различает Тела".
В предшествующих стихах своего Послания он уже объяснял что значит есть недостойно. Как же так, и почему, -люди не боятся приступать к Алтарю с такой уверенностью, с таким невежеством, с таким легкомыслием, с такою нечистотой и с таким безрассудством -чтобы недостойно вкушать Святое Причастие?
Это происходит из-за того, -объясняет нам Павел, - что люди не распознают или не различают Христова Тела. Он приводит эту причину именно как объяснение почему многие едят Тело недостойно. Само слово "различать"  означает отделять одно от другого: когда мы отличаем, обособляем или выделяем нечто из общего порядка вещей.
Так, в Деян 15:9 Апостол Петр утверждает, что Бог не делает никакого различия между верующими из иудеев и из язычников. Также и Апостол Иуда [22-23), уча о том, что нам следует отличать неисправимых грешников от тех, кто еще может быть спасен от греха,-употребляет тот же глагол Sicocpiveiv. Поэтому нам совершенно ясен смысл утверждения Павла: кто ест недостойно -ест осуждение себе, -ибо он не отличает хлеба Причастия от всякого другого, обыкновенного хлеба, и посему он не может различить подлинного присутствия Господа и почитать Его подобающим образом. Господь же нуждается именно в сем нашем различении: чтобы мы выделяли Его Тело, отличали его от всякого иного хлеба, подтверждали подлинную славу Иисуса Христа и, согласно Его Слову, посредством сего различения, относили бы именно к Нему все Его превосходство.
До сего пункта все обсуждаемое нами никак не включало самого предмета этой полемики. Ибо среди наших противников не найдется никого, кто бы делал вид, будто он действительно верит тому, что хлеб Святого Причастия следует считать простым хлебом -в его самом обыденном смысле. Однако даже если вообще отделять Дары Причастия от нашей обычной пищи, то перса нами все-таки остается тот же самый вопрос: как же нам расценивать сей причастный хлеб, и чью славу, и чье присутствие нам следует к нему относить?
Лучше всего будет с полным вниманием отнестись к словам самого точнейш го истолкователя-Апостола Павла. Он утверждает, что хлеб, распределяемый и вкушаемый нами при Евхаристии, должен быть столь необычен, чтобы мы смогли различить в нем Христово Тело.
Далее, здесь Павел не говорит нам о тех, кто не судит правильно о самой по себе человеческой природе Иисуса Христа, -то есть, кто не относит к Нему нашей подлинной, совершенной человеческой природы, и кто не различает се во Христе, как в Существе неизмеримо более возвышенном во славе Божией, нежели все остальные Его творенья, -но он говорит о выделении и о различении нами именно данного причастного хлеба. Он желает, чтобы сей хлеб отделялся нами от всякого другого хлеба именно для того, чтобы различать в нем Тело Господне. Но разве это возможно? Да, ибо Сам Господь заявляет: Cиe есть Тело Мое, за вас преданное.
Поэтому во что бы ни верил, и что бы ни заявлял человек о сем хлебе, распределяемом и вкушаемом нами при Евхаристии, и какое бы превосходство его перед всем прочим хлебом он ему ни приписывал, -если он не различает сего хлеба и не судит о нем соответственно описанию Господа: что сей хлеб является именно Его Телом, -то он не различает его правильно и с ним ест осуждение себе. И нам следует обращать особенное внимание на то, что он говорит так именно об этом хлебе Причастия, вкушать который он недостоин.
Эти вопросы очевидны и несомненны, если исходить из неизменного окружения сего довода Апостола Павла, -связывая это его утверждение как с предшествующими ему пунктами, так и с самими словами Христова установления. И это самым обоснованным образом подтверждает простой и естественный смысл данного установления. И Павел также предостерегает нас, как мы это уже неоднократно повторяли, -о том благочестии и о том внимательном отношении, которого требует обращение с указанием Христа о хлебе Его Причастия: "Сие есть Тело Мое, за вас преданное". Павел заявляет что тот, кто согласно этим словам не различает причастного хлеба, -ест осуждение себе.
Это утверждение Ап. Павла, несомненно, должно как молния поражать всякое легкомыслие, всякую беззаботность, всякое бахвальство и всякую дерзость нашего человеческого ума, который забавляясь, выдумывает всевозможные объяснения Богоданным словам Христова установления. Ибо Осуждение Божие из-за неразличения Господня Тела воистину ужасает...
Мы вполне сознаем, что данное место Святого Писания о неразличении Тела многие лица объясняют, отрывая его от его окружения и представляя в таком виде, чтобы оно допускало самые различные истолкования. Но если связывать его со всеми предшествующими ему выражениями, а также и со словами Самого Христа в Его установлении, -чтобы указанное место Писания выводилось только из них, -то нам станет уже совершенно ясно, что оно имеет лишь одно, простое и точное, значение. Ибо все его слова как бы связаны воедино и должны соотноситься нами с самим Христовым установлением, из которого они и проистекают.
Именно так понимали данное утверждение Ап. Павла учителя древней Церкви.
Например, Амвросий пишет:
-"Нам надлежит подступать к Алтарю в страхе Божием, чтобы наш человеческий ум понимал, какое благоговение надлежит питать к Тому, Чье Тело мы принимаем. Ибо наш ум должен сам судить, что это именно наш Господь, Чью Кровь мы вкушаем при посредстве данного Таинства".
А Иоанн Златоуст объясняет так:
-""Не различая" -означает не почитая заботливо великое значение всего, что содержит и предлагает нам Святое Причастие, и не понимая всей полноты сего высочайшего Дара. Ибо если вы прилежно усвоили Кто здесь присутствует и Кто нам предлагает Себя-то есть Кто именно здесь и присутствует, и отдает нам Себя, -то вам уже не потребуется никакого иного воодушевления, но сего будет предостаточно, если только вы полностью не утратите всякую надежду на свое спасение".
Так говорит Иоанн Златоуст. В данном его утверждении мы отмечаем, что он вовсе не хочет чтобы мы различали именно то, что находится далеко от места отправления Святого Причастия-то есть превыше всякого неба. Нет, -он именно хочет чтобы мы, поразмыслив, ощутили благоговение от значения и величия той субстанции, которая присутствует и распределяется нам при Евхаристии-то есть от Господних Тела и Крови.

С. 1 Кор 10:16: -"Чаша благословения, которую благословляем, - не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем,-не есть ли приобщение Тела Христова?".

Сей в высшей степени благополезный стих заключает в себе, а также предлагает и нам, многое для разрешения данной полемики. И потому доктор Лютер пишет, что сей стих сделался для него живым лекарством и скорейшим средством от всевозможных возражений и каверзных вопросов противников - то есть действительно против всех искушений этой полемики. И он пишет так потому, что его противники, утверждая свое мнение, стремились всяческими уловками извратить даже сей замечательный стих. И он действительно издали выглядит так, что как бы даже облегчает им навязывать неосторожному слушателю свое мнение.
Они утверждают, якобы Павел хотел сим стихом показать, что нам вовсе не следует сохранять буквального смысла слов Христова установления, и что все эти слова вовсе не следует понимать в присущем им виде, ибо если в них говорится о Теле и Крови, то в данном стихе Павел уже употребляет выражение "приобщение Христовых Тела и Крови". И поскольку совершенно очевидно, что сие приобщение [или Причастие] отнюдь не является тем же самым, что при этом передается (так же, как дарение явно отличается от самого дара, и направление посла отлично от самого посла),-поэтому они настаивают, будто Павел таким образом желал показать, что слова Христова установления следует понимать не в их естественном смысле, какими они в действительности являются, -но именно в смысле иносказательном, и что их объяснение якобы указывается нам в 1 Кор 10.
Они настаивают, будто слова "Христово Тело", распределяемое и вкушаемое нами при Евхаристии, -означают не саму субстанцию данного Тела, но всего лишь наше некое к нему отношение. И поэтому, утверждают они, -объяснение, якобы показывающее нам наличие иносказания в словах Христова установления, и отчетливо объясняющее это иносказание, - нам и следует принимать без каких бы то ни было оговорок, ибо этому-де и учит нас Святой Дух через избранное Им орудие, Апостола Павла.
Мы же спросим у них со всею серьезностью: неужели во всех местах Св. Писания, рассматривающих и повторяющих догмат Святого Причастия, -Святой Дух ясно и определенно показывает нам, будто слова Христова установления являются иносказаниями, и что нам действительно следует отступить от их собственного, простого, смысла? И каким же будет тогда самое верное объяснение этого иносказания?
Однако до сих пор во всех местах Писания, рассматриваемых и сравниваемых нами с полным вниманием, -нам никак не удавалось сего подтвердить, -но напротив, мы постоянно убеждались в обратном. И теперь мы вполне можем убедиться, действительно ли Павел это показывает - ясно, открыто и вполне определенно. Но для начала мы примем здесь следующую аксиому, которая (как мы уже показали в Главе VII) сама не подлежит никакой полемике:
Все, о чем в Священном Писании нам говорится метафорами или иносказаниями, -непременно, буквально и просто объясняют другие места Писания, в которых разбирается данная тема.
Поэтому, если слова Христова установления действительно являются иносказаниями или метафорами (а именно в этом смысле они и рассматриваются в стихе 1 Кор 10:16), - тогда слова данного стиха, указующие и разъясняющие нам эти "метафоры", -сами по себе метафорами уже являться не могут, но должны являться именно собственными, простыми и естественными словами.
Тем не менее, после долгих рассуждений, наши противники в итоге открыто объявляют, будто либо в словах Христова установления, либо в словах Ап. Павла в 1 Кор 10 совершенно невозможно сохранить их буквальный собственный смысл. И точно так же, как они помещают метонимию в слова данного установления, -они помещают се и в эти слова 1 Кор 10, объясняя сие наше приобщение [или Причастие] лишь неким символом, признаком или обозначением самого этого действия. Так они сами - как по всей очевидности, так и по сути дела, -наглядно показывают, что вышеприведенное их утверждение полностью ложно.
Иначе говоря, они утверждают, будто слова Христова установления являются иносказаниями, -и поэтому их не следует понимать в их буквальном собственном смысле, поскольку их объяснение дается нам в стихах 1 Кор 10. Разумеется, после этого они утверждают, будто и в этих словах 1 Кор 10 также имеется иносказание, из-за которого и их следует понимать не в их буквальном собственном смысле, но как-то еще иначе. Подобным же образом они, не желая, чтобы мы отстаивали собственный смысл слов Христова установления, -стараются увести нас от них прочь под тем предлогом, будто сии слова иносказательные. Больше того, они даже обещают, что смогут представить нам вполне понятное и конкретное объяснение сего иносказания в словах Павла в 1 Кор 10.
Однако мы твердо решили не выдумывать и ниоткуда не выводить никаких объяснений слов Христова установления, но напротив -искать их, научаясь от Самого Святого Духа, -в тех самых местах Писания, в которых Он и преподает нам сей догмат нашей веры, и желаем неотступно следовать Его указаниям. Когда же мы обращаемся, наконец, к указанному месту в 1 Кор 10, то наши противники вновь начинают кричать, будто здесь уже вообще все является иносказательным, метафорическим и метонимическим. И они вновь решительно настаивают на том, что нам не следует сохранять буквальный смысл сих слов 1 Кор 10, но следует понимать их совсем иначе -а вовсе не тем, чем они на деле являются. В итоге данный стих не только не объясняется нам посредством [якобы в нем содержащегося] иносказания, но напротив - уже и сам нуждается в объяснении, отличном от явного собственного смысла своих слов.
Мы с удовольствием продолжим это доказательство наших противников. Апостол Павел (согласно их утверждению] употребляет в 1 Кор 10 слова, явно отличные от слов Самого Христа в установлении Его Святого Причастия. И, следовательно, указанные слова Павла являются иносказаниями и посему вовсе не могут сохранять своего естественного буквального смысла. А поэтому и сами слова Христова установления также являются иносказаниями и вовсе не должны пониматься нами такими, какими они на деле являются.
Однако в действительности сие означает уже прямо противоположное: если в любом из указанных мест Писания употребляется иносказание, то вывести из учения Павла в 1 Кор 10 какое-либо объяснение этих иносказательных слов Христова установления нет уже вообще никакой возможности. Ибо если мы разбираем обоснование догмата веры, то любое иносказание нам следует объяснять простыми собственными словами установления данного догмата, но уж никак не другим иносказанием.
Поэтому наши противники, прежде всего своими вымышленными иносказаниями, -уводят нас прочь от самих слов Христова установления так, чтобы нас не удовлетворял их естественный собственный смысл, а уже затем впутывают некие иносказательные элементы также и в другие места Писания, например в слова 1 Кор 11. Но исходя из одних лишь иносказательных утверждений совершенно невозможно ни обосновать, ни подтвердить вообще никакого догмата веры. В итоге, невзирая на все свои долгие обещания, они упорно настаивают уже на том, будто и само объяснение сих слов Павла в 1 Кор 10 следует рассматривать также как некое иносказание или троп.
Но в таком случае, при определении и подтверждении должного естественного смысла догмата Святого Причастия нам вообще не удастся опереться ни на одно место Писания, которое бы определенно рассматривало и повторяло нам этот догмат. Поскольку, как утверждают сами наши противники, - все эти места Писания являются иносказательными, и у нас нет никакой возможности сохранить их простой и естественный смысл, либо как-то на него полагаться.
Но как же тогда мы сможем утвердить сей догмат нашей веры? В чем же заключается его правильное подтверждение, если не в самих тех местах Св. Писания, в которых он вполне очевидно рассматривается и повторяется? Поэтому либо он будет подтверждаться какими-то иными, несообразными местами Писания, вовсе ничего не говорящими нам о Святом Причастии, либо -он останется вообще без какого бы то ни было надежного подтверждения, подкрепленный лишь частными умозрениями некоторых лиц. Но каждый догмат веры должен иметь свое собственное место Писания, в котором вн излагается вполне правильно и понятно.
Далее уже безо всяких рассуждений можно вполне утверждать, что там, где Павел пишет о нашем приобщении ко Христову Телу, он имеет в виду что в словах установления Причастия слово "Тело" нам следует понимать не как простое обращение к самой субстанции данного Тела, но именно как ее передачу нам. Ибо само слово ( koinwniva ) вовсе не исключает и не удаляет саму эту субстанцию Тела из того действия, которым производится данное приобщение ( koinwniva ). Ибо когда в Рим 8:9 и в 1 Кор 6:19 Павел пишет: "Дух Божий живет в вас", - он имеет в виду то же самое, что и во 2 Кор 13:13, где он говорит об общении Святого Духа.
Будем ли мы вместе с этими исказителями утверждать, будто Святой Дух самою Своею сущностью вовсе не живет в верующих, и что сама Его сущность пребывает от нас удаленною, и что вместо Него у нас имеется лишь нечто совершенно отдельное от Него: Его Дары и некоторые Его свойства?
Дары милосердия, собранные и посланные Ап. Павлом неимущим святым, называются в Рим 15:26 и во 2 Кор 8:4 именно этим словом koinwniva . Означает ли сие что бедным давалась и посылалась не сама сущность этих даров -но лишь нечто от нее отвлеченное? Ведь само слово koinwniva  означает именно приобщение: когда действенное - то распределение, когда бездейственное-то участие, а когда и само то, что нам предлагается и среди нас распределяется, как это легко подтверждается простыми примерами. Однако оно никоим образом не свидетельствует о том, что посредством выражения "общение с Телом" Павел предлагает нам вообще не принимать слов установления Причастия как относящихся именно к распределению и вкушению верующими самой субстанции Христовых Тела и Крови.
И уже по самой той причине, что Павел говорит именно о нашем "приобщении Телу и Плоти Господа", нам следует уделять внимание тому, как на основании указанных ясных и несомненных принципов мы можем и определять, и быть вполне уверены в том, чем является для нас сие Причастное общение, какова именно его природа и каким именно образом оно происходит. Так, Павел ясно и определенно показывает, что он говорит о самом нашем приобщении Христовых Тела и Крови. И когда он пишет:
-"Я говорю вам как рассудительным (т.е. как премудрым- М.Х.); сами рассудите о том, что говорю" (1 Кор 10:15),
-то он показывает нам, что Коринфяне уже понимали и вполне сознавали, что он намерен говорить с ними именно об их приобщении ко Христовым Телу и Крови посредством вина и хлеба. Но откуда же могли они знать, понимать и вообще иметь мнение о данных предметах? Вне сомнения -именно на основании того самого обычая, который он изложил им еще пребывая вместе с ними, как он сам указывает:
-"Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал" (1 Кор 11:23).
И нам следует особо тщательно отметить, что именно из-за того, чему Коринфяне уже были Павлом научены, -что они уже узнали от него прежде, он и хотел чтобы они судили обо всем, что он писал им в 1 Кор 10 об их приобщении Господних Тела и Крови. Но из какого же источника они были сему научены? Несомненно, из слов Христова установления, ранее уже преподанных им Павлом в качестве должного обоснования сего догмата веры.
Так, в сем своем наставлении 1 Кор 10 Павел вовсе не пытается уводить нас прочь от слов Христова установления -будто исходя из сих слов догмат Святого Причастия вообще невозможно ни понять, ни изложить верно,-как к этому стремятся наши противники. Напротив, он подчиняет сие свое утверждение в 1 Кор 10 самим словам Христова установления; он даже производит сие так, чтобы они именно следовали из слов данного установления. Поэтому указанный стих Павла в 1 Кор 10 нам следует объяснять, понимать и оценивать именно исходя из самих слов данного установления, но отнюдь никак не иначе.
Сами слова указанного утверждения Ап. Павла составлены в таком порядке, что они явственно ссылаются на все полное описание Христова установления, выражая именно его сущность. Ибо, говоря о "чаше благословения, которую благословляем", Павел ссылается на слова сего установления:
"Он взял хлеб и чашу и благословил, благодарив". И мы сами, празднуя Господне Причастие, именно благословляем -то есть славим Всевышнего, благодаря Его за все блага, даруемые Им нам;
-через Его Сына Иисуса Христа,
-через наше служение Слова, и
-через Его Таинства.
Именно так объясняет сие благословение Иоанн Златоуст.
Однако "чаша благословения" именуется так не только потому, что это то самое благословение, которым мы, служа сие Святое Причастие, благодарим своего Небесного Отца. Ибо Апостол Павел пишет совершенно ясно: "которую благословляем", - относя наше благословение именно к данной чаше.
И он делает это отнюдь не указывая нам, что сею чашею мы только благодарим Господа, либо только получаем сию чашу благодарения (ибо это противоречит уже самой грамматике его слов),-но именно потому, что мы благословляем саму эту чашу. И благословляем ее не римско-католическим или магическим кощунством, но именно потому, что данной чаше свойственно приобщать нас ко Христовой Крови, -и не по природе находящегося в ней вина, но именно по Его Слову и установлению. Поэтому когда Слово вступает в сей элемент Евхаристии -вино, делая его Святым Даром, -тогда сия чаша и называется чашею благословения.
Также и Экумений поясняет это словами: "чаша, которую мы приготовляем своим благословением", -то есть что она становится именно нашим сообщением с Христовой Кровью, -чтобы нам было совершенно очевидно что сие благословение действительно и остается в силе всегда, а не только при самом первом Причастии, когда его объявил собственными словами Сам наш Спаситель. Поэтому Апостол Павел и называет ее "чашею благословения, которую благословляем", -именно словами Самого Иисуса Христа.
Поэтому говоря: "Хлеб, который мы преломляем", -он выражает слова Христова установления о распределении именно хлеба, ибо: "Он взял хлеб, преломил и подал ученикам". Но из-за того, что Христос указывает, что распределяемое Им должно также еще и вкушаться, то Он говорит: "Приимите, ядите... пейте". На это и ссылается Ап. Павел, это он и выражает сим словом "приобщение" ( koinwniva ). А поскольку Сам Иисус Христос добавляет разъяснение, что именно распределяется и вкушается нами при Его Святом Причастии: "Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя", -то Павел и пишет о сем, как о нашем приобщении Его Тела и Крови. Вот как посредством данного выражения Ап. Павел указывает нам полный смысл Христова установления, выделяя каждое отдельное его слово.
Остальные слова Ап. Павла уже полностью вне данной полемики. Однако само по себе слово "общение" (koinwniva ) имеет много разных значений. Например, оно относится:
-к обществу,
-к соучастию,
-к объединению, а то и вовсе,
-к праву участия, как у Ин 1:3: "наше общение-с Отцем и Сыном",- или в Флп 1:5: "ваше участие в благовествовании..."
А в 1 Кор 10:20 еще говорится и об общении с бесами.

А о том, что же именно понимает сам Апостол Павел под словами "приобщение Тела и Крови Христовой", -нам нет ни малейшей нужды строить догадки. Ибо сам Павел далее вполне понятно объясняет, в каком именно смысле он употребляет слово "приобщение". Поскольку впоследствии, когда он пишет: "...быть участниками в трапезе Господней",- он имеет в виду не только право Коринфян участвовать в данной трапезе, -но еще и то, чтобы сим вкушением они сделались именно соучастниками сей предлагаемой им пищи, -так же, как он уже заявлял им прежде: "Все причащаемся от одного хлеба" [1 Кор 10:21; 1 Кор 10:17]. И когда он вновь пишет о питии ими чаши Господней, он именно так поясняет им слово "приобщение" [1 Кор 10:21].
И Василий Великий поясняет здесь слово ( koinwniva ) словом  metavlhyiz (соучастие), а Иоанн Златоуст - словом metoch (соучастие).
И даже сам Кальвин признает, что в этом месте Писания слово koinwniva относится именно к нашему участию [или соучастию] в Господнем Теле и Крови. Поэтому, теперь смысл данного утверждения An. Павла нам уже полностью ясен: при Евхаристии производится вполне определенное распределение Христова Тела, которое мы вкушаем и в котором мы сами участвуем. Ибо слова Христова установления относятся одновременно: и к распределению, и к нашему вкушению сего Тела, что Павел ясно выражает в этом стихе словами "преломление" и "приобщение".
Но какое же распределение, и какое наше участие или вкушение происходят при Евхаристии? Уже преломлен причастный хлеб, и распределяется чашею плод виноградный; и теперь, поскольку Слово и установление Христово уже вошли в хлеб и чашу, так что те стали хлебом и чашею благословения, -распределение и вкушение сего хлеба является уже не только распределением и вкушением нами материальной пищи, и не только распределением и вкушением нами силы, добродетели. Духа или живительной мощи Иисуса Христа, -но уже и нашим приобщением, то есть нашим соучастием в Его Теле.
Но в каком же именно Теле происходит данное соучастие? Несомненно, это то самое Тело, о котором Христос говорит: "за вас преданное". Почему же это распределение и это участие или вкушение нами сего хлеба будет распределением и участием нашим в этом Его Теле? Потому, что о сем хлебе Он Сам объявляет: "Сие есть Тело Мое, за вас преданное", -так что не только хлеб, но одновременно и Тело присутствует, распределяется и вкушается нами. Так сие утверждение Апостола Павла прекрасно и благополучно, и во всех отношениях, согласуется со всеми словами Христова установления.
И пусть никто нам больше не говорит, будто данное утверждение Павла и сие наше приобщение возможно понять и объяснить каким-либо иным образом. Ибо хорошо известно, что Писание не допускает никакого частного объяснения. И поскольку:

- а) сам Павел отнюдь не туманно, но напротив -совершенно открыто относит сие свое утверждение именно к самому Христову установлению и выводит его именно из слов данного установления;

- б) каждое слово сего установления, в его собственном, простом и естественном смысле, прекрасно соответствует сему утверждению Павла и вполне его подкрепляет, -то мы верим и заявляем, что данное установление и является одним -единственным верным и подлинным объяснением данного утверждения Павла. И поскольку это объяснение вполне обоснованно, то мы просто и благополучно при нем остаемся.

Однако пока еще остается неразрешенным вопрос: чем же именно является сие наше приобщение  Христовых Тела и Крови, или как именно оно происходит? Наши противники попросту утверждают, будто данное приобщение является всего лишь духовным, то есть чем-то таким, что воспринимается одною лишь нашею верою. Якобы, когда жизнь, сила и мощь Христова Тела (хотя и весьма от нас удаленного) на нас изливаются-то можно вполне утверждать, что мы являемся соучастниками этого Тела, ибо вся эта вливающаяся в нас жизнь и мощь неким образом исходит из самой его сущности. Именно таковы собственные слова Кальвина.
А Петр Мартир определяет наше участие в Теле так: мы, своею верою, отвращаясь от символов Причастия, возносимся превыше небес и там вмещаем Иисуса Христа.
Беза же утверждает следующее: если комок земли из Саксонии дается мне, живущему здесь, в Женеве-то я могу утверждать, что посредством сего дара я делаюсь соучастником того саксонского поля, то есть обретаю право обладания чем-нибудь в этом поле, или чего-то еще, что с ним связано. И вполне возможно, что нам станут предлагать еще и другие виды подобного "приобщения".
Но в своем учении 1 Кор 10 An. Павел отнюдь не собирался спорить обо всех мыслимых видах сего приобщения. Совсем напротив, вопрос состоит в следующем: как именно, и на каком основании нам следует определить тот вид приобщения, которое мыслилось самим Павлом для правильного понимания его утверждения? И поскольку, как мы уже показали выше, Павел полностью относит сие свое утверждение к словам Христова установления, выводя его именно из них самих, -то они же ясно выражают и способ нашего участия или вкушения Христова Тела: "Приимите, ядите; пейте.,.". Так к чему же еще нам пытаться выдумывать множество других объяснений, пренебрегая сим указанием, совершенно ясно выраженным Самим Сыном Божиим? Для нас здесь самоочевидно, что Павел говорит именно о том нашем приобщении Тела и Крови, которое происходит при Святом Причастии.

Еще один вопрос: каким способом имеет место наше приобщение к Телу и Крови?

И здесь многие изобретают самые различные виды сего приобщения. Но Павел наказывает Коринфянам судить его наставления, исходя именно из данных им слов Христова установления. А эти слова Самого Господа и определяют сей способ нашего участия, или принятия, Его Тела и Крови: "Приимите, ядите; пейте...". И сам Павел так же точно объясняет слово "приобщение", когда Продолжает: "Ибо все причащаемся от одного хлеба" [1 Кор 10:17],-и далее он вновь пишет, что мы "пьем чашу Господню" (1 Кор 10:21]. Ибо отнюдь не от одного лишь преломления или благословения возникает сие наше приобщение к Господу - но именно посредством еды и питья. А что именно мы едим и пьем при Причастии -познается из слов: "Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя", -и: "Сие есть приобщение Тела и Крови Господней". И поэтому разве не будет ответом на вышеуказанный вопрос наше согласие с учением Ап. Павла и безоговорочное принятие этих слов Самого Господа?
И все окружение сего довода Павла в 1 Кор 10 полностью согласуется с тем, что мы сейчас изложили. Ибо были среди Коринфян и те, кто одновременно участвовал как в Трапезе Господней, так и в трапезе языческой [стих 19 и далее], думая что они вправе сразу делать и то, и другое (первое ради спасения, а второе просто без вреда для себя). И поскольку хлеб, преломляемый нами при Евхаристии, является нашим приобщением koinwniva  ко Христову Телу, то они и полагали, будто сие их приобщение (безотносительно того, каким образом и при каком состоянии их духа оно происходит),-всегда должно оказывать на них свое благодатное действие. И Павел стремится предостеречь их от идоложертвенного, чтобы их приобщение к Телу было не к их осуждению, но ради их спасения. Поэтому он и заявляет, что их домыслы прогневят Господа, ибо они едят Причастие недостойно и потому виновны против Тела и Крови, как он и указывает им в стихе 1 Кор 11:27. И в подтверждение, он противопоставляет тому благодать Святого Причастия. Ибо сею благодатью все истинно верующие становятся членами того тела, глава которого Иисус Христос, - как и отмечает сие сам Павел: "Так как хлеб -один, то мы многие - одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба" [1 Кор 10:17-НЩ.
И хотя сей причастный хлеб материально вовсе не является единым с хлебом всех церквей, составляющих тело Господа, но он един с хлебом, которым одно и то же Христово Тело и одна и та же Его Кровь распределяется всем верующим для их вкушения. Поскольку при Евхаристии ни я не принимаю какое-то особое Тело, ни вы не принимаете какое-либо иное Тело, - но согласно словам Христова установления мы оба совместно с сим нашим хлебом вкушаем одну и ту же Христову Плоть. И поскольку сим самым образом члены Церкви объединяются вместе, соучаствуя в едином Христовом Теле, то они и составляют вместе единое тело Церкви, глава которого -Христос.
Таким образом, когда при Святом Причастии мы вкушаем Его Тело и Кровь, -то мы соединяемся с нашим Господом посредством Его сокровенной природы, неотделимой от Него Самого; и уже через сие посредство мы и становимся едины с Отцом. То есть, посредством сего причастного хлеба мы все едины с Христовым Телом, через данное Тело-с Ним Самим, и через Него-с Отцом Небесным. Именно так мы становимся соучастниками Отца, Сына и Святого Духа. Это и является следствием нашего благотворного приобщения  Христовых Тела и Крови.
Именно поэтому Апостол Павел и выговаривает Коринфянам: вы, Коринфяне, едением идоложертвенного стали соучастниками нечестивых, -то есть соделались соучастниками их бесовства. Поэтому вы отринули себя от истинной Церкви, и уже не являетесь более ее живыми членами, и уже не участвуете в живом общении со Христом и с Самим Отцом Небесным. И поэтому вы уже не можете, как вы воображаете, благотворно вкушать Причастие. А поскольку вы одновременно с сею чашею пили и чашу бесовскую, -то вы, без сомнения, прогневили нашего Господа. Именно это он и пишет:
-"Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской" [1 Кор 10:21].
Павел осуждает это не потому что они, пивши чашу бесовскую, вовсе не желали пить чашу Господню, но суть именно в том, что среди Коринфян совершалось одновременно и то, и другое. Ибо если бы они ели идоложертвенное в полном отдалении от Господней Трапезы, то и все доводы Павла были бы всецело бессмысленными, неуместными и ненужными. И если бы их участие во Христовом Теле всегда было лишь благотворным, никогда не обращаясь в их осуждение, -тогда и все его доводы были бы совершенно не к месту.
Поэтому Павел во-первых, -указывает и объясняет им саму сущность Господней чаши и Трапезы: чем именно является данная трапеза, в которой они участвовали (одновременно участвуя и в идоложертвовании),- и чем именно является сия чаша, которую Коринфяне принимали, будучи ее недостойны. Это значит, что сей хлеб, нами преломляемый, является приобщением (колота) Тела, а чаша -приобщением Крови.
Во-вторых, - он показывает благотворность сего нашего участия на его плодах и итогах.
В-третьих, -он учит, что приобщение Христовых Тела и Крови ведет недостойных Коринфян отнюдь не ко спасению, но -к осуждению. Ибо всеми этими доводами он стремится избавить Коринфян от представления, будто они вполне могут благодатно участвовать в Господнем Теле и Крови, одновременно участвуя и в трапезе, и в чаше, бесовской.
Но где вы слышали, будто Павел различает, что есть достойно -значит исходить из того, что именно об этом хлебе было сказано: "Сие есть Тело Мое" ,-и: "Хлеб, который преломляем, есть приобщение Христова Тела", а есть недостойно -значит исходить из того, что сей хлеб-это вовсе не данное Тело, а всего лишь самый обыкновенный хлеб, а также что сей, преломляемый нами, хлеб является не приобщением Тела, а просто неким его внешним символом?
Но именно потому, что Христос, предлагая сей причастный хлеб и Иуде, и Петру, объявляет вообще всем Апостолам:
-"Сие есть Тело Мое, за вас преданное", -поэтому и Павел в своем Послании к Коринфянам говорит как о себе ("мы преломляем" и "мы благословляем"), так и о тех, кто пьет Господню чашу недостойно, навлекая на себя Гнев Божий, -то есть говорит вообще всем причащаемым:
-"Хлеб, который преломляем, есть приобщение Христова Тела";
- "Чаша, которую благословляем, есть участие в Христовой Крови".
И поэтому сие есть не просто некое духовное общение, которое делается благодатным одною лишь нашею верою и всегда таковым остается, -но сие есть именно то самое приобщение, о котором говорят слова Христова установления:
"Приимите, ядите, сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя". Данное приобщение дарует спасение тем, кто вкушает Дары достойно, но навлекает осуждение на тех, кто их ест недостойно.
Поэтому точно так же, как и в словах Христова установления, -Ап. Павел, в сем обсуждаемом нами месте своего Послания к Коринфянам, -прежде всего и вполне намеренно, -рассматривает именно саму сущность Святого Причастия: что сей хлеб есть наше приобщение ( koinwniva ) Христова Тела, а сия чаша есть наше приобщение Его Крови. А уже в следующем месте своего Послания он описывает спасительную пользу и благо сего приобщения: что оно соединяет нас как с Самим Иисусом Христом, так и с Его Церковью. И посредством противопоставления он показывает, что те причащаемые, которые не присоединяют сию благотворную пользу к своему участию во Христовых Теле и Крови (что и является самою сутью Святого Причастия),-тем самым вызывают к себе Гнев Божий, - то есть едят осуждение самим себе. Так указанное место в данном Послании Павла просто и полностью согласуется с собственным смыслом Христова установления.
Нам хорошо известно, что если при рассмотрении всех доводов Павла спорящие не отделяют друг от друга различные предметы спора, то для того, чтобы обойти собственный смысл обсуждаемых ими слов, у них возникает обыкновение привносить в спор всяческие софизмы.

Так например, из-за того, что Павел упоминает участие Коринфян в теле Церкви, Буллингер объясняет эти его слова так:
все участники Тела и чаши становятся приобщением Христовых Тела и Крови-то есть собранием и Церковью искупленных Его Телом и омытых Его Кровью; и таким образом они становятся уже и самим Христовым Телом,-то есть его сочленами. А также вследствие учения Павла о том, что участники трапезы бесовской являются соучастниками  бесовства, однако не едят самих этих бесов в их подлинном виде, - многие настаивают, будто при Евхаристии осуществляется одно лишь духовное приобщение Христовых Тела и Крови.
В действительности же Павел разбирает и объясняет здесь целых три предмета, хотя конечно каждый из них он объясняет в отдельности, -это:

1. Внешнее распределение Святых Даров и наше участие в них или наше принятие их, которые он определяет как наше приобщение Христовых Тела и Крови.

2. Наше содружество, происходящее из указанного приобщения, с членами Христова Тела, которое есть Церковь.

3. Наше приобщение или наше присоединение к Самому Христу, а через Него -и к Богу Отцу.

То есть, если говорить еще понятнее, то это является нашим тройным приобщением  ( koinwniva ) :
1. Приобщением ко Христовым Телу и Крови.
2. Содружеством членов Христовой Церкви.
3. Приобщением уже ко Всему Иисусу Христу и ко всему Его благу.
И два последних вида приобщения Павел относит к плодам первого: нашего приобщения Тела и Крови, через которое происходит как приобщение нас ко всей Церкви, так и к Самому Богу Отцу.
Он наглядно показывает нам сие на примерах жертвования согласно Моисееву Закону и жертвования идолам. Ибо в Ветхом Завете, посредством совершения определенных обрядов, происходило приобщение людей к единому телу Израиля, и те кто прилагали к сим обрядам свою истинную веру, -становились соучастниками в Боге. Это и было их духовным приобщением  ( koinwniva ) к Богу. Более того, это было и тем самым средством, которым осуществлялось содружество всех, возносивших жертвы, -как с Богом, так и с Церковью, поскольку они именно вкушали те самые жертвы, которые они возлагали на Алтарь Богу. Это было их приобщением к Богу, совершавшимся ими посредством сего внешнего действия.
Сходным образом и идолопоклонники сходились вместе согласно определенному порядку своей веры, который ими полагался должным, и сим они делались соучастниками бесов, чтобы заслужить их покровительство. Конечно это их соучастие  вовсе не содержало никакого материального едения самих бесов; но тем не менее, это жертвоприношение, посредством которого язычники объединялись в своей вере и становились соучастниками бесов, -происходило именно указанным внешним образом. Ибо затем они ели то, что жертвовали идолам или бесам, и также совершали им возлияние. И поэтому -сие их действие служило тем самым средством, которым они делались соучастниками бесов, -чтобы пребывать в полной уверенности, что они получат воображаемые ими блага, равно как и быть соучастниками сих воображаемых благ, которые, по их мнению, они могли получать от бесов. Таким образом, в данном месте своего Послания, Апостол Павел вполне отчетливо и в самых недвусмысленных выражениях, обращается -к их соучастию в трапезе бесовской именно с самими бесами.
Поэтому, говоря о Святом Причастии, Павел кладет в основу соединение всех верующих, как членов, в единое тело, глава которому -Христос, а также и объединение их с Самим Христом, а затем уже и с Самим Богом Отцом, -в качестве плода и итога сего Причастия. Затем он продолжает показывать нам, что соучастие  причащаемых в Господней Трапезе, или приобщение, их Чаше Господней, сим внешним служением Св. Причастия, -является посредником или средством, которым и вызывается сие духовное объединение их как с Иисусом Христом, так и с членами самой этой Церкви. Ибо он пишет:
-"Один хлеб, и мы многие -одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба" [1 Кор 10:17].
Но неужели это всего лишь обыкновенные вино и хлеб, участие в которых дарует и удостоверяет всем нам столь великие блага, -не только наше содружество с членами Церкви, но также и наше приобщение к Самому Иисусу Христу со всеми Его достоинствами и благами? Несомненно, -ибо Сам Сын Божий объявляет нам о хлебе Причастия: "Сие есть Тело Мое, за вас преданное", -и о чаше: "Сие есть Кровь Моя Нового Завета". Именно поэтому и пишет нам Апостол Павел: "Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова?"
Также несомненно, что сие является достойным и подобающим знаком и поручительством того, что Иисус Христос, со всем Его благом и достоинствами, -именно наш. Поэтому, как в приводимых Павлом примерах, так и при самом Ново-Заветном Святом Причастии, -та же самая Жертва, принесенная Богу за наши грехи, при Причастии сообщается и распределяется среди всех причащаемых, -и потому, посредством сего нашего участия в этой Жертве, мы все соединяемся во Христе, делаясь соучастниками всех его достоинств.
И что же еще может служить нам более надежным удостоверением и еще более определенным ручательством того, что каждый из нас в отдельности становится соучастником и обладателем всего, что заслужил и обрел Сын Божий, отдав Свое Тело и излив Свою Кровь, -чем распределение среди нас того самого Тела, и наше участие в том самом Теле, за нас преданном, и в той самой Крови, за нас излитой, во искупление грехов? И кроме того, сие распределение и сие наше участие происходят согласно словам Самого Христа: "Приимите, ядите; сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя". Или как пишет нам Павел: "Чаша благословения, которую благословляем, -не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, -не есть ли приобщение Тела Христова?"
В древности учителя Церкви (разъяснения которых собраны Экумением) также разделяли указанный стих Ап. Павла и объясняли его так, что наше соучастие в Теле и Крови Господа является средством, которым мы - как соединяемся с Самим Христом, так и приходим в содружество с преданными членами Церкви.
Они пишут: Христова Кровь соединяет нас со Христом так, как члены одного тела соединяются с головою: посредством сего нашего участия или вкушения Святых Даров, происходящего при Святом Причастии.
Также еще: если Христовыми Телом и Кровью мы не присоединяемся к содружеству  Церкви, которая сама является Его Телом, -то через какое же иное посредство мы будем одним телом?

И вновь: поскольку идоложертвенное является жертвою бесам, постольку нам принимать в нем участие будет мерзостно, ибо сим участием мы вступим в содружество именно с самими этими бесами. Ибо также точно, как участники хлеба Господней Трапезы становятся участниками Самого Иисуса Христа, также и участники бесовской трапезы становятся участниками самих этих бесов. Но чем же тогда является причастный хлеб, посредством которого мы все становимся соучастниками Самого Господа?
И Феодорит отвечает: мы участвуем в Господе Иисусе Христе посредством Его драгоценного Тела и Крови, и участвуем в бесах посредством идоложертвенной пищи.
Подобно же и Иоанн Златоуст пишет, что посредством причастного хлеба и Господней Чаши мы соединяемся с Самим Христом и с членами истинной Церкви, ибо сей хлеб есть Его Тело, а сия Чаша есть Его Кровь. Но Иоанн Златоуст вовсе не понимает этого так, будто сии Тело и Кровь удалены и отделены большим расстоянием от причастных хлеба и чаши. А слова: "чаша благословения есть приобщение Крови Христовой", он объясняет так:
-"Апостол Павел стремится показать нам, что в чаше находится именно то, что проистекает от Самого Господа и в чем мы Ему соучаствуем". И продолжает:
-"Держа в своих руках сию чашу благословения, мы торжественно служим тому -что Он излил ради нас, и не только излил, но Он также наделяет и одаряет нас этим"5.
Итак, до сего пункта мы прилежно и честно обсуждали и поясняли отдельные слова тех мест Св. Писания, в которых догмат Святого Причастия рассматривается и повторяется совершенно понятно. Нашим намерением было установить действительно ли в каждом из этих мест Святой Дух -Своим проявлением, либо Своим несомненным свидетельством, -показывает, что слова Христова установления следует понимать и объяснять как-либо иначе, нежели в их собственном смысле. И если это действительно так, то мы вполне могли бы благополучно оставить сей простой естественный смысл данных нам слов.
Но я перед Самим Господом Богом заявляю, что исходя из непрестанного сравнения всех вышеуказанных мест Св. Писания, я не смог найти ясного, несомненного и нерушимого свидетельства тому, что мне следует оставить простой и естественный смысл Христова установления. Напротив, все эти стихи Писания, в чудесном меж собою согласии, -показывают, доказывают и подтверждают именно сей собственный естественный смысл: что Дары Евхаристии состоят не только из внешних символов, то есть вина и хлеба, но также и из подлинных Тела и Крови, -и что при служении Святого Причастия среди всех причащаемых распределяется, принимается, а также и вкушается ими не только хлеб и вино, -но и подлинные и субстанциональные Христовы Тело и Кровь.
Но как именно сие происходит, или может происходить, - сие не нам спрашивать. Ибо мы веруем и знаем, что Установивший сие Святое Причастие - правдивый, могучий и мудрый; и более того- что Он Сам и есть:
-и воплощенная Истина,
-и воплощенное Могущество,
-и воплощенная Мудрость.
Поэтому, хоть мы и не отрицаем того, что нас затрагивают, и зачастую даже тревожат многочисленные благовидные и правдоподобные возражения наших противников, -тем не менее нашу совесть полностью обязывают и убеждают сии свидетельства Святого Духа в тех местах Писания, в которых Он преподает и повторяет нам догмат Святого Причастия. Поэтому мы не смеем отступать от собственного, простого и естественного смысла сего догмата, -рассматриваемого, повторяемого, доказываемого и подтверждаемого столь многими местами Св. Писания, и в столь великом меж собою согласии. Ибо в нас все время звучат слова Апостола Павла, -и не столько в ушах, сколько в во всем нашем сознании:
Едящий и пьющий ест осуждение себе, - если не различает Тела.

{mospagebreak title=Глава X}

ГЛАВА X

Доводы из свидетельств отцов истинной, и гораздо более чистой, древней Церкви.

Огромную ошибку совершает тот, кто уже с самого начала подозревает в неясности и двусмысленности все места Писания, в которых явно или косвенно устанавливается, повторяется либо рассматривается догмат Святого Причастия, -тем самым вообще сомневаясь в любом разрешении данной полемики, -а затем еще приводит в пример труды отцов Церкви, как самых почетных судей. Как будто отцы Церкви рассматривают сей догмат гораздо понятнее и яснее, нежели сами стихи Писания, в которых он устанавливается, -и как будто именно в словах сих отцов Церкви наша вера и может найти какую-то иную -более ясную, более несомненную и более твердую убежденность, нежели в словах Самого Спасителя!

Ибо при этом порядке представления доводов дело доходит уже до того, что становится вовсе неважным -насколько понятными и убедительными являются для нас слова самого Христова установления, равно как и соответствующие ему места Писания: мы тогда сможем свободно оставлять их всякий раз, едва лишь нам покажется, будто некое утверждение отца Церкви возражает или противоречит данному установлению. И кто же еще мог разрушить все учение папской церкви, если не все эти люди, уверившие себя и других в том, что слова Писания -туманны, двусмысленны или трудны для нашего понимания, отчего весь их истинный смысл надлежит искать именно в трудах отцов Церкви?

Ведь отсюда уже окончательно следует, будто нам вовсе не обязательно принимать всерьез само Святое Писание, -как будто нам следует не придавать ни малейшего значения тому, сколь нерушимо, несомненно и ясно оно рассматривает что-либо ;-едва лишь нам покажется, будто в каких-то заявлениях отцов Церкви имеется в виду нечто противоречащее словам Писания, или нечто такое, что мы могли бы привести им в возражение. Именно так само рассмотрение Святого Писания и было окончательно сведено ими к тому, что уже вообще прекратились всякие попытки обсуждать, как именно следует извлекать из слов Писания их подлинный настоящий смысл, -но обсуждалось уже лишь как приспосабливать слова самого Писания к определенным утверждениям отцов Церкви, зачастую даже полностью извращенным; -так что Писанию, вместо его собственного смысла, уже явно навязывались сии мнения отцов Церкви.
Поэтому при таком обсуждении уже не Писание ставилось превыше отцов Церкви, но совсем напротив: отцы Церкви ставились превыше Писания. И хотя Вселенская Церковь горько скорбит обо всех последствиях сего безобразия, -однако именно то же самое и происходит сейчас в нашей полемике о Господнем Причастии.
Поэтому приведенное выше предостережение было необходимо нам для того, чтобы наше истинное исповедание Святого Причастия не полагалось ни на какие утверждения отцов Церкви невзирая на их древность, ученость и многочисленность, -но полагалось лишь на канонический авторитет, -как именует сие Августин. И нам совершенно не следует вначале определять, во что именно мы должны верить о Святом Причастии согласно писаниям отцов Церкви, -чтобы потом извращать слова Христова установления, приспосабливая их к сему предположительно ученому мнению.

Напротив, нам следует вначале изучить и обосновать данный догмат, исходя из тех мест Писания, в которых он рассматривается и обосновывается в своем собственном установлении, -не на каких-то догадках, а именно на собственном, всем понятном, определенном и естественном смысле сих мест Писания. Впоследствии, когда на сей твердой скале и на сем надежном основании будет устроена наша вера -тогда и можно будет со всею пользою представить свидетельства и мнения отцов древней Церкви.
И поскольку мы веруем, что Вселенская Церковь, в которой все это время трудится наш Спаситель, -Духом Его возвысила некоторых сих ученых до самого Небесного Царства, отчего в своих трудах они и следуют подлинному смыслу слов Святого Писания, -то посредством их исповедания, вполне согласного с естественным смыслом Слова Божия, -слабые в вере вполне могут получать от них поддержку и великое укрепление своей веры.

Кроме того, так, как мы поступаем со всеми другими догматами или предметами нашей веры, -нам следует поступать и в данной полемике: если утверждения древних отцов Церкви недостаточно понятны, или недостаточно согласуются друг с другом, -то мы выбираем и поддерживаем из них те, которые согласуются с простым и естественным смыслом Святого Писания. Ибо нам вовсе не следует судить о Слове Божием согласно всем мнениям отцов Церкви, но как пишет Августин:

- "Священный Канон' и был установлен именно для того, чтобы согласно сему Канону мы могли свободно судить обо всех иных книгах, написанных как верующими, так и неверующими"'.

В данной полемике с легкостью смешивают различные, самые противоположные мнения отцов древней Церкви:

1. Говорят о внешних символах вина и хлеба: какого именно рода благо они нам сообщают, и каково именно их назначение в Евхаристии, -действительно ли они являются лишь зримыми знаками или символами, представляющими нам незримое присутствие Христовых Тела и Крови, а также и внешними средствами, которыми сии незримые нами предметы распределяются среди нас и вкушаются нами.

2. Объясняют духовное, либо благотворное, применение причастного хлеба-то есть обсуждают то духовное вкушение Причастия, которое совершенно несвойственно недостойным причастникам, а присуще лишь истинно верующим.
' Понятие Канона, -т.е. богодухновенного образца Св. Писания, - стало складываться в древней Церкви во 2 в., однако в своем современном виде Канон окончательно утвердился лишь в 16-17 вв. В него вошли все книги ВЗ, которые были признаны раввинами (Ямнийский Собор, ок. 100 по Р.Х.) и одобрены отцами ранней Церкви (уже св. Иероним в своем лат. переводе Библии Вульгате разделял книги ВЗ на канонические и апокрифы),-а также те писания НЗ, чье апостольское происхождение не вызывало сомнений.

3. Оспаривают слова Христа у Ин 6-утверждая, будто сии слова очевидно не подлежат полемике, являясь иносказаниями, сообщающими нам об одном лишь духовном вкушении.

4. Опровергают представление о капернаумском едении Христова Тела.

5. Порою и вовсе обращаются к сему догмату не в смысле его полного объяснения, но упоминая о нем лишь мимоходом.

Однако если все подобные утверждения отцов Церкви сваливать вместе безо всякого порядка и различения - к чему уже столь привычны наши противники, -то в конечном итоге сие гораздо более угнетает нашу совесть, нежели научает. Поэтому когда все эти различные мнения отцов древней Церкви уже будут расположены нами ниже в должном порядке, - мы спросим: что именно думали, во что именно верили, и чему именно учили отцы древней, гораздо более чистой, Церкви по вопросам, содержащим весь предмет данной полемики? Или чем же именно является то, о чем говорил нам Иисус Христос, - то самое, что при служении Его Святого Причастия присутствует, предлагается внешним распределением и вкушается нами вместе с вином и хлебом?
Итак, есть определенные, примечательные и весьма важные для данной полемики утверждения, собранные со всего Древнего Мира и расположенные в хронологическом порядке жизни отцов Церкви, -причем собранные самыми знаменитыми и здравомыслящими людьми. (Недавно и Марбах также подготовил выдающийся труд, в котором разбираются утверждения отцов древней Церкви.)
И мы вполне верим и вполне научены тому, что вся эта полемика будет освещена намного лучше, если мы будем разбирать все эти свидетельства не в их хронологическом следовании - но просто в порядке их представления: под определенными заголовками, по которым предмет данной полемики станет нам гораздо более понятен, когда мы разделим его на отдельные категории и уже по ним станем разносить свои наблюдения. И уже исходя из сих категорий, мы будем успешно противостоять всей казуистике наших противников и совершенно ясно и несомненно определим подлинное и наиболее справедливое мнение и исповедание отцов древней Церкви в отношении сего догмата веры. Мы уже и прежде следовали данному методу, не встречая ни малейшего неодобрения у просвещенных людей.

И сим методом мы постараемся объяснять сколь возможно понятнее и яснее для любого читателя.

А. Евхаристия двуедина - хлеб и Тело Христово.

Во-первых, из многозначительных слов Иустина Мученика мы узнаем, что хлеб Господней Трапезы и питье Господней Чаши, -присутствующие, распределяемые и вкушаемые нами при служении Его Святого Причастия, -назывались в древности Евхаристией".
Ириней также утверждает, что сия Евхаристия состоит не из одной, но именно из двух вещей либо субстанций.
А также и Августин 9 послании Просперу подобным образом объясняет. Святые Дары Причастия: что они состоят не из одной, но именно из двух различных частей.
И каковы именно сии две части, полностью составляющие Евхаристию, Ириней объясняет словами:
-"Одна из них земная, а другая небесная".
В отношении земной части мы совершенно согласны что это вино и хлеб. Но какова же другая, неземная, часть Евхаристии?
Одни утверждают, что этою частью является благодарение или освящение, другие -что это слово обетования дара Христовых достоинств, третьи -будто сия неземная часть, которая, по словам Иринея (совместно с ее земною частью) и составляет саму Евхаристию, - имеет лишь символическое значение. Но здесь у нас нет необходимости в догадках или в гадальных книгах, ибо сам Ириней точно и ясно именует сей хлеб также Христовым Телом, а Чашу -также Христовой Кровью.
А утверждение о сем Августина воистину еще гораздо понятнее:
-"То, что мы утверждаем и на чем мы всячески настаиваем, - должно определить нам, что сие Таинство состоит из двух частей: внешнего, зримого, вида элементов и незримой Плоти и Крови Господа нашего Иисуса Христа".
И сами слова "Тело и Кровь" здесь ни в коем случае не двусмысленны. Ибо Ириней в той же своей книге приводит совершенно понятное их разъяснение. Он пишет что сия Кровь - есть не что иное как то, что исходит из человеческих вен, - то есть плоть и все остальное, из чего действительно было составлено Тело нашего Освободителя7.
Есихий пишет, что Моисей установил чтобы плоть животных вкушалась с хлебом именно для того, чтобы мы понимали, что сие говорилось о Таинстве, являющемся одновременно и плотью, и хлебом8. А также заслуживает внимания и то, что сразу за временем Апостолов-всех, кто не желал исповедовать что Евхаристия, то есть хлеб Святой Трапезы, состоит из сих двух предметов, - объявляли еретиками и отлучали от Церкви.
Также и Феодорит приводит слова Игнатия о еретиках того времени:
-"Они не признавали Евхаристию Плотью Спасителя нашего Иисуса Христа, которою Он пострадал за наши грехи, и которую Своим милосердием Небесный Отец восставил из мертвых"9.
И для того, чтобы из-за сей неземной части (которая одновременно с земною частью, как было сказано, и составляет Евхаристию),-никто не посмел настаивать, будто сию неземную часть нам следует понимать лишь как плод силы и мощи, или действенности, даруемой достойным участникам сего Таинства, - св. Бернар совершенно отчетливо утверждает, что в Таинстве Алтаря следует различать именно три предмета:
хлеб, подлинную Христову Плоть и духовную силу Его благодати. Ибо мы зрим только то, что имеет лишь видимость вина и хлеба, но верим что за сим внешним их видом нам явлено подлинное Христово Тело, распятое на Кресте, - и подлинная Христова Кровь, излитая из Его бока10.

В. Сравнение двух различных природ Ипостаси Иисуса Христа.

Здесь мы отводим второе место тем, кто уже в наше время, не смея отрицать что Евхаристия состоит из указанных двух вещей, -настаивают, будто сии две вещи совершенно отдельны одна от другой: хлеб на земле, а Тело на небе, отчего сие Тело и именуется неземным. Они уверяют, будто оба этих предмета сочетаются и объединяются в Евхаристии не согласно их собственной сущности, но согласно:
-либо самому их значению,
-либо их некоему к нам отношению,
-либо силе и действенности сего Тела, находящегося все же вдали от нас. Однако сии философские представления лежат уже вне утверждений отцов древней Церкви и вовсе к ним никак не относятся. Тем не менее, все отцы Церкви столь ясно выражали свои утверждения о двухчастности Евхаристии, что сохранить вышеуказанное измышление уже не остается ни малейшей воможности. Ибо еретики, не признающие, что в одной Ипостаси Иисуса Христа было две совершенных, различных и неслиянных Его природы, но напротив: отрицающие либо Его Божественную, либо Его человеческую природу, либо по меньшей мере отделяющие одну от другой, -уже опровергались едва ли не всеми древними отцами Церкви на основании самого догмата Святого Причастия; сравним:
-у Иустина в его "Апологии" (2)11;
-у Киприана в его "Проповеди о Господнем Причастии"12;
-у Августина в его возражениях Просперу;
-у Иоанна Златоуста в его "О правлении кесаря"13;
-у Геласия в его "Против Нестория и Евтихия"14, и
-у Феодорита в его "Беседе" (2)15.
Ибо все сии отцы Церкви настаивают на том, что Ипостась Иисуса Христа двуедина, состоя из двух совершенно различных природ, - ни разделяемых, ни смешиваемых, но именно объединенных вместе и воедино, -точно так же, как двуедина сама Евхаристия.
Но если бы древняя Церковь учила и признавала:
-что Евхаристия состоит из сих двух вещей так, будто они по своей сущности вовсе не соединены воедино, но напротив:
полностью разделены весьма значительным расстоянием;
-и что сии две вещи могли бы называться соединенными уже самим своим смыслом, либо своим отношением, либо силой и действенностью только одной из них, Христова Тела;
-то никоим образом не могли бы отцы Церкви опровергать все измышления еретиков. Ибо те признают в Ипостаси Иисуса Христа либо всего лишь одну Его субстанцию или природу, либо разделяют две Его природы и отдаляют их одну от другой, либо воображают, будто божественная природа пребывает в Самом Христе не субстанционально, но лишь благодаря некоей Его особой действенности или силе.
Напротив, если бы отцы Церкви действительно стали употреблять сравнения, подобные указанным выше, - то они бы весьма поддержали и подтвердили именно сии еретические измышления. Однако древние отцы Церкви в действительности обращают сии их сравнения вспять и учат нас тому, что Евхаристия двуедина, состоя из двух вещей: хлеба и Тела, вина и Крови- так же, как двуедина Ипостась Самого Иисуса Христа, состоящая из двух Его природ, разумеется различных, но вовсе не раздельных и никак не отделимых друг от друга, а именно соединенных в полностью единое целое.
Еще наши противники утверждают, будто способ сего двуединства в обоих сих случаях никак не один и тот же: ибо в Самой Ипостаси Иисуса Христа объединение двух Его природ является неразделимым, и Ему Одному лишь присущим, или в Нем одном лишь овеществленным, -что якобы вовсе отсутствует в случае Евхаристии. Но именно в том и сходны объединения двух природ или двух субстанций Ипостаси Иисуса Христа и Евхаристии -что как в первом, так и во втором случае присутствуют именно две различных Его природы. Кроме того, сии две природы Христа не раздельны и не отделимы друг от друга, а по самой своей сущности истинно и непостижимо, -объединены вместе, даже если способ такого их объединения в обоих сих случаях и не один и тот же.
И Августин добавляет:
-"Сие именно так потому, что вообще все содержит в себе природу и естество того, из чего оно создано".
Сей пункт столь сильно освещает нам представление учителей древней Церкви о том, что Евхаристия состоит из хлеба и Тела, и из вина и Крови,- что ни у кого уже не остается ни малейшей возможности избежать сего обстоятельства, - если не стремиться превращать свет во тьму и не упражняться в софистике: - и лгать, и не лгать одновременно .

С. Где бы ни служилось Причастие - в его Дарах присутствует субстанция Христова Тела

На третье место мы определяем усердные объяснения отцов древней Церкви сих двух вещей, которые и составляют Евхаристию. Однако из-за того, что ее земные части, вино и хлеб, субстанционально присутствуют при отправлении Св. Причастия, и наши чувства сие вполне подтверждают, -отцы древней Церкви вовсе не уделяют этому пункту продолжительного обсуждения. Но относительно другой части, столь же присущей всей Евхаристии в целом, -они пишут, что она вовсе не удалялась на большое расстояние от сих хлеба и чаши, но что совместно с хлебом и вином (присутствующими и употребляемыми при внешнем служении Св. Причасти" согласно его установлению)-что также присутствует и сама субстанция Христовых Тела и Крови.
Так, Беда Достопочтенный, цитируя "Он новообращенных" Августина, пишет следующее:
-"Примите в сем хлебе То, что было распято на Кресте; примите в сей чаше То, что было излито из Христова бока. Ибо смерть, а не жизнь обретает всякий, думающий, будто Христос солгал"16.
Объясняя стих 1 Кор 10:16: "Чаша благословения...-не есть ли приобщение Крови Христовой?" -Иоанн Златоуст утверждает:
-"Содержимое чаши есть именно то, что истекало из Его бока, и это именно то, в чем мы теперь принимаем участие"17. И добавляет:
-"Держа сию чашу в руках, мы славим Господа, дивясь Его невыразимому Дару -что Он излил именно сию самую Кровь, и что Он не только излил ее, но также и распределяет ее сейчас среди нас"18.
Подобно же и в своей "Проповеди о Причастии" Златоуст утверждает:
-"Кровь в сей чаше была излита из Его безупречного бока ради нашего очищения"19.
Говоря о Святых Дарах, которые присутствуют, распределяются и вообще применяются нами при Святом Причастии, он также часто употребляет выражение "представлять" . Он пишет:
-"Видя представленное вам Христово Тело, скажите себе: "Я надеюсь вкусить Царства Небесного и благословений, приносимых сюда этим Телом", -то есть сим самым Телом, подвергшимся некогда бичеванию и пригвождению ко Кресту, но не побежденным смертью. Солнце, узревшее сие Тело распятым, -отвратило свои лучи; храмовая завеса разорвалась и камни со всею землею затрепетали из-за Тела сего..."20. И еще:
-"Престол Святой Трапезы заменяет нам ясли, ибо на нем присутствует Тело нашего Господа -не в пеленах, но во Святом Духе"21.
Сие слово prokeimenon подобно же употребляется и в приводимом Эколампадием Никейском Каноне:
-"Будем же не просто взирать на помещенные на сем Престоле вино и хлеб, -но верою возвысим свои мысли и устремления! Давайте углубимся и задумаемся о том, что на сем престоле находится также и Сам Агнец Божий, -принявший на себя грехи мира и ныне вновь приносимый в жертву священнослужителями сим необыкновенным служением!
И когда мы преданно вкушаем Его драгоценные Плоть и Кровь, -то нам следует верить в то, что они -суть подлинный символ нашего воскресения. И из-за того, что мы вкушаем совсем не большую, но очень малую Его частицу, - нам должно быть вполне понятно, что сии Святые Дары вкушаются нами не ради нашего плотского насыщения, но исключительно ради нашего освящения".
И сей Канон утверждает полностью точно:
-"Две вещи представлены и присутствуют на Господнем Престоле: хлеб и чаша, и -Сам Агнец Божий Своими драгоценными Плотью и Кровью. И на сем Престоле нам следует не только видеть и отмечать все, что принимается нашими внешними чувствами, -но и все помыслы наши нам следует возвысить так, чтобы наша вера смогла обращаться и к тому, что нашим чувствам не столь очевидно -к присутствию Христовой Плоти и Крови".
Но куда же именно должны возвыситься наши помыслы? Должны ли они отвратиться от сего внешнего служения Святого Причастия и вознестись превыше небес? Или же нашей вере следует искать Иисуса Христа где-то еще? Неужели мы действительно обретаем Его лишь в Божием Царстве?
Конечно, хотя Канон о сем и умалчивает, но он четко и ясно нам объявляет, что все наши помыслы должны быть столь возвышенны, а наша вера должна быть углублена настолько - чтобы узревать Самого Агнца Божия, Своею Плотью и Кровью помещенного на данный Престол. Мы видим на нем хлеб и чашу распределяемые с него внешними действиями священнослужителей. И вкушая при сем Причастии лишь малую долю сего внешнего хлеба и сей внешней чаши, мы одновременно, своею верою, полагаясь на Слово Божие, -осознаем что воистину вкушаем также и Тело и Кровь, представленные на этом Престоле. Но как именно они являются символами нашего воскресения, мы еще выясним позже.
Итак, отцы Церкви считают что до освящения Даров в них присутствует только одна субстанция: вино и хлеб. Но когда Христово Слово и установление прилагаются к сим элементам, -то в них нам представлена уже не только одна внешняя их субстанция, как сие только что было, - но одновременно бесценные Тело, и Кровь.
Амвросий:
-"Сей хлеб является хлебом до произнесения слов Христова установления. Когда же к нему прилагаются слова Господа, - то сей хлеб является уже именно Его Телом"22.
-"Прежде, чем прозвучали слова Иисуса Христа, -сие было лишь чашею с вином и водою. Когда же Его слова произвели свое действие, то Его, искупившая людей. Кровь, - и стала призвана ими в сию чашу"23.
Так же и Августин во многих местах повторяет, что в Евхаристии присутствуют сразу две вещи: одна из которых внешняя и зримая нами, то есть хлеб и вино, а другая незримая-то есть Тело и Кровь Господа. И незрима она вовсе не потому, что сие Тело по своей природе незримо, и не потому, что оно находится в незримом Божием Царстве, -нет!-сия вещь незрима нами именно потому, что при служении Евхаристии она присутствует незримым, неземным и непостижимым для нас образом. И поэтому, разъясняя сие Просперу, он пишет:
-"Евхаристия состоит из зримой нами наружности элементов и из незримой Плоти и Крови Господа Иисуса Христа".
И еще в том же месте он пишет:
-"Под внешним обликом вина и хлеба, который видим мы с вами, мы почитаем то, что мы видеть не можем, -то есть. Тело и Кровь Христа".
И он поясняет: в Евхаристии присутствуют как признак подлинного, так и оно само. Признаком является то, что воспринимается нами внешне, то есть хлеб и вино, подлинным же является Тело и Кровь Христова, в которую мы в своем сердце искренне верим.
Виссарион приводит такое же объяснение Илария.
И Грегорий Нисский проповедует нам:
-""Сие есть Кровь Моя, изливаемая..."-вовсе не означает, что есть в отдельности одно и другое, -но означает именно, что то и другое -едины. Ибо то, что вы видите и пьете сей чашею, -завтра будет излито из Моего бока".

D. Тело Христа, пребывающее в Царствии Божие - одновременно присутствует в Дарах Евхаристии.

Поскольку наши противники настаивают, будто Христово Тело ныне пребывает лишь в Царствии Божием и нигде кроме, и что поэтому все утверждения отцов Церкви следует истолковывать только в смысле субстанционального присутствия Тела и Крови нигде, кроме этого Царства, -ибо обычаем древних литургий было напоминание людям о возвышении своих сердец к Господу, -поэтому здесь, на четвертом месте, нам будет полезно отметить исповедание и полное признание отцами Церкви того необыкновенного чуда, что одно и то же Христово Тело, пребывающее на небе, -в то же самое время (хотя уже и иным образом) присутствует также и здесь, на земле, - во всех местах, где согласно Христову установлению служится Святое Причастие, ибо Он Сам объявил: "Сие есть Тело Мое;
Сие есть Кровь Моя".
Иоанн Златоуст восклицает:
-"О чудо! О благодать Господа Иисуса Христа, восседающего одесную Отца и в то же самое -время пребывающего в руках причащаемых и отдающего Себя всем желающим Его принять и вкусить!
И сие происходит не по чьей бы то ни было ловкости -но на глазах у всех, здесь стоящих и видящих: что среди всех, зримых нами, обыкновенных вещей, здесь, в согласии с нашею верою,
-присутствуют Тело и Кровь Господа"24, И вновь объясняет нам Иоанн Златоуст:
-"Христос был вознесен не только ко зримому нами небу, но также и к самому престолу Всевышнего; там он передал Отцу Свое Тело-то самое, которым Он по великой Своей любви наделяет нас, чтобы мы принимали и вкушали его"25.
-"Сие Таинство устраивает для вас Царство Божие на земле. Это означает, что вы возноситесь до самых Небесных Врат
-именно так, превыше всякого неба! -и взираете оттуда вниз. И тогда вы видите как именно то. о чем вы сейчас услышали (то есть сама Евхаристия),-то, что находится там, превыше всякого неба, и что есть самое драгоценное на свете (как я вам сейчас покажу),-и снисходит сюда, к нам на землю. Ибо точно так же, как во дворце самым важным являются не стены и не золоченая крыша, но именно тело царя, восседающее на троне, -также и в Небесном Царстве самым важным является Тело Самого Господа; и именно сие Тело вам и позволено познать здесь, на земле.
Ибо я показываю вам не Ангелов, не Архангелов, или небо небес, но именно Его, Кто всем им Господь. И вы сейчас поймете как можно видеть на земле то, что является самым драгоценным на небе. И вы не только увидите это, - но и ощутите, и не только ощутите, -но и вкусите, и вкусив, - возвратитесь к себе домой"".
Подобно же, говоря о пророке Илии, вознесшемся на небо и оставившем свое одеяние Елисею [4Цар 2:11 и далее], Иоанн Златоуст добавляет следующее:
-"А что, если я сейчас покажу вам, что существует нечто иное, гораздо более великое, и что каждый из нас, крещеный в сии пресвятые Таинства, вкусит собственными устами? Илия несомненно оставил ученику свое одеяние, но Сын Божий, перед Своим Вознесением, наделил нас самою Своею Плоти", тогда как от Илии осталась только одежда. Более того, Христос одновременно и оставил нам Свою Плоть, и вознесся с нею на небо"27.
И также еще:
-"Мы всегда возносим в жертву Богу одно и то же: не одного агнца сегодня, а другого завтра, но всегда то же самое; и из-за того что сия жертва возносится во многих местах -вовсе не следует, будто существует множество Иисусов Христов"".
Сии слова Златоуста приводит также Амвросий, разъясняя учение Ев 10, однако переводит их так:
-"Из того что сия жертва возносится во многих местах, разве следует что существует множество Иисусов Христов? Никоим образом, ибо лишь один Христос есть повсюду, и Он существует именно целиком: и здесь, и там, в одном и том же Теле. И точно так же то, что возносится в жертву повсюду, - является именно одним Его Телом, но отнюдь не многими. И так же точно существует лишь одна жертва, являющаяся воспроизведением и напоминанием нам Его Жертвы, принесенной Им на Кресте".
Приведенные утверждения Амвросия и Златоуста приводит также и Грациан29.
Кирилл заявляет, что Логос, ввиду Своей бесплотности, - несъедобен, а посему Таинство Причастия заключается для нас именно во Христовом Теле, которое должно вкушаться нами естественно, являясь плотской субстанцией30. Но поскольку сие возбуждает недоумение: как может Христова Плоть безраздельно присутствовать во всех отправлениях Святого Причастия, то Кирилл объясняет так:
-"Его одежда была разделена на четыре части, и не был разделен один лишь хитон, -как смею я утверждать, -символ сего великого Таинства. Ибо четыре стороны света были приведены Христом ко Спасению, наделенные облачением Слова Божия, то есть именно Его Плотью, причем без малейшего ее разделения. Ибо Сын Божий приходит ко всем разделенным людям, освящая их душу и тело Своею Плотью, но Сам оставаясь целостным и нераздельным во всем, ибо Он Неделим и Един"31.
Грациан неоднократно приводит следующие слова Августина о вкушении при Причастии Тела Христа:
- "Мы не разделяем Его на части, ибо пребывая полным и целостным на небесах, Он пребывает полным и целостным также и в нашем сердце"32.
В проповедях Бернара Клервосского содержится такие слова о Причастии:
- "И как сие только возможно, благословеннейший наш | Господь, чтобы мы -черви, ползающие по лику земли, мы- питающиеся пылью и прахом, - награждались Твоим присутствием прямо на наших глазах, в самих наших руках: Тобою -восседающим в полноте и совершенстве одесную Отца, Тобою -единовременно и неизменно присутствующим во множестве мест сразу. Тобою -Вездесущим на Севере и на Юге на Западе и на Востоке? И как сие только возможно? Конечно -не потому, что Ты был нам должен, и не потому, что мы сие заслужили, -но по Твоей Собственной Воле и по благословению Твоей доброты!".
И вновь восклицает Бернар:
- "Радуйся, торжествуй и благодарствуй, невеста! Ибо ecть у тебя Жених-Глава и Защита от всех прошлых гонений А битв. Есть у тебя Его поручительство, Его Собственное удостоверение, которым ты будешь блаженно соединена с сим своим Женихом в подлинном своем Отечестве. Здесь, на земле, в сем Причастии, ты имеешь своего Жениха сокровенно, но обретешь Его в небесах -откровенно; и здесь, и там Он есть Истина, но здесь -в слабом облике, а там -во всей Его славе!"
Подобно же и в старинных литургиях, почти в тех же самых словах, мы слышим ту же молитву Иоанна Златоуста:
-"Услышь нас. Господи Иисусе Христе из Твоей пресвятой Скинии, с престола Твоего Царства! Услышь и приди, чтобы нас освятить!
Ты, наш Спаситель, -восседающий в небесах одесную Отца и ходящий среди нас незримо, -соизволь Твоею рукою наделить нас Твоими нетленными Телом и Кровью, а через нас - и всех остальных людей!".
И чтобы ни у кого не оставалось сомнений в полномочии сих литургий, мы ранее приводили те же по сути слова, применяемые Златоустом в другом месте. Кроме того, он часто повторяет смысл тех, ранее приводимых нами слов: что Сам Иисус Христос, прежде распятый, - присутствует здесь, во Святых Дарах Своей Евхаристии, предоставленных ныне всем верующим, чтобы пожертвовать им Свои Тело и Кровь. И, повторяя сие. Златоуст добавляет:
-"Видя протянутую руку священника, предлагающего нам Тело, мы должны помнить, что к нам протянута рука не священника, но Самого Иисуса Христа, говорящего: "Приимите, ядите, сие есть Тело Мое""33.
И Лев Великий пишет:
-"Несмотря на то, что Он восседает ныне одесную Отца, - Он тою же самою Плотию, принятой Им от Приснодевы, - приходит к нам в Таинстве Своей искупительной Жертвы"34.
В небольшой книге, приписываемой Киприану, поясняется то место у 1 Ин 5, которое повествует о трех свидетельствующих на земле, относящихся к Духу, к воде Крещения и к Крови Святого Причастия. Данная книга очень ясно подтверждает, что при Господнем Причастии Его Кровь присутствует не только на небе, но также и здесь, на земле".
Вполне уместны и утверждения отцов древней Церкви, учащие нас тому, что в древности верующие поклонялись Иисусу Христу, почитая Его как Богочеловека, - то есть почитая именно Его Тело, -и не только в Его Причастии, но также и на Алтаре, на котором имеет место данное Таинство:
Григория Назианзина36, Амвросия37, Августина и Златоуста.
Они поклонялись вовсе не внешним элементам Евхаристии:
представленным на Алтаре вину и хлебу, -нет, -они считали что Христос присутствует Самими Своими Телом и Кровью не только на небе, но также и всюду, где согласно Его установлению служится Его Святое Причастие.
Именно по данной причине они и называли его Таинством грозным и возвышенным.
Также неверно будет и то, что видом сего наставления (что мы возносим свои сердца к Господу) древние учителя желали нам указать, будто при служении Причастия Иисус Христос Своими Телом и Кровью не присутствует вовсе, -либо что нашей вере следует отвращаться от сего внешнего служения Причастия, возносясь к небесам и там отыскивая Иисуса Христа. Ибо Никейский Аднон111, научая нас возвышать свои помыслы, - утверждает что нашей вере надлежит видеть на престоле именно Агнца Божия, несущего на Себе все грехи мира.

Иоанн Златоуст говорит о тех, кто откликается на обращение возвысить сердца, отвечая:
-"Мы возносим их к Господу"40. Если, покинув сие собрание и сие Святое Причастие, или даже в самое время самой сей таинственной Трапезы, эти люди допускали пустые разговоры он говорил, что пришла ложь.
Следовательно, обращение "Вознесем сердца!" -отнюдь не уводит наши помыслы прочь от сего Алтаря, но служит именно для того, чтобы устремить сердца наши ввысь, чтобы при служении Святого Причастия мы воспринимали не только то, что вполне очевидно для наших чувств, -но и, соответственно Слову, также считали что и Сам Христос - Своими Телом и Кровью .-присутствует на сем Алтаре.
Именно так объясняют сие Канон и Иоанн Златоуст.
Подобно же Златоуст говорит:
-"Сия долгая речь разъясняет, что приступать к участию в Таинстве нам следует, отложив в сторону все наши земные помыслы, все наши пристрастия и заботы, оставив все наши слабости и с чистым сердцем помышляя лишь о величии и Дающего, и самого Его Дара"41.
И в сем же месте он не только требует от нас возвысить сердца, но также и то, что нам следует:
-"орлами воспарить к самому небу, ибо "где будет труп, там соберутся орлы""42.
И он обозначает Христово Тело трупом потому, что Христос действительно умер телом, ибо если бы Он не погиб, - то не было бы и Его Воскресения. И Златоуст употребляет слово "орлы", показывая что:
-"подступая к сему Телу, - нам надлежит быть высокими,-не имея уже никакого общения с земным: не держась более ни за что земное, и не ища уже ничего, -но постоянно устремляясь лишь ввысь и ища солнца праведности. Ибо сие есть трапеза орлов, а не галок"43.
Однако здесь наши противники непременно спросят у Златоуста: не хочет ли он сказать, что при отправлении Евхаристии нам вовсе не следует устремляться к Самому Иисусу Христу- то есть, к Его Телу и Крови именно здесь, на земле?
Но Иоанн Златоуст разъясняет собственные слова гораздо лучше всех прочих. Ибо в том же своем наставлении он говорит именно то, что мы уже приводили выше: что мы служим Таинства для того, чтобы сводить неземное сюда, к нам, на землю, ибо именно самое драгоценное в небесах и присутствует в сих Таинствах здесь, на земле. Но почему же настаивает Златоуст, чтобы мы, оставив земное, воспаряли к небесному? В заключительной части сей самой проповеди он поясняет:
-"Так не будем же привязываться мыслями к этому миру, к земле или ко всему, что в них есть, но напротив - будем искать всего и заботиться обо всем, что свойственно Царству Божию и нашей предстоящей в нем жизни!"44.
То же говорит и Григорий:
-"Час Таинства являет нам Небо: слышно пение Ангелов, низменное соединяется с наивысшим, земное - с Божественным, а зримое и незримое становятся -единою сутью".

Е. При Евхаристии мы вкушаем Тело не только сердцем - но также и своими земными устами.

На пятое место нам следует представить размышления отцов древней Церкви, а также чистейшее христианское исповедание того времени, чтобы показать что эти отцы Церкви -намеренно и при взаимном согласии, -утверждали, что Тело и Кровь нашего Спасителя содержатся в Дарах Его Святого Причастия и вкушаются не одними лишь верой или духом причастников, но также и их земными устами. Выслушаем же исповедание древней Церкви.
Св. Ириней, учащий тому, что Евхаристия состоит из двух вещей: внешних символов [элементов Причастия] и самих. Тела и Крови, -заявляет что наши тела и вкушают сию Евхаристию также, как состоящую именно из сих двух составляющих.
Тертуллиан утверждает, что при нашем вкушении во время Причастия Христова Тела-Деяния Спасителя, а также душа и тело причащаемого -соединяются вместе. Именно в данном смысле он продолжает:
-"Наша плоть вкушает Христовы Тело и Кровь, и поэтому душа наша наполняется Господом. И то, что Он соединяет Своим деянием -когда наделяет нас Собою, -уже невозможно от нас отделить"47.
Августин утверждает, что гораздо ужаснее, подобно жителям Капернаума, в своем воображении есть и пить человеческую плоть и кровь, -чем даже убивать эту плоть и проливать ее кровь в действительности.
-"И тем не менее, -пишет он далее, -мы своим верующим сердцем и своими земными устами принимаем нашего Искупителя, Соединителя Бога и человека - Богочеловека Иисуса Христа, -в Его Плоти и Крови, данных нам для вкушения"48.
Но в отношении сего места из трудов Августина наши противники громогласно восклицают, будто в это место, как и в его окружение, автор включил иносказания. Поэтому мы, внимательно изучив данный отрывок, -обнаружили, что Августин называет иносказанием тот случай, когда некое действие, верное в своем буквальном значении, -означает притом и нечто духовное.
Например, женитьба Авраама на рабыне и на свободной женщине [Тал 5:22 и далее] является действительным событием;
но из-за того, что им обозначаются сразу два различных Божьих завета, Августин и называет сие событие иносказательным. Также два человека одной плоти [Еф 5:22 и далее] означают одновременно и Христа, и Его Церковь. Таким образом то, что мы вкушаем Тело и Кровь, является Таинством духовного соединения, посредством которого мы Духом соединяемся с Иисусом Христом. Но, невзирая на это, вкушение нашими устами Христова Тела -подлинное, точно так же, как подлинною была женитьба Авраама на рабыне, -хотя она и означала также и нечто иное.
Лев Великий, возражая Евтихию, отрицавшему подлинность человеческой природы Христа, пишет:
-"Нам следует причащаться у Престола так, чтобы оставлять все сомнения в подлинности Христовых Тела и Крови;
ибо наши уста вкушают именно то, во что мы искренне веруем. А спорящие о том, что именно мы вкушаем, -совершено напрасно произносят "Аминь""49.
Так же пишет нам и Григорий:
-"Чем именно является Кровь Агнца - сие вы узнаёте не слушанием -но испитием. Сия Кровь отмечает ваш дверной косяк", -если вы пьете ее не только плотскими устами, но также и устами сердца".
Киприан: -"Когда уста их очистила небесная пища: Христовы Тело и Кровь, -они избавились от всей мирской нечисти и от всех пережитков своего идолопоклонства"50.
И он вновь говорит что Христово Тело вкушается нами посредством именно нашего тела:
-"Мы вкушаем ангельский хлеб Даров Евхаристии здесь, на земле, и будем вкушать его вновь (без этих Даров) на небе. И тогда уже не посредством сего служения нашего тела, обращаясь к нему постоянно, как мы делаем ныне, -но Жертва, некогда принесенная Иисусом Христом, -будет при нас уже неизменно, -со всей Его силою, укрепляющею и наполняющею нас всех; ибо Он принес Себя в Жертву открыто, ни от кого не таясь, -у всех на виду свершая сие Высочайшее Жертвоприношение"51.
Иоанн Златоуст, говоря о пьянстве и его следствиях, таких как легкомыслие, мерзословие, необузданность, хохот и тому подобное прочее, заявляет:
-"И совершая все это, вы подступаете к Господнему Алтарю, -в тот же день, едва лишь сочтя себя достойными касаться губами Его Пречистого Тела.
И чтобы сего не происходило: очистите свою правую руку, очистите свой язык и губы, - те самые члены, чрез которые войдет в вас Христос. Ибо тела наши -суть храмы Спасителя, и мы целуем Его вратами сих храмов..."52.
-"Ибо чрез сии врата входит Христос; и так же в нас входит Он при нашем общении в церкви. Участники сих пресвятых Таинств знают, что сие означает. Ибо наши уста вкушают Господне Тело не чести ради. Да услышат и унизятся в страхе все, произносящие пагубные и богомерзкие речи, - что уста их осквернены ужасающим непотребством"51.
И здесь же, в сей самой литургии Златоуста, священник молит Иисуса Христа снизойти в его душу и тело -невзирая на данное их загрязнение.
Беда Достопочтенный, отправляясь от Августина в своем разъяснении учения Ин 1, пишет:
-"Христово Тело было предано, и Кровь Его была излита не ради погибели всех неверных, но совершенно напротив: сии Тело и Кровь вкушают верующие -ради спасения".
Хотя из всех писаний древних учителей Церкви можно было бы привести еще много иных примеров, но и сии, уже приведенные нами, - совершенно наглядны. Ибо намерением не являлось собрание всех утверждений сих древних учителей. И кроме того, сии учителя Церкви, утверждая что Христово Тело вкушаете* верующими, -вовсе не чувствовали, будто при. этом оно ими разрушается, разрывается, либо еще как-то иначе бесчестится.
Поэтому когда Августин называет данное Тело незримым, духовным, неземным И божественным, -вкушаемым в полном согласии со словами Иисуса Христа, -он вовсе не утверждает, что сие происходит по земному обычаю, подобно другим известным своим утверждениям (приводимым также и Грацианом). Ибо если бы данное Тело представляло обыкновенную плоть, или даже плоть особенного святого, -но не настоящую Плоть Единородного Бога-Сына, в Котором пребывает вся полнота Божества, -то, согласно утверждению св. Кирилла, -вкушение его Евхаристии было бы чистым каннибализмом.

F. Христос соединяется с нами т только Духом - но также и Своим Телом.

На шестом месте, помимо всех уже упомянутых нами вопросов, -мы располагаем старинные свидетельства о субстанциональном присутствии, распределении и о вкушении нами Христовых Тела и Крови. Все эти свидетельства столь очевидны, что нашим противникам никакими уловками не избежать их без полного извращения как самих слов, так и всех доказательств древних учителей Церкви. Ибо они учат тому, что Христос соединяется с нами не только Духом либо Божественностью, -но также и посредством сего естественного участия Своего Тела. Ибо таковы Его Собственные слова, говорящие не только о способе сего участия, но также и о самой природе, или материальной субстанции. Его Тела.
Конечно, известные лица пытаются обойти сии утверждения учителей Церкви, настаивая будто Христос соединяется с нами лишь некоею особенною духовною связью, -которую никоим образом не следует называть телесною.
Другие ограничивают сие телесное соединение одним лишь наличием Его Воплощения, -то есть, тем, что Он воспринял на Себя ту же нашу природу (кроме ее греха).
Иные объясняют Его естественное участие в нас так, словно одни лишь преимущества или блага сего духовного соединения, -в итоге прилагаются также и к нашим телам.
И, наконец, особенно довольными собой остаются те, кто стремится обойти утверждения древних учителей с помощью следующего софизма. По их утверждению, Христос пребывает в нас Своею природою, -то есть, естественным участием в 'нас Своего Тела, -лишь только из-за того, что жизнь Его -в той самой Его Плоти, столь далеко от нас пребывающей, -вливается в нас посредством Духа.
Сим образом все духовные возможности, уже утраченные нашей природой по причине ее греховности, -даруются нам Его пресвятым Милосердием, -хоть Сам Он и находится от нас весьма далеко.
Сии представления действительно представляются правдоподобными, их можно даже еще украсить посредством различных благовидных предлогов. Однако отцы древней Церкви выражали свое мнение так, чтобы всегда определенно и непременно отвергать любую софистику.

Ибо Кирилл совершенно отчетливо объясняет три способа нашего соединения с Иисусом Христом:

1. Посредством Его участия через нашу веру во Святом Духе, -Который Своею благодатью возрождает наш собственный дух.

2. Посредством нашего расположения, или душевного волнения, либо нашего благочестивого отношения к Нему, или из нашего полного с Ним согласия54. Само греческое слово scesiz означает соотношение благорасположения (qffectio) сравниваемых друг с другом предметов, указывая, какой род согласия имеет меж ними место. Поэтому сие наше благорасположение, происходящее посредством нашей любви (что утверждает и Златоуст),-включает в себя силу Спасителя и передачу нам Его свойств.

3. Иисус Христос пребывает в нас не только Своею Божественностью и Духом, -то есть, не только силою и действенностию Своей Плоти, -но также и природным участием в нас самой Его Плоты. И чтобы мы не ограничивали сего рассмотрения одним лишь наличием Его Воплощения, -Кирилл и заявляет, что имеет место именно данное Его в нас участие.

И еще понятнее объясняет Иларий. Он выделяет следующие два положения:
1. "Мы пребываем во Христе посредством Его воплощения, поскольку Он, рожденный Человеком, безраздельно принял на Себя и саму природу нашей плоти, кроме ее греха" (таковы собственные слова Илария).
2. Иисус Христос пребывает в нас самою Своею природою, ибо посредством сей Своей природы, Им от нас принятой, - Он вновь соединяет Себя с нами участием Его Плоти во Святых Дарах.

Приведем и другие слова Илария:
-"Христос присоединяет к нам природу Своей Плоти в дополнение к природе жизни вечной, участвующей в Таинстве Святого Причастия, происходящего посредством наделения нас Его Плотью, -в каковом Таинстве мы и вкушаем сию Его Плоть. Таким образом, Христос присутствует в Отце через Свою Божественную природу; мы же присутствуем во Христе через Его материальное рождение, а Он в нас - еще и через Таинства"55.
И данный порядок приведения доводов, применяемый здесь Иларием, -наиболее отчетливо и понятно показывает, что его слова ни в коей мере не могут быть поняты лишь как обозначения неких символов, -либо как всего лишь некая действенность, -либо как передача нам неких божественных качеств, - либо как согласованность воли, -либо как единодушие, - либо как сходство качеств. Но указанные слова Илария исходят именно из Святого Писания, учащего нас тому, что Отец присутствует во Христе, а Христос -в нас.
Ариане производят отсюда такой довод: как Иисус Христос присутствует в нас, -так же и в Нем Самом присутствует Небесный Отец. Но Христос присутствует в нас (по их утверждению)-не самою Своею природою или субстанциею Его Плоти, но лишь Своею силой и действенностью, -то есть одним лишь Своим молчаливым допущением или согласием Своей воли [на наши благие помыслы]; поэтому Отец также присутствует во Христе -не самою Своею субстанциею или Своею Божественною природою, -но именно лишь Своею силой и действенностью.
И Иларий, чтобы подтвердить что Отец присутствует в Сыне не только Своею действенностью, но также и самою Своею субстанцией или самою Своею Божественною природою, - показывает что Христос присутствует в нас именно самою Своею Плотью, -то есть именно согласно Своей природе или субстанции Своей Плоти.
И он доказывает сие, исходя из нашего причащения и соучастия в Плоти Христа, происходящем при Евхаристии. Он подтверждает, что при сем Таинстве Христос вновь приобщается к нам Своею Плотью, -некогда Им от нас принятой, - и что мы, вкушая сию Его Плоть, -воистину воспринимаем ее, - то есть, пребываем во Христе не только нашей природою, ввиду Его Воплощения, -но что и Сам Христос также пребывает в нас посредством нашего приобщения к Нему и нашего соучастия в Его Плоти.
Однако если мы воображаем, будто посредством сего приобщения ко Христу Он пребывает в нас не самою субстанцией, или не природою Своей Плоти, но всего лишь Своею силой и действенностью ,-то ариане не только не опровергаются, но напротив, - мы тем самым и подтверждаем, и доказываем именно их представление.
Сам Иларий ясно выражает сие словами:
-"Точно так же, как Сам Христос живет благодаря Отцу, - так же и мы живем благодаря Его Плоти".
-"Поэтому если бы мы просто жили Им по Его природе, в полном согласии с Его Плотью, -то есть обретая саму природу Его Плоти, -то как тогда Он Сам -не по Своей собственной природе, но уже по Духу, -имеет в Себе Отца, пребывая с Ним в полном согласии?"
-"Мы имеем в себе Христа, пребывающего в нашем телесном существе согласно Его Плоти; то есть Он пребывает не только Своим Духом в нашей душе, но также и Своей Плотью в наших телах"56.
Все это яснее утреннего солнца, но находятся люди, надеющиеся убедить нас в том, что солнце утром вовсе не всходит....

Так же и Кирилл пишет, что наше духовное соединение со Христом имеет место двумя способами: во-первых, -нашею верою, благодаря Духу или Его Божественной природе, и во-вторых, -любовью, -то есть Его действенностью57. И он убедительно подтверждает сие, утверждая, что существует еще один способ, которым мы соединяемся со Христом, -благодаря самой Его Плоти.
Таким образом он опровергает следующее утверждение ариан: что не Христова Плоть, но само Божество называется в Писании виноградною лозою, ибо наши тела вовсе не происходят от сей Христовой Плоти так, как побеги растут от лозы;
посему-де именно Божественность Сына и является тою виноградною лозою, с которою соединяет нас наша веря. Кирилл отвечает на это, что если кто-то предполагает, будто мы соединяемся со Христом одною лишь нашей любовью и верой, но не самой Его Плотью, -то он извращает сам смысл Святого Писания.
Разумеется, мы нисколько не отрицаем того, что наша любовь и вера духовно связуют нас со Спасителем, -но мы категорически отрицаем то, что якобы не существует способа, которым мы соединяемся с Ним через Его Плоть. И сей способ Амрилл объясняет так:
-"Благословение сего Таинства нисходит к нам, когда мы соучаствуем в сем едином хлебе, которым Иисус Христос пребывает в нас телесно, через него сообщая нам Свое Тело".
-"Поэтому нам и следует полагать, что не только одним сим очевидным способом -Своею любовью, -в нас пребывает Христос, но также и Своим соучастием в нашей обыкновенной природе"58.
Если же вы спросите: действительно ли Кирилл употребил эти самые слова, имея в виду одно лишь духовное пребывание в нас Бога, либо имея в виду, что сие пребывание в нас Бога заключено в одной лишь Его действенности, -то сам Кирилл объяснит вам собственные слова гораздо лучше кого бы то ни было. Ибо в этом же месте он утверждает:
-"Как если бы некто смешивал расплавленный воск с другим расплавленным воском так, чтобы из двух сущностей им производилась уже одна, -так соединением с нами Его Телом и Кровью Христос Сам пребывает в нас, а мы -в Нем"59.
- "Христос духовно соединяет нас с Богом, сообщая нам Божественную природу и Благодать Духа-то есть соединяясь с нами Своею действенностью; но Он еще и телесно соединяется с нами как Человек посредством сего таинственного Благословения"60.
Кирилл пишет, что соединясь со Христом посредством Его Тела, -мы получаем Его Дух:
- "Сие является нашим телесным соединением со Христом, обретаемым нами соучастием в Его Плоти... Связью же сего соединения является Сам Христос, - Который одновременно является Богом и Человеком. Сие наше сединение с Ним, несомненно, духовное, через которое нами принимается Святой Дух, -посредством Которого создается определенное соединение уже между нами и Самим Богом Отцом".

Подобно и Златоуст утверждает то же -что существует три вида соединения нас со Христом:
1. Нашею верою через Дух.
2. Его Любовью, которая совместно с остальными Его Дарами является проявлением в нас Его Божественной действенности и также является нашим возрождением.
3. И он настаивает еще на третьем, гораздо более сокровенном единении нас со Христом: не только посредством Духа и Его действенности,-но мы воистину соединяемся уже с Самой Его Плотью: так, что соединяемся с Ним как бы в единую суть (massa) посредством вкушения Даров Его Евхаристии, когда Он говорит нам: "Сие есть Тело Мое".
Но это вовсе не происходит Так, будто Христова Плоть остается в небесах, никак не связанная с нами телесно,-но сие происходит так, что когда мы вкушаем Его Тело, -Он Сам участвует в нас--полностью61.

И Златоуст поясняет:
-"Он дает вам не одежду, не обувь, но именно отдает вам Себя Самого так. что принимая и вкушая сию пищу -вы обретаете в себе Самого Иисуса Христа"".
Сии приведенные нами свидетельства кристально чисты, и указанные в них сравнения с воском и с единою сутью (massa), - хотя и не вполне точно объясняют наше объединение с Иисусом Христом, но они все же показывают сокровенное объединение наших материальных субстанций с Самою субстанциею Иисуса Христа: это объединение" называемое телесным либо природным, - даже если оно и не только телесное, и не только природное.
Ибо сие объединение является именно неземным и сверхъестественным. и происходит не сплошною массою, и не смешением либо соприкосновением указанных двух субстанций, но совершенно напротив: оно является для нас совершенно непостижимым -в которое мы, невзирая ни на что, -веруем, ибо слова последней Воли и Завещания Спасителя учат нас:
Приймите, ядите; cиe есть Тело Мое.
Однако учителя древней Церкви спорили вовсе не попусту, беспокоясь о неуместном, -но напротив, -извлекая из сих поучений сладчайшее для себя утешение. Ибо наш грех отделяет и отчуждает нашу природу от Божества-Источника всей нашей жизни (Ис 59:1 и далее; Еф 4:17 и далее); так что если бы Бог Отец действовал безо всякого посредника между Собою и нашею человеческою природой, то Его Божественное Величие обрушивалось бы на нас подобно огню, дотла сжигающему копну соломы (Втор 4:24, Иоил 2:3 и далее).
Поэтому Сын Божий и принял на Себя нашу природу, без ее греха, изначально освятив ее Своим Воплощением так, что Он соделал ее не только вечно живою, но также и -животворящею. Следовательно, посредством сей Его природы, которою Он является нашим единосущным Братом, -Он привел нас к самому сокровенному единству с Собою, чем возвратил нас к нашему изначальному единству с Богом Отцом-Источником всей нашей жизни. Связующим звеном сего нашего объединения с Богом Отцом и является наш Спаситель Христос:
-как Человек, -благословенною тайною Его Ипостаси, и
-как Бог, -соединенный с Богом-Отцом Своею Божественною природою. Так утверждает Кирилл.
Иоанн Златоуст говорит что из-за того, что ветхая природа нашей плоти искажена грехом, -мы утратили жизнь и подчинились смерти. Поэтому здесь, на земле, Христос представляет Собою уже некую иную сущность (massa),-то есть Свое собственное Тело, которое хотя и одной природы с нашим телом, но уже свободно от его греха и поэтому полно жизни. Сим Своим Телом Он наделяет всех нас, так что вкусившие сего Тела, мы отвергаем свою прежнюю смерть, сим торжеством возрождаясь в жизнь вечную65. Так говорит Златоуст.
И еще многие другие подобные, гораздо более утешительные, утверждения учителей древней Церкви мы записали в другую нашу книгу о единстве Божественных Ипостасей Спасителя. И пусть никто не говорит нам, будто все это вполне может иметь место даже если Христово Тело не соединялось бы с нами самою своею субстанцией. Ибо никто не позволит нам:
-ни оспаривать то, каким именно наиболее объяснимым способом может сие соединение происходить,
- ни определять могло ли, и должно ли было, сие соединение вообще иметь место;
-но Сам Господь Бог посредством собственного Своего Слова открыл нам как именно Он пожелал сие совершить.
Поэтому не будем же больше настаивать на том, что одного лишь нашего духовного объединения со Христом было бы для нас даже более чем довольно. Ведь в действительности именно в дополнение к нашему духовному объединению с Иисусом Христом Он Сам -в Своем Святом Причастии, - возжелал объединиться с нами тою самою, воспринятою Им от нас. Своею природою, -тем сокровеннейшим образом, каким голова соединяется с остальным телом. Поэтому будем же не оспаривать это, но, со всею нашею благодарностью, -верить, исповедовать, утверждать и свидетельствовать сие высшее человеколюбие нашего Спасителя.

G. Воскресение и спасение нашей плоти доказываются нашим соучастием во Христовом Теле.

На седьмое место мы ставим возражения Валентина, Маркиона и всех прочих, настаивавших будто одна лишь наша душа способна к жизни вечной, а человеческая же плоть -в силу уже самой своей природы или сущности, - является злом, порожденным неким нечестивым богом, -либо уже сама по себе настолько грешна, что совершенно неспособна ни к воскресению, ни к спасению, ни к непорочности, ни к какой бы то ни было жизни вечной, -но просто снова вернется в небытие.
Ириней и Тертуллиан считали, что сие заблуждение невозможно опровергнуть яснее и убедительнее иначе, чем исходя из учения о Воплощении. Поэтому Ириней пишет:
-"Совершенно неправы те, кто отрицает спасение или отвергает воскресение плоти. Ибо сие означало бы, что Господь вовсе не искупил нас Своею Кровью, и она не была бы вообще Кровью, если бы не изливалась из Его вен и из всей Его телесной субстанции, образующей Его человеческую природу, воистину составляющую Плоть Слова Божия; и, говоря словами Апостола: "в Котором мы имеем искупление Кровию Его"" [Еф1:7]66.
Таково доказательство, основанное на учении о Воплощении Иисуса Христа.
Помимо сего доказательства, Ириней приводит еще и другое из учения о нашем участии в Господнем Теле и Крови при Его Евхаристии, и часто его повторяет.
Впоследствии читатель заметит, что Ириней (в отличие от наших противников) не основывает сего доказательства на том, будто наши тела воспринимают одни лишь внешние символы Христова Тела, и что действительно воспринимает сие Тело одна лишь наша душа, и что уже именно из нашей души благотворная сила сего Тела изливается в наши тела.
Ириней возражает им следующим образом:
-"Точно так же как то, что в действительности являлось хлебом от обыкновенной земли, но восприняв Слово Божие, уже не является более обычным хлебом, а является Евхаристиею, состоящей из двух различных частей: земной и небесной, - также и наши тела после участия в сей Евхаристии, -уже не подвержены более тлению, но имеют надежду на воскресение"67.
И он пишет еще:
-"Христос свидетельствует нам, что сия созданная людьми чаша действительно является Его Кровью, а сей созданный людьми хлеб действительно является Его Телом, от которых наши тела и получают силу. Поэтому когда единые хлеб и чаша принимают в себя Слово Божие, -то сим имеет место Евхаристия Тела и Крови, из которых и извлекает силу субстанция нашей плоти, чем она в действительности и живет.
Как могут они отрицать то, что наша плоть именно способна воспринимать сей Дар Божий, который есть жизнь вечная, ибо он напитан Телом и Кровью Самого Господа Иисуса Христа и тем доделывает нас Его членами. Как пишет Апостол: "Потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его"? (Еф 530J
Сей Божественный Дар исходит не от некоего духовного либо незримого человека, сказавшего нам сии слова установления Причастия, - ибо "дух плоти и костей не имеет" [Лк 24:39], - но Он сказал нам сие, исходя из того Своего качества (присущего человеку из плоти и нервов),-которое напитывает ныне сию чашу, являющуюся поэтому Его Кровью, как и сей хлеб, являющийся поэтому Его Телом"68.
И более того, Ириней подтверждает нам, что сие имеет место именно потому, что Евхаристия состоит из двух частей: внешних символов (элементов) Причастия и подлинных Тела и Крови; поэтому наши тела воспринимают не одну лишь часть Евхаристии, но именно обе указанные ее части69.
Тем не менее, Ириней говорит нам вовсе не о природном или телесном питании .и подкреплении наших тел для сей нашей жизни посредством переваривания хлеба и превращения его в субстанцию нашего тела;
-он говорит именно о существовании, питании и укреплении: нашего возрождения, чистоты, спасения и жизни вечной:
-и не только нашей души, но также и самой нашей плоти, которая посредством сего нашего соучастия в Господнем Теле и Крови возвращается от своей прежней немощи вспять: туда, где она, уже преображенная, принадлежит жизни вечной;
-она возвращается к подлинной чистоте, возносясь в бессмертие70.
То же утверждает Кирилл". Сие Таинственное Благодарение (как он именует Евхаристию) приводит к себе полностью всего человека, наполняя его благодатью -точно так же, как малым количеством дрожжей заквашивают большую массу теста, или когда расплавленный воск вливают в другой расплавленный воск72.
Во многом близкое утверждает и Августин:
-"Я -возвышенный хлеб; вам не обратить Меня в вас, как простой хлеб для плоти; -но именно вы обратитесь в Меня"73.
А сие пишет уже Иустин:
-"Наша плоть и кровь вкушают хлеб Евхаристии благодаря присущему им качеству превращения ".
Ту же мысль выражает и Лев Великий:
-"Наше участие в Теле и Крови совершает не что иное, как преображение нас именно в то, что мы здесь вкушаем"74.
Поэтому общее мнение отцов древней Церкви следующее:
-"Сущностное качество (proprietas) Единородного, то есть сама Его жизнь, -входит и остается в нас"75;
-посредством той самой Своей природы, согласно которой Он и был создан нашим Братом;
-из одной и той же субстанции, что и мы сами;
-посредством Его наисвятейшего Тела и Крови. Кирилл пишет, что поскольку мы вкушаем Тело и Кровь Господа, то тем самым Он пребывает в нас, а мы -в Нем76. И также:
-"Мы имеем в себе сие Его бессмертное благословение"77.
-"Сим мы имеем жизнь, ибо соединили себя с сею Плотью, созданной животворною"78.
Однако наши противники допускают здесь исключение, утверждая, будто Тело и Кровь Господа принимает лишь верою наша душа, и что уже гораздо позднее их сила достигает нашего тела. Но, как мы только что показали, отцы Церкви ясно учат тому, что при Святом Причастии мы вкушаем Тело и Кровь не только устами нашего сердца, или нашей души, но и обычными нашими земными устами.
И в точности то же пишет Кирилл:
-"Совершенно необходимо, чтобы не только наша душа Святым Духом возносилась к вышней блаженной жизни, но чтобы и сие наше тело -именно таким, каким оно на самом деле является: земным и грубым, -обращалось к бессмертию:
осязая, принимая и вкушая сей самый хлеб"79.
И эти указанные выше качества относятся уже не к вину и хлебу, но принадлежат именно Самой Плоти Иисуса Христа.
Отношение древней Церкви к отрицателям спасения нашей плоти яснее всех излагает Тертуллиан в книге о воскресении плоти80. Согласно его представлению, наша плоть является прислугою или служанкою нашей души, -то есть своего рода средством, служением которого, по словам Киприана, -душа сама приводит себя к общению с Богом, становясь соучастницею нашего спасения.
И снова слова Киприана:
--"Взглянем теперь на должное выражение слова христианский, -то есть, на то, сколь великим преимуществом Бог наделяет нашу мерзкую никчемную плоть; и если вообще довольно того, что нашей душе никоим образом не достичь спасения до тех пор, пока она, находясь во плоти, не уверует в Бога, -то отсюда немедленно следует, что именно наша плоть является подлинным средоточием нашего спасения, -которое возносит ее ко Всевышнему. Именно сею самою плотью и возможно нашей душе возноситься к Нему. Плоть очищается так же, как и душа; она вкушает Тело и Кровь Христову в точности так же, как наша душа питается Господом".
И далее он весьма осторожно добавляет, что сие соучастие нашей плоти в Теле и Крови Господа происходит не одним лишь трудом нашей души -но именно совместным трудом души и тела:
-"И поэтому наши плоть и душа не могут разделяться, ибо Бог соединил их для совместной работы"81.
Следовательно сим самым древняя Церковь подтверждает спасение именно плоти верующих: что не только наша душа, но и наша плоть, или тело, при вкушении Евхаристии, -также воспринимает Христовы Тело и Кровь. Однако наши противники печатно выражают свое отрицание сего представления, настаивая на своем, -что-де не подобает нашим материальным устам вкушать сверхъестественное Божественное, и что для вкушения Господних Тела и Крови нам необходимы гораздо более прекрасные орудия: наши душа и вера. Именно таковы их собственные слова.

Н. Недостойные соучаствуют во Христовых Теле и Крови - не ко спасению.

На восьмом месте мы покажем сейчас, что когда древние учителя спорили о причащении недостойных, то они ясно раскрывали представление древней Церкви о самой сущности Святого Причастия: о том, что именно присутствует и распределяется при его отправлении совместно с вином и хлебом, и что это присутствующее -вкушается не только духовно, верою, но также и земными устами всех причащаемых. Потому что те, кто едят его недостойно, -едят осуждение себе.
А также не подлежит сомнению и то, что их души вовсе не вкушают духовно, верою. Христовы Тело и Кровь. Ибо вкушать духовно означает именно принимать своею верою Иисуса Христа, из-за чего мы и получаем от Него жизнь, сим самым становясь соучастниками в Нем и во всем Его благе, -к своей праведности и к своему спасению.
Поэтому теперь вопрос состоит в следующем:
-что именно распределяется в Евхаристии недостойным?
-что именно получают они при своем вкушении?
Ибо вне сомнения то, что духовно они вовсе не вкушают Христовы Тело и Кровь. Многие наши противники полагают, что недостойным распределяются и ими вкушаются одни лишь внешние символы Евхаристии, одни лишь ее элементы: вино и хлеб.
Тем не менее, Кальвин и его сторонники вполне представляют, что сами слова Христова установления весьма убедительно возражают этому мнению. Ибо сии слова Сам наш Господь произносит отнюдь не двусмысленно: для достойных одни, а для недостойных другие -так что для Петра они действительно означают: "Приимите, ядите: сие есть Тело Мое", -а для Иуды они означают нечто иное, как: "Приимите, ядите: сие есть обыкновенный хлеб". Нет, -именно всем, приступающим к Его Святому Причастию, Христос говорит: "Приимите, ядите: сие есть Тело Мое".
Поэтому когда Ап. Павел пишет Коринфянам, среди которых было много евших и пивших осуждение себе, -он вовсе не изменяет слов Христова установления и не говорит недостойным: "Приимите, ядите: сие есть всего лишь пустые символы вина и хлеба".
И Кальвин вполне согласен с тем, что никак не одни лишь внешние символы предлагаются всем причастникам, как достойным, так и недостойным вовсе, -но одновременно также Христовы Тело и Кровь. Тем не менее, Кальвин считает, будто сии Тело и Кровь вкушают не все, но лишь одни верующие. И если сие его мнение относится лишь к духовному вкушению Святых Даров, посредством нашей веры во спасение через Иисуса Христа, то оно полностью справедливо. Однако Кальвин распространяет сие свое мнение также и на наше сакраментальное вкушение Даров Евхаристии, так что едящие их недостойно получают якобы уже не Тело и Кровь, но только вино и хлеб.
Однако слова Христова установления никоим образом не подтверждают этого смысла. Ибо если бы слова сего установления вынуждали Кальвина признать, что при сакраментальном распределении Тела и Крови они, совместно с элементами Евхаристии, предлагаются всем причащаемым без исключения -то совершенно очевидно, что в сем установлении содержатся (если можно так выразиться),-не только слова о распределении Святых Даров, но также и слова о нашем принятии их или о нашем в них соучастии: "Приимите, ядите, пейте". И слова:
"Сие есть Тело Мое, сие есть Кровь Моя", -также относятся не к одному лишь распределению ("Он подал им..."), но более относятся именно к принятию: "Приимите, ядите, пейте: сие есть Тело Мое, сие есть Кровь Моя".
Поэтому Сын Божий обращается ко всем причащаемым, без малейшего исключения, -сколь бы достойно либо недостойно они ни ели Дары Евхаристии: "То, что вы принимаете и вкушаете, -есть Мои Тело и Кровь". Ибо подлинность и целостность Святых Даров, сама по себе, совершенно не зависит от достойности либо от недостойности -ни распределяющих, ни принимающих эти Дары, - но определяется исключительно самими словами Божественного установления.
Поэтому в 1 Кор 10 An. Павел, возражая тем, кто возбуждает гнев Божий, участвуя в Трапезе Господней и одновременно -в трапезе бесовской, - исчерпывающе заявляет, что чаша благословения, нами благословляемая, -является нашим участием во Христовой Крови, и что хлеб, нами преломляемый, является нашим участием во Христовом Теле. Более того, в сем месте Павел совершенно ясно говорит не только об одном распределении Святых Даров, но также и о нашем принятии их, то есть, о нашем в них участии.
Поэтому саму сущность Святого Причастия, состоящую не из одних лишь внешних его символов, но также и из самого Тела, и из самой Крови, -поскольку она предлагаются и распределяются среди всех причащаемых, как достойных, так и недостойных вовсе, - сию сущность Св. Причастия, именно сим самым образом, и принимают они все. Ибо распределение и принятие соединены Христом воедино: Он подал им, сказав:
"Приимите, ядите: cиe есть Тело Мое; cиe есть Кровь Моя".
Однако спасительное применение или спасительное преимущество сего Причастия достаются лишь преданным. Недостойные едят осуждение себе. Как заявляет Евангелист Марк, -все они пьют из той самой чаши, о которой провозгласил Христос: "Сие есть Кровь Моя", - хотя и не все они пьют ее во Христово воспоминание. Иуда пил се в осуждение себе...
Поэтому Августин выделяет полноту, святость и подлинность, -то есть всю высшую сущность Даров Евхаристии из их пользы, действенности или иных их спасительных свойств. И благо, или спасение, связанное с этими Дарами, он относит лишь к верующим, но прилагает всю их подлинность и полноту, -то есть саму их высшую сущность, -ко всем причащаемым, без малейшего исключения. Поэтому он утверждает:
-"Когда мы рассматриваем полноту и святость Даров Евхаристии, то нет совершенно никакого различия в том, во что человек верует, или какая именно вера вдохновляет вкушающего сии Святые Дары; но существует огромное различие в том, что касается его спасения; в отношении же самих сих Даров нет вовсе никакого различия. Ибо вполне возможно, что человек наделяется всей полнотою Даров Евхаристии, и - невзирая на это, -имеет превратную веру""2.
-"Спасение принадлежит единственно тем, кто его достойны, хотя Дарами Причастия наделяются как достойные, так и недостойные в равной мере"83.
Что же понимает под Дарами Причастия, либо под полнотой сих Даров, сам Августин, он недвусмысленно объясняет следующими словами:
-"Сии Святые Дары образуются из двух составляющих и состоят из двух различных вещей: зримого вида элементов и незримой Плоти и Крови Господа нашего Иисуса Христа".
Кроме того, Августин открыто выступает против мнения, будто сущность Святого Причастия есть нечто одно, а его спасительная польза и благо -уже нечто совсем иное.
И поскольку в то время уже были люди, воображавшие будто всякий, соучаствующий в Теле и Крови Господа, непременно обретает спасение: как бы он ни жил, и в какую бы ересь или бесчестие он ни впадал, -то поскольку сказано: "Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную" (Ин 6:54],-то Августин различает духовное вкушение согласно изложенному у Ин б, -всегда ведущее ко спасению, и -происходящее при Причастии вкушение Христова Тела, даруемого верующим для их спасения, но нераскаявшимся o- вменяемое в осуждение"
И он серьезно предупреждает всех, кто полагает для себя возможным участвовать во Святом Причастии без веры и без раскаяния, и вкушать Христову Плоть так, как о сем говорится у Ин 6. Ибо он ясно заявляет, что все дело заключается именно в том -как нам следует понимать сказанное у Ин 6:51:
-"Ядущий хлеб сей будет жить вовек"85.
И поскольку все эти изуверы утверждают, будто те, кто принимают Господне Причастие без веры и без раскаяния, -как принадлежащие к Церкви одним лишь внешним исповеданием, -истинно и действительно вкушают Тело и Кровь тем самым духовным вкушением, которое описано у Ин 6 (ибо именно это здесь разбирается), то Августин опровергает упомянутых изуверов.
Он настаивает, что обо всех, кого не следует считать членами Христова Тела, нельзя утверждать, что они вкушают Тело и Кровь. И далее он пишет, что Тот, Кто произнес слова:
"Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем", -сим самым наглядно показал, что в действительности означает для нас вкушать Тело и Кровь обособленно от данного Таинства86. Ибо Он объявил сие, как бы говоря:
-"Тому, кто не пребывает во Мне, и Я в нем, -не следует ни говорить, ни думать, что он вкушает Мои Тело и Кровь".
Сие он, точно и правильно, говорит нам о духовном вкушении, описываемом у Ин 6. Далее Августин специально показывает, что именно это он и имеет в виду, когда пишет:
-"Следовательно, именно это и означает вкушать сей хлеб и пить сию чашу-то есть пребывать во Христе и иметь Его в себе. И поэтому всякий, не пребывающий во Христе, и не имеющий в себе Христа, -конечно духовно не вкушает Христовой Плоти и Крови"87.
И сие духовное объединение нас со Христом он и называет здесь Таинством, которое, как он точно указывает, никому не несет погибели, но напротив несет жизнь каждому, кто в нем участвует. Он повторяет:
-"Если принимаемое нами при Евхаристии, зримым всеми образом, -вкушается нами воистину духовно, -то сия Святая Трапеза считается для нас благотворною"88.
И он совершенно верно утверждает, что наши уста, вкушающие сию духовную пищу, являются именно духовными:
-"Вы видите, братья мои, сей священный хлеб; вкушайте же его своими духовными устами"89. Эти слова явно говорят нам именно о духовном вкушении.
Однако наш важнейший вопрос: что именно принимают и едят при Святом Причастии недостойные? Поскольку уже совершенно ясно, что духовно они не вкушают Христова Тела.
Паши противники вполне откровенно заявляют, будто недостойные принимают и вкушают не Само Христово Тело, но лишь его внешние символы. Они полагают, будто Тело принимается и вкушается нами только духовно, одною лишь верою. Поэтому определим, каково же мнение об этом самих учителей древней Церкви.
Ибо Августин (совершенно справедливо отрицающий то, что недостойные вкушают Христово Тело духовно), определенно учит нас тому, что имеется более, чем один вид вкушения Христовой Плоти:
-духовный, посредством которого все вкушающие Христовы Тело и Кровь пребывают во Христе, и Он пребывает в них,
-а также и тот, которым едят Евхаристию те, про кого Апостол сказал, что они едят и пьют его в осуждение себе".

Однако в сем самом примере наши противники находят возможность уйти от ответа: именно потому, что Августин говорит здесь о причащении Телом и Кровью. Поэтому -утверждают они, - если недостойные действительно едят Христову Плоть как Таинство. -то сие и означает, будто под Плотью Августин понимает лишь элемент Евхаристии-то есть лишь хлеб.
Однако сам Августин в своих Наставлениях Просперу точно объясняет значение слова "Таинство": что под указанным Таинством он понимает именно Святые Дары, -то есть одновременно: и внешние элементы Причастия, и Христовы Тело и Кровь.
Мы будем еще, время от времени, отмечать и другие утверждения древних учителей, поясняющие нам что они имеют в виду не одни лишь внешние символы [то есть элементы] Причастия, но также и само Христово Тело, -когда они пишут, что именно распределяется при Святом Причастии недостойным, и что именно недостойные при этом вкушают.
Противостоя донатистам, Августин пишет, что если Крещение было должным образом принято даже людьми нечестивыми, то невзирая на то, что они и не сберегли всех благ своего Крещения, -тем не менее, поскольку они все же приняли полное истинное Святое Крещение, -они остаются наделенными им и впредь. Сие он подтверждает примером вкушения недостойными Святого Причастия, причем пишет:
-"Если некто вкушает Святые Дары недостойно, то сия его нечестивость вовсе не делает нечестивым само Святое Причастие, как и вовсе не означает того, что поскольку он принимает сие Причастие не к своему спасению, то он не получает при этом ничего вовсе. Ибо Дары Причастия, невзирая на недостойное их едение, -являются Телом и Кровью Самого Господа -в том числе и для тех, про кого Апостол пишет: "Кто ест и пьет недостойно, ест и пьет осуждение себе""92.
Вы видите, как Августин подтверждает, что разница между теми, кто вкушает Причастие достойно, и теми, кто ест его недостойно, - вовсе не в том, что первые вкушают Христово Тело, а вторые едят обыденный хлеб. И чтобы никто не объяснял, будто Христово Тело является всего лишь символом, Августин и говорит что то, что распределяется и принимается при Причастии, является именно Христовым Телом -не только для тех, кто вкушает его достойно, но, выражаясь его собственными словами:
-"оно ничуть не меньше является Господним Телом также для тех, кто ест его недостойно"93.
И теперь уже не сможет уклониться даже Кальвин, при всех своих представлениях о распределении при Причастии одних лишь его элементов. Ибо Августин ясно говорит нам о принятии и вкушении Христова Тела также и недостойными.
Указанное утверждение Августина прочно опирается на слова Христова установления. Ибо Спаситель в равной мере говорит как Петру, так и Иуде: "Приимите, ядите: сие есть Тело Мое, сие есть Кровь Моя". И смысл сих, указываемых Спасителем слов, -один и тот же, -и он прилагается именно к самой сути Евхаристии, -говорятся ли они достойным либо наоборот недостойным.
Поэтому Августин, исходя из общего смысла изложения Евангелия от Луки, доказывает, что при первом Господнем Причастии Иуда действительно присутствовал, вместе со всеми Апостолами получив то, что распределял им Спаситель, - невзирая даже на то, что он не только не принял самих спасительных благ Причастия, но напротив ел осуждение себе94.
И Августин учит нас тому, что Спаситель наделил Своим первым Причастием Иуду так же, как и всех остальных Апостолов95. Ибо Христос распределял Свое первое Причастие всем Апостолам вместе, -еще прежде того, как был исключен
Иуда9'.
-"Вечеря Господня была одною и тою же как для Апостола Петра, так и для Искариота Иуды, хотя каждый из них и ценил
ее по-своему"97.
-"От того же самого хлеба и из Той же Самой Божественной Руки получали свою долю и Петр, и Иуда"98.
Феодорит, разъясняя учение Павла в 1 Кор 11, пишет что Спаситель наделил Своею драгоценною Плотью и Кровью не только одиннадцать Апостолов, но и изменника Иуду".
Эту же мысль разделяет и Иоанн Златоуст.
Также и Экумений, объясняя учение 1 Кор 11 на основании древних истолкований Святого Писания, подтверждает ту же самую мысль101.
Все учителя древней Церкви единогласно признают, что при служении Причастия недостойные принимают своими руками и устами не только внешние элементы, хлеб и вино, но одновременно и Тело, и Кровь Христову. Так, обсуждая Пс 36, Ориген заявляет:
-"Слишком легкомысленно понимаете вы осуждение Господа, пренебрегая наставляющей вас церковью. Вы без малейшего страха Божия участвуете во Христовом Теле, будто вы уже очищены до совершеннейшей незапятнанности, - и при всем этом надеетесь избежать Суда. Не помните что написано:
"Многие из вас немощны" (1 Кор 11:30). Но почему было меж них столько немощных? Потому, что они не оценивали и не испытывали себя. Они не понимали, что значит принимать Причастие, -то есть приступать к столь великому и столь необыкновенному Таинству. Они терпят сию свою немощность подобно тем, кто имея лихорадку, уже привыкли к страданию, и хотя они и едят добрую пищу, -но причиняют себе ею - вред".
И вновь в том же месте, хотя и в ином окружении. Ориген наставляет:
-"Принимая сей священный хлеб, -вы вкушаете Тело и Кровь Господа; тогда Сам Спаситель входит под вашу кровлю, и вы смиряете себя, уподобляясь тому римскому сотнику, говорившему: "Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой" [Мф 8:8]. Ибо если Господь входит к недостойному -Он несет ему Свое осуждение".
Киприан:
- "Будучи низвержен наземь, он все еще угрожает стоящим, и будучи изранен, он все еще угрожает невредимым;-так гневается сей богохульник на священника, не получив от него немедля, в свои грязные руки, - Господня Тела и ко своим оскверненным губам -Его чаши"103.
-"Едва возвратившись с бесовской трапезы, и приступая к Господней Святыне с руками, смердящими жареным мясом, и изрыгая своими ртами бесчестье...-они рвутся к Священному Телу"104. И вновь:
-"Апостол... разоблачает всех упрямых и строптивых, говоря: "Всякий, кто ест хлеб или пьет чашу Господню недостойно -виновен против Тела и Крови Господней". Презирая все предостережения, и поступая им вопреки, они оскорбляют Христовы Тело и Кровь; и тем грешат против Господа больше, нежели когда просто Его отрицают"'05.
Василий Великий:
-"Нас непременно должно беспокоить: каким именно является осуждение, постигающее того, кто ест и пьет Причастие недостойно. Ибо если тот, кто отказывает собрату в куске хлеба, -не имеет к нему любви, -то как же судить о том, кто смеет столь бесцельно и тщетно, -вкушать сии Тело и Кровь?"106.
- "С каким страхом и с какою уверенностью следует участвовать в Теле и Крови Господа? Ответим: именно о сем страхе и говорит нам Апостол: "Кто ест и пьет недостойно - ест и пьет осуждение себе"; вера же наша исходит из слов Господа:
"Сие есть Тело Мое, за вас преданное; сие творите в Мое воспоминание""107.
Так же и в литургии Василия Великого:
-"Поступайте же так, чтобы никто из вас не участвовал в Господних Теле и Крови к своему осуждению".
Амвросий, обсуждая учение Павла 1 Кор 11, пишет:
- "Поэтому Апостол и говорит: "многие из вас больны", - чтобы подтвердить, что все, принимающие Тело и Кровь, - подлежат испытанию.
Он показывает нам здесь картину осуждения, постигающего тех, кто легкомысленно принимает Тело и Кровь,-чтобы все остальные могли по ним научиться, понимая, что бездумное принятие Тела им не пройдет безнаказанно".
Иоанн Златоуст:
- "Как смеете вы грязными пальцами и губами касаться Тела Самого Судии? Ведь у вас недостает смелости этими нечистыми губами поцеловать даже земного царя.
Но вы зловонною душою целуете Царя Небесного!.."
Иероним, обсуждая учение Мал 1, пишет:
-"Мы оскверняем сей хлеб-само Тело Спасителя, когда недостойно подходим к Алтарю и нечестиво вкушаем Его невинную Кровь"109.
Августин: -"Когда Апостол пишет: "...виновен будет против Тела Господня", -то сие его утверждение относится именно к тем, кто беспечно и безразлично вкушает Господа так, словно он ест обыденный хлеб. Всякий, хватающий его столь запросто, -не имеет о нем должного мнения: то есть не отличает Господня Тела от любого иного хлеба. Почему же не быть ему осуждену, как любому, приступающему к Алтарю с лицемерным, притворным дружелюбием, а на деле-с враждою?"110.
Экумений, обсуждая учение 1 Кор 11, пишет:
- "Как Иуда предал Христа, а иудеи вели себя с Ним бесчестноп1,-так же точно порочат Его и те, кто хватает Его пресвятое Тело грязными своими руками, - как хватала Его в те дни римская стража, -и подносят его к своим мерзким губам".
Лев Великий:
- "Участвуя во Святых Дарах, они унижают их, принимая недостойными губами Христово Тело, - и тем отказываются вкусить целительную Кровь своего спасения"''2.
Феофилакт об учении Ев 10:
-"Когда мы посредством Святой Евхаристии участвуем в Его безупречных Теле и Крови, -то разве нечистым принятием сего Таинства мы не оскверняем того тела, которым мы ' вкушаем сии Тело и Кровь, - и не попираем этим Самого Господа?"113
Однако наши противники уклоняются от всех приводимых здесь нами утверждений (как и от многих других подобных)- посредством одного и того же довода: что сие слово "Тело" относится не к подлинному Христову Телу, но лишь к его внешнему символу, под каковым нам следует понимать один только хлеб.
И хотя данное, их понимание и противоречит понятнейшим утверждениям отцов Церкви и может быть отвергнуто с тою же самою легкостью, с какою оно было ими усвоено, -тем не менее, в полном согласии с непреодолимыми свидетельствами отцов древней Церкви, -мы покажем теперь, что они описывали именно то самое Тело, которое, в согласии с убеждением сих отцов Церкви, и принимали при служении Причастия недостойные, -так что сие Тело уже никоим образом не может пониматься ни в каком ином смысле, кроме действительного, истинного и сущностного Христова Тела.
Есихий: -"К сему Телу, содержащему всю наивозможную святость, ибо в Нем пребывает вся полнота Божества, -мы приступаем без малейшего собственного суждения, помня Спасителя, сказавшего: "Кто ест сей хлеб и пьет чашу сию недостойно, - виновен против Тела и Крови Господней""114.
Иоанн Златоуст:
-"Недостойный получает то самое Тело, которое было пронзено гвоздями, и поэтому подлежит тому же осуждению, что и те, кто распинали его"'15.
-"Но если никому не дозволяется безнаказанно трогать даже одежду обычного человека, то по какому же праву можем мы столь бысстыдно принимать сие Тело? -самое незапятнанное и безупречное из всех тел, Божественной природы, -Тело, которым мы все существуем, -которое разрушило врата ада и открыло врата небесные""6.
Августин:
-"Господь Сам допустил Иуду, разрешив ему совместно со Своими безвинными учениками принимать то, что, как^знают все верующие, -и было ценою нашего спасения"117.
-"Что же можем еще мы сказать о Господнем Тедеи Крови, как о подлинной жертве ради нашего спасения, о которых Сам Господь наш Иисус говорит: "Пока не будете есть Плести Сына Человеческого -не будете иметь жизни"?
Разве не тот же Апостол учит нас тому, что сие вкушение нанесет великий ущерб всякому, кто применит его к дурному? Ибо он говорит: "Кто будет есть сие недостойно, -виновен будет против Тела и Крови Господней"""8.
Лев Великий:
-"Своими недостойными ртами они вкушают Господне Тело, -тем самым действительно отказываясь вкусить Кровь своего спасения""9.
Экумений, объясняя учение 1 Кор 11 на основании древних истолкований Писания, говорит:
-"Тело, схваченное и убитое иудеями, -хватают ныне грязные руки, поднося его к недостойным губам"120.
Евхерий, поясняя стихи 4 Цар 6, пишет:
- "Если священник, прикоснувшийся к сему ковчегу (который был только видом Тела Господня) с меньшим, чем ему надлежало, почтением -был бы поражен им насмерть, - то нам следовало воистину бы серьезно подумать, сколь великое зло совершает всякий, приступающий к Господню Телу, имея против него вину".
Также и Василий Великий сопоставляет^' тех, кто недостойно относится к изображениям Христова Тела, -с теми, кто недостойно вкушает его при Святом Причастии. Ибо на вопрос- могут ли те, кто не очистил свою душу и тело от скверны, вкушать Тело и Кровь Господа, Василий отвечает:
-"Если Сам Господь Бог Своим Заветом утверждает высшее наказание всякому, смеющему без очищения себя дотрагиваться до того, что освящаемо людьми, -то что же можем мы утверждать о человеке, посмевшем осквернить сие величайшее Таинство? И потому, что сие Таинство, как говорит нам Господь, содержит нечто гораздо большее, нежели просто храм Божий,-то будет неизмеримо важнее и ужаснее для всякого, живущего с оскверненной душою, -касаться Тела Самого Бога, -нежели жертвенных тельцов и баранов"121.
Однако главный довод, которым наши противники оспаривают приведенные заключения отцов древней Церкви о едении Причастия недостойными, извлечен ими из трудов Августина, полемизирующего с донатистами. Сей довод, с тех пор давно уже опровергнутый, они излагают нам так:
Христова Плоть несет нам жизнь вечную. Но недостойные не получают сей жизни, ибо едят осуждение себе. Отсюда и заключается, будто они принимают не подлинные Тело и Кровь, но всего лишь их внешние символы.
Но вот, что отвечает им сам Августин:
-"Вкушающий Дары Причастия недостойно, отнюдь не делает зловредными сами эти Дары; равно неверно и то, что он, не принимая сии Дары к своему спасению -не принимает их вовсе. Ибо Само Господне Тело присутствует даже для тех, кто разделяет его недостойно"122.
-"Изменник Иуда вкусил благодатное Христово Тело, а Симон Маг принял благодатное Христово Крещение, но поскольку оба они не употребили сих преимуществ соответственно их благому назначению, - то бесчестным употреблением сих преимуществ они и были погублены"123.
-"Что же сказать о самих Теле и Крови -о сей необыкновенной Жертве Иисуса Христа ради нашего спасения, если Он Сам произносит: "Пока не будете есть Моей Плоти -не будете иметь жизни"? Разве не тот же Апостол учит нас тому, какой опасности подвергаются все, применяющие сей Святой Дар к дурному? Ибо он говорит: "Кто будет есть недостойно, - виновен будет против Тела и Крови Господней".
Посмотрите, как тяжело всякому, кто применяет Божественное -ко злу"124.
-"Священное может причинять вред; ибо в добродетельных людях оно действует ко спасению, а в порочных-к осуждению. Ибо мы, братья мои, несомненно знаем, что именно мы принимаем при Господнем Причастии, и что сие, принимаемое нами, безусловно -священно. Что говорит об этом Апостол? - "Кто ест недостойно -виновен..."-и он вовсе не говорит нам, что дурно само Причастие, но говорит именно то, что всякий принимающий его к дурному, -принимает сие благо к собственному осуждению"125.
-"Нам следует уразуметь, что всякое благо способно нести не только жизнь тому, кто применяет его праведно, но также способно нести и смерть тому, кто применяет его ко злу. Когда дело касается целостности и святости Причастия, то Нет никакой разницы в том, что именно исповедует каждый причастник. Конечно в действительности разница в путях спасения у разных причастников -огромная. И тем не менее, на сами Святые Дары сия разница не влияет вовсе"126.
Итак, мы видим, что и другие отцы древней Церкви также не согласны с утверждением наших противников о том, что если недостойные едят осуждение себе, то из этого якобы следует, будто они и вовсе не принимают истинного животворного Христова Тела.
Например, объясняя сущность Пс 36, Ориген заявляет:
-"Они терпят сие подобно тем, кто имея лихорадку, уже привыкли к страданию, и хотя они и едят добрую пищу,-но причиняют себе ею-вред"
Иоанн Златоуст:
-"Так же, как обыкновенная пища, попадая в пораженный болезнью желудок, приносит больше вреда, не давая уже никакой пользы,-так и сия духовная пища, попадая к человеку, зараженному духовной немощью, -губит его еще больше не из-за какого-то присущего ей самой зла, но именно из-за зла, присущего принимающему ее человеку"128. И вновь:
-"Как даже полезная пища, будучи съеденною человеком, страдающим несварением желудка, губит его, причиняя ему болезнь, -точно так же обстоит дело и с сим ужасающим Таинством"129.
Иероним. разъясняя учение Мал 1, приводит следующее объяснение осуждения, настигающего тех, кто ест недостойно:
-"Они оскверняют Господне Тело и тем самым заявляют, что презирают и саму Господню Трапезу"130.
А Иоанн Златоуст пишет, что это имеет место именно потому, что они оскверняют ее.
Также и Экумений утверждает, что это имеет место потому, что они бесчестят Христово Тело, принимая его своими грязными руками и сквернословящим ртом.
И Феодорит говорит, что это имеет место потому, что сии своенравные люди оскорбляют Христово Тело.
Все приведенные утверждения несомненно наиболее ясно и' наглядно показывают нам представления древней Церкви, о принятии Даров Евхаристии недостойными: что они принимают не только одни его внешние элементы, но непременно и Тело и Кровь Самого Иисуса Христа, -хотя и в осуждение себе. И на этом основании мы можем уже гораздо более решительно утверждать, что при Господнем Причастии мы вкушаем Христово Тело не только своею душою (то есть духовно, одною лишь верою),-но принимаем и вкушаем его также и земными устами, и именно -сверхъестественным образом, превышающим наше разумное понимание.
Теперь, на основании всех приведенных замечаний, мы уже можем ясно и определенно заключить, что древняя Церковь преподает и отстаивает именно это учение, являющееся также и нашим, -учение об истинном и субстанциональном присутствии, распределении и вкушении нами Тела и Крови вместе с хлебом и вином Святого Причастия. И в этом самом учении, во всей его простоте, все учителя древней Церкви имеют полное меж собою согласие, принимая во внимание не свои чувства, не свой разум и не законы природы - а просто сохраняя верность словам Иисуса Христа, объявившего о хлебе Своего
Причастия:
-"Сие есть Тело Мое", и о вине: "Сие есть Кровь Моя".
Киприан пишет: "Ко служению Евхаристии не допускается наш плотской человек:
-все, что бы ни навязывали нам наши плоть и кровь,-исключается из сего служения;
-все, на что бы ни отваживалось наше человеческое умение, - не имеет в нем никакой премудрости, не принося ничего;
-все в нем представляется противным нашему разуму.
Мудрецы сего мира почитают безумием все, что хоть как-то отклоняется от их рассудительности, полагая все это совершенно чуждым истине, -хотя для заблуждающегося человеческого ума сама истина-непостижима"131.
Епифаний настаивает, что нам следует верить словам Писания о том, что человек создан по образу и подобию Божию, - даже если мы ни телом, ни духом, не видели этого Образа. Все люди обладают сим образом по своему подобию ему, но никак не по собственной природе. И Господь, Который нам предан, из одного лишь Своего милосердия наделяет наспим Своим образом. И такой же порядок рассуждения он приводит в отношении причастного хлеба.
-"Мы знаем, -объясняет он, -что Спаситель, взяв Своею рукою хлеб и возблагодарив, сказал: "Сие есть Тело Мое..." И мы видим, что сие Его Тело вовсе не равнозначно - ни обычному материальному изображению, -ни незримому для нас Божеству, -ни вообще какому бы то ни было материальному расположению членов человеческого тела. Ибо оно имеет обычную закругленную форму [облаток Причастия], а также бесчувственно -насколько сие вообще может иметь отношение к Его силе. Однако Спаситель, милостию Своею, пожелал объявить: "Сие есть Тело Мое..." - и никто не отказывается верить сему Его утверждению. Ибо каждый, кто отказывается верить в то, что Он был совершенно искренен, произнося сии слова, -отвергает себя от Его благодати и от своего спасения. Но мы же верим в то, что слышим что сие есть именно Его Тело и Кровь"132.
И вновь говорит Иоанн Златоуст:
- "Мы должны беспрекословно во всем доверять Господу. И даже если то, что было Им сказано, -покажется неуместным нашим чувствам и представлениям, -то пусть Его Святое Слово заменяет нам и чувства, и разум. Будем же поступать так во всем, а в особенности -в отношении Его Таинств: глядя не на то, что находится перед нашими глазами, но оставаясь верными самому Его Слову. Ибо Слово Его не может нас обмануть, а чувства наши так склонны обманываться.
И поскольку Он Сам сказал нам: "Сие есть Тело Мое" -не будем же притыкаться ко всевозможным двусмысленностям, - но будем именно верить сему, постигая эти Его слова очами нашего духовного разумения".
Кирилл, обсуждая учение о Господнем Причастии, излагаемое у Ин 6, пишет:
-"Наш разум -самонадеян и нечестив, и все, что не желает ему подчиняться, -он немедленно отвергает как ложное либо нелепое. Ибо всякому, кто видел божественную силу нашего Спасителя Иисуса Христа, подтверждаемую столь многими Его чудесами, - конечно следует верить Его словам, и если что-либо в них ему покажется трудным, -он должен смиренно вопрошать Господа, -ища ответа именно у Него. Однако вышеуказанные лица, напротив, с великим непочтением восклицают о Боге: "Как может Он наделять нас Своею Плотью?" Им не приходит на ум, что для Бога нет ничего невозможного. И все-таки, я умоляю вас--будем же выше чужих грехов и, твердо веруя в Таинства, -не будем никогда, говоря о сих высоких предметах, -ни допускать, ни произносить слова как. Ибо данное иудейское слово навлекает на нас высшее наказание^".
И посему, подобно тем, кто научается от чужих прегрешений, -не будем же никогда спрашивать как? -но предоставим Самому Спасителю способ и понимание Его собственных дел.
И точно также, хотя никто и не ведает действительной природы Господа Бога, -тем не менее, невзирая на это, мы оправданы верою в Иисуса Христа. Поэтому даже для тех, кто не видя никакого объяснения Его делам, не только не сомневаются в них, но напротив -твердо верят тому, что все в силе Божией, -непременная награда их вере никак не может не быть принята во внимание. Ибо Он, столь превосходящий всех нас в силе и мудрости -будет и впредь вершить все столь чудным образом, что всякое объяснение Его дел будет превышать всяческий разум.
Неужели вы не видите, что даже многие вещи, созданные человеческим мастерством и умением, зачастую вскоре превосходят всякое понимание? И поэтому как могут избежать высшего наказания те, кто ни во что не ставят Господа Бога-Творца всего сущего? -те, кто даже дерзают вопрошать, как именно вершит Он Свои Дела, хотя они отлично знают, что Он, Наделяющий нас всякою мудростью, -Единственный, Кому подвластно полностью все, -чему нас постоянно учит Святое Писание"134.
Так утверждает Кирилл. Амвросий пишет о приступающих к Таинствам:
-"В дискуссии о том, почему и каким образом хлеб Евхаристии является Христовым Телом, - нам непозволительно ничего спрашивать ни после, ни в течение сего порядка вещей, - ибо само Тело Господа никогда не подлежало обычному порядку природных явлений, но было зачато Духом и рождено Приснодевою".

{mospagebreak title=Глава XI}

ГЛАВА XI

Сколь утешительно и благополезно для нашей совести учение, исходящее из собственного смысла Воли и Завещания Иисуса Христа.

Нашей целью является не только рассмотрение того, что именно присутствует, распределяется и вкушается нами при отправлении Святого Причастия-то есть в самой сущности его Даров, -но к сему нам следует добавить полезное и совершенно необходимое учение: о важности, пользе, действенности и вообще обо всей благотворной ценности Святого Причастия.

Эта сторона учения о Причастии в наше время уже не вызывает особой полемики. (Ибо наша церковь верно и тщательно учит нас именно той вере, и именно тому раскаянию, которые, являются необходимыми для принятия Святого Причастия, чтобы никто из нас не ел осуждение себе, и чтобы каждый мог обрести себе полнейшее утешение.) К сему учению мы также прибавляем здесь и наши разъяснения о том убедительном и благостном укреплении и удостоверении нашей веры, которое следует из благотворного вкушения нами сего Святого Причастия.
Поэтому на данной стадии изложения предмета мы вовсе не желаем обсуждать сие учение в целом, но хотим лишь вкратце привлечь внимание читателя к главным вопросам благополезности и сохранения действенности нашего приобщения к Телу и Крови, -к вопросам, имеющим огромное значение и полную убедительность для освещения и подтверждения собственного смысла Христова установления.
В итоге, после рассмотрения всех сих вопросов, наш разум становится настолько возбужден и взволнован, что мы, со все большей и большей любовью, -усердно поддерживаем и отстаиваем собственный смысл последней Воли Спасителя, - никому не позволяя отнимать его у нас. Но многие полагают, будто для их веры совершенно неважно, если даже Христовы

Тело и Кровь -и вовсе не будут субстанционально присутствовать в Дарах Святого Причастия. Ибо сие наше исследование показывает: сколько благочестивых размышлений, сколько благостных и душеполезных утешений, а также сколь прочное, и сколь необходимое подтверждение веры, -несет благонравным и богобоязненным людям сие наше разъяснение субстанционального присутствия, распределения и вкушения нами Христовых Тела и Крови. Все эти богобоязненные и благонравные люди, несомненно, лишатся буквально всего, либо по меньшей мере будут поколеблены и ослаблены в своей вере, - если само сие субстанциональное присутствие, распределение и вкушение нами Тела и Крови -вдруг окажется удаленным из Даров Евхаристии далее, чем от земли небо.
Кроме того, нет совершенно никаких доказательств тому, какой именно вид утешения и подтверждения нашего здравомыслия приносит нам более надежные, более благодатные и более действенные плоды. Ибо нам вовсе не следует приписывать сие здравомыслие всецело самим себе, -но нам следует полагаться именно на слово Того, о Ком Отец Небесный объявил: "Его слушайте" [Лк 9:35].
Однако из-за того, что собственный, естественный, смысл Воли и Завещания Самого Иисуса Христа учит нас видеть в Его Причастии субстанциональное присутствие Его Тела и Крови, -а также и потому, что именно это присутствие и несет столь благостное и столь душеполезное утешение нашей совести (которого противоположное мнение лишает нас совершенно), - мы понимаем необходимость отстаивать сохранение собственного смысла Христова установления, чтобы Церковь не утратила сего утешения.
Ибо какое утешение и укрепление наиболее уместны и необходимы нам от каждой нашей немощи -никто не может знать лучше нашего доброго Самарянина, врачующего нам все наши немощи. И в дополнение ко всем Своим средствам, врачующим наши немощи, Христос при Своем последнем Причастии установил -именно в виде Своего Завещания, -это всепроникаюшее целительное средство, сказав: "Приимите, ядите: сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя". И нам следует с почтительным и благоговейным вниманием относиться к пользе, благу и действенности сего средства, указанного нам Спасителем.
И доктор Лютер совершенно справедливо утверждает, что если даже в сем Своем установлении Христос преподал бы нам лишь один сей Завет, нимало не упоминая всего блага или всей пользы для нас сего Таинства, -даже тогда Его слова невозможно было бы отменить;-они и тогда бы решительно и безусловно утверждали именно то, что Сам Он Своею Волею никак не устанавливал ничего непригодного, либо опасного для нашего спасения.
Писание ясно показывает нам всю благополезность Святого Причастия: кто ест Дары его недостойно, становится виновен против Тела и Крови и ест осуждение себе; а кто принимает его достойно -несомненно становится соучастником Христа и всех его благ к своему спасению.
И сами слова Своего установления Христос утверждает именно так, что каждое из них одновременно наставляет нас и о благе, и о действенности Его Святого Причастия. Ибо если Христос говорит нам: "Сие творите...",-Он имеет в виду именно все Свое установление: что при распределении Даров Евхаристии мы принимаем и вкушаем вместе с хлебом именно Его Тело, за нас преданное, и именно Его Кровь, за нас излитую во оставление грехов.

Cиe творите в Мое воспоминание.
Но что это за воспоминание? Оно таково, что ради восстановления нашей падшей и заблудшей человеческой природы Иисус Христос:
-принял на Себя Тело и Кровь, -то есть саму нашу человеческую природу;
-отдал на Смерть сие воспринятое Им Тело и излил сию Свою Кровь за наше искупление;
-дает нам в Своем Причастии вкусить сие Свое Тело, за нас преданное, и сию Свою Кровь, за нас излитую;
-чтобы указываемое Им воспоминание, в котором проявляется наша вера,-все более и более подтверждалось и поддерживалось, возрождаясь снова и снова.
Именно сей, данным образом указанный нам Самим Спасителем Его Новый Завет, прилагается к каждому, утверждается каждому и удостоверяется каждому, кто с такою верою вкушает эти Святые Дары. Таким образом слова Христова установления совокупно содержат полное учение о благе, полезности и действенности данного Таинства.
Однако для того, чтобы еще отчетливее противопоставить наши взгляды взглядам наших противников, мы начинаем по порядку рассматривать все основные вопросы.

1. Наша вера должна почитать Спасителя одновременно и Богом, и Человеком; -в той самой Его природе, в которой Он был соделан нашим родным и близким Братом. Ибо весь смысл той жизни, которой обладает и в которой пребывает Божественность -был заключен в воспринятой Спасителем человеческой природе.
Наши противники учат, что вера должна отвращаться от настоящего служения Святого Причастия, -мысленно возносясь превыше всех небес, и там ища, и постигая Христа во всем Его величии, -хотя сами же они признают, что не знают, где именно пребывает Он в Царствии Божием согласно обычаю Своего подлинного Тела.
Однако собственный, простой и естественный смысл Его установления учит нас тому, что при служении Святого Причастия с нами присутствует именно Сам Христос, -как Своею Божественностью, так и самою Своею Плотью, -нисходя сюда именно для того, чтобы достичь нас (Флп 3:12) и соединиться с нами столь сокровенно, сколь это только возможно. Это и дает нам самое благостное утешение.
Ибо Иисусу Христу -и Богу, и Человеку, - надлежит именно достигать нас для того, чтобы сие объединение Его с нами вообще стало для нас возможно. Сами же мы, отягощаемые бременем наших слабостей и грехов, -пока еще не способны вступать в тайные места небес (Кол 2:18) и постигать Его во всей Его славе. Поэтому Он и нисходит к нам, чтобы достигать нас тою самою Своею природою, в которой Он и является нашим Братом.
И именно из-за того, что наша немощь в нашей земной жизни не выносит всей славы Его величия (Мф 17:2 и далее; Де-н 9:3 и далее), -Его Тело и Его Кровь присутствуют, распределяются и вкушаются нами совместно с причастным вином и хлебом.
И Христос не желает также, чтобы мы блуждали подле небесных врат, не ведая, в какой именно небесной сфере нам следует искать Его в Его человеческой природе, и где вообще нам возможно Его отыскать; но при Своей Евхаристии Он Сам присутствует при нашем внешнем служении: внешними признаками или элементами Своего Причастия указывая нам, где именно Он желает присутствовать Своими Телом и Кровью;
то есть где мы можем Его успешно искать и непременно найти, - ибо сим служением Он Сам распределяет среди причащаемых Свои Тело и Кровь.
Сего самого благостного и столь нам необходимого утешения мы совершенно лишимся, если субстанциональное присутствие, распределение и вкушение нами Тела и Крови совершенно удалится из сего земного Причастия.

2. Наши противники учат также, будто Христова Божественность и есть то самое средство, которым мы соединяемся с Его Плотью, якобы удаленной от нас на великое расстояние. Однако из-за того, что грех настолько отдаляет нас от Божественной Жизни, что мы, по своей немощи, совершенно не в силах вынести Божие обращение к нам иначе, чем через посредника, - Христос и принял на Себя нашу земную природу, чтобы именно посредством нее, нам родственной и субстанционально нашей, -Его Божественность и могла обращаться к нам.
Таким образом сама человеческая природа Иисуса Христа по своей сути и является тем связующим звеном между нами и Самим Господом Богом, как это называет Кирилл, и как мы более обстоятельно покажем впоследствии в нашей книге о. единстве Ипостасей Иисуса Христа137.
Поэтому для того, чтобы мы могли достигать Спасителя еще гораздо более сокровенно, неизменно Его в себе сохраняя, - Он не только принял нашу земную природу, но и возрождает . ее для нас, распределяя среди нас Свои Тело и Кровь, чтобы сим соединением нас с Его человеческою природою, -Им от нас принятою и нам обратно Им возвращаемою, -привлечь нас к общению и объединению с самою Своею Божественностью.
Отсюда уже нетрудно понять, что именно подразумевают наши противники, когда они своими дебатами убирают саму субстанцию Христовой Плоти прочь из этого мира...

3. О благотворном изменении, или о той необыкновенной радости Духа, о которой столь часто напоминают нам отцы древней Церкви.
Нашу земную природу, изначально созданную по образу и подобию Божию, прежде украшали многие неземные Божественные Дары-благословения, дарованные Богом Адаму как основателю нашего человеческого рода. Однако из-за своего падения Адам не только утратил все эти благословения, но и вообще вся наша человеческая природа извратилась грехом, став обреченною на погибель.
Поэтому Сын Божий, ради того чтобы стать для нас Вторым Адамом, -принял нашу человеческую природу, хотя и без ее греха, и в сей нашей человеческой природе Он осудил грех, победил смерть и воскресил нашу природу к жизни вечной. Таким образом, прежде всего Он Сам, Самим Собою освятил, воскресил и благословил нашу человеческую природу.
И теперь, для нашей уверенности в том, что сие Его благословение применимо также и к нам, и к нашей низменной земной природе, а также и для того, чтобы воистину вновь соединиться с нами, -Христос в Своем Причастии вновь предлагает нам ту же Свою земную природу, которую он принял от нас и впервые воскресил в Себе, -чтобы вкушая ее своею слабою земною плотью, мы не сомневались более в спасении через Него и сей нашей собственной плоти. ;
Ибо таким образом Христос неразрывно соединяет нашу жалкую извращенную земную природу со святою и Животворною мощью Своей человеческой природы, -как сие объясняет Кирилл131,-чтобы исцелить всю нашу греховность и все наши страданиями возродить нас к жизни посредством сего Своего самого сокровенного с нами объединения. Но все сии представления, полные преизобильного утешения, - рассеиваются и исчезают, лишь только мы удаляем из Причастия ту самую человеческую природу, которую ради нас принял на Себя наш Спаситель.
Здесь вкратце и лишь ради предостережения читателя, мы привлекаем его внимание к основной сути сих чрезвычайно важных вопросов, гораздо легче понимаемых посредством благочестивого созерцания, нежели объясняемых нашей земною речью.

4. Ценой нашего искупления является Христово Тело, за нас преданное, и Кровь Его, за нас излитая. Никто из христиан не сомневается в том, что сие самое предание Христова Тела и излитие Его Крови прекратило гнев Божий на нас и навеки искупило наши грехи. И наш главный вопрос теперь заключается в том-кому же принадлежит сие Христово обетование, и кто же получает сии Христовы блага?
Конечно, Евангельское Учение объявляет каждому, что если он верует в Иисуса Христа, то он не погибнет, но имеет жизнь вечную [Ин 3:16]. Однако наш пугливый и беспокойный разум, рассматривая наши грехи и нашу недостойность, -все наши немощи и все искушения, -оказывается взволнован и поражен настолько, что в нем возникает опасное сомнение в том, что сия вечная жизнь дарована именно нам самим, думая: неужели я действительно столь всецело усвоил Христово благо и столь преданно остаюсь сему благу привержен, что моей совести впору безнаказанно вынести Суд Божий?
Именно по сей причине Христос и пожелал утвердить и удостоверить в Своем Причастии перед Своими учениками то свидетельство и то применение Евангельского обетования - несомненно и неизменно ручаясь им в том, что перед любыми искушениями их вера твердо и нерушимо останется убежденною, что сие Святое Причастие есть именно соучастие их в Нем и во всем Его благе к полному их спасению.
Но каким образом сие происходит? Христос использует для этой цели вино и хлеб, но поскольку сии элементы убывают при их применении (как говорит Августин), или отчасти выводятся из нашего организма (как замечает Ориген), и поскольку [согласно утверждениям наших противников] в дополнение к сим внешним элементам Причастия в его Дарах ничего более не присутствует и не распределяется, -то вполне очевидно, что тогда должно существовать какое-то иное подтверждение и удостоверение Христова блага и жизни вечной.
Именно поэтому Христос, при Своем Причастии, и распределяет и предлагает для нашего вкушения Свое Тело, за нас преданное, и Свою Кровь, за нас излитую.
Бесспорно, не может быть никакого более верного, более непреложного и более действенного свидетельства и подтверждения любого обетования и благословения, нам показываемого и к нам прилагаемого, -нежели то, которое являет нам при Своем Причастии Сам Христос Своими собственными Телом и Кровью. И не на каком-то безмерном от нас расстоянии, но именно здесь предлагает Он нам сие Свое поручительство и подтверждение столь наглядно, что мы сами его вкушаем.
И в Ветхом Завете есть свидетельство сему нашему объединению со Христом: тою самою жертвой, которую приносили Богу, а затем съедали, и частью той самой крови, которую изливали перед Богом, а затем окропляли людей, -как мы это уже показали выше.
Сие свидетельство производится при Евхаристии не как-то вообще, но Христос лично свидетельствует каждому причащаемому о том, что Он предлагает ему и наделяет его именно Своими Телом и Кровью, и без сомнения наделяет его вместе с ними и всем тем, чего Он достиг ради нашего спасения, предав Свое Тело и излив Свою Кровь. Поэтому в древности существовало прекрасное правило распределения Причастия, предложенное Амвросием. В сем правиле, также как и при Крещении и при отпущении грехов, слова установления Причастия обращались лично к каждому причащаемому:
-"Прими, ешь: сие есть Тело Христово, за тебя преданное;
прими, пей: сие есть Кровь Христова, за тебя излитая, во отпущение грехов".
И принимающий элементы верующий отвечал: "Аминь". И для того, чтобы немощь, нечистота и недостойность нашей плоти не тревожила и не опровергала нашей веры. Сын Человеческий заявляет, что в Своем Причастии Он предлагает нам Свои Тело и Кровь так, чтобы мы, вкушая их вместе с вином и хлебом, - еще более убеждались в том, что недостойность и нечистоту нашей плоти никак не возможно спрятать или сокрыть от Суда Божия, происходящего посредством пресвященного Тела и пресвященной Крови Господа нашего Иисуса Христа.
И пусть каждый подумает, сколько прекрасных и благостных утешений было бы утрачено и нарушено, если бы мы относили субстанцию Тела и Крови безмерно далеко от места Причастия -так, чтобы можно было заключить, будто своими устами мы вкушаем одни лишь вино и хлеб.
Поэтому не будем же верить сим нечестивым доводам, утверждающим, будто то же самое может происходить не менее истинно, или не менее действенно, посредством одного лишь духовного общения с Телом и Кровью, -даже если сама их субстанция действительно находится от нас весьма далеко. Ибо Сын Божий словами собственного Завещания открыл нам как именно желает Он представить нам сие удостоверение, и изо всех людей на свете лишь Он один тогда знал какой способ убеждения для нас наиболее полезен и приемлем.
Сохранившиеся доныне молитвы греческих отцов Церкви в самых благостных выражениях поясняют нам, что вкушаемые нами при Господнем Причастии Его Тело и Кровь становятся для нас "благоугодною жертвою" [Рим 15:16,31]. Подобно же говорят они и о Святых Дарах -как о Христовом поручительстве нашего спасения и жизни вечной.

5. Человеческая природа Иисуса Христа (оставляя в стороне ее ограниченность)-удалена от всех несчастий и страданий этого мира, пребывая ныне во славе Небесного Отца. И наша земная природа, -невзирая даже на имеющуюся у нас надежду на ее прославление согласно Христову обетованию, -пока еще оскверняется нечистотою, угнетается несчастьями и открыта всяческим нападениям сатаны, мира и ее собственной плоти.
В итоге наша вера несет свой крест, терзаемая всевозможными искушениями. И поэтому Христос предлагает нам Свои Тело и Кровь, которые любые наши несчастья претворяют во славу Отца.
И Христос свершает сие так, что посредством всех этих наших несчастий Он Сам присоединяется к нашей земной природе -чтобы сим Своим самым быстрым и несомненным поручительством сообщить нам Свою уверенность в том, что Он вовсе не желает нашего вечного пребывания в этих несчастьях, но желает прямо противоположного: чтобы мы хоть сколько-нибудь уподобились Его преславному Телу, которое Он и предлагает нам в Своем Причастии как удостоверение нашего собственного грядущего прославления.
Точно так же, исходя из этого учения, древняя Церковь благостно подтверждает спасение, воскресение и прославление нашей плоти, как мы это уже утверждали выше. В Никейском Каноне Тело и Кровь, принимаемые нами при Святом Причастии, именуются символами нашего воскресения, - этим самым уместным здесь словом, ибо древние говорили об особых определяющих знаках, раздаваемых гостям для ношения на себе; чтобы все видали, что это именно гости, -чтобы сим ношением указанных знаков они вызывали к себе все самое радушное и дружелюбное отношение, согласно закону должного гостеприимства.
Так и Сын Божий пожелал, чтобы в Его Причастии присутствовали символы, обозначающие нашу плоть, посредством которых мы могли бы общепризнанно обладать тем же законным правом надлежащего гостеприимства в нашей Небесной Отчизне, -чтобы там нас принимали и с нами обращались радушно и дружелюбно. Кроме того, этими определяющими знаками являются не только вино и хлеб, которые нами съедаются, а затем уходят в отбросы (что конечно понимали все древние учителя),-но этими знаками являются также и сами Христовы Тело и Кровь, посредством которых мы и допускаемся в нашу Небесную Отчизну, где правит и властвует Сам Предвечный Отец.
Поэтому именно сии Тело и Кровь и являются вернейшими символами нашего воскресения и прославления. Ибо Христос предлагает их нам так, что мы принимаем их внутрь и обладаем ими в самих себе, -как объясняет Иоанн Златоуст.
Но где же окажется это наше прекрасное утешение, начни мы воображать, будто при Святом Причастии наше тело вкушает одни лишь его элементы -вино и хлеб, -тогда как подлинные Тело и Кровь в действительности удалены от нас превыше небес?

6. Новый Завет и есть тот самый Завет милосердия, который некогда возвестил пророк Иеремия:
-"Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более... буду им Богом, а они будут Моим народом" (31:33,34).
Именно сей Завет Бога-Отца установил и подтвердил нам Иисус Христос, излив Свою Кровь при Распятии. И для спасения каждого отдельного человека необходимо, чтобы он был приведен к сему Завету и пребывал в нем впоследствии. Конечно, мы уже приняты в сей Завет благодаря своему Крещению и пребываем в нем благодаря действию в нас Слова. И, тем не менее, некоторые богобоязненные люди серьезно обеспокоены -действительно ли они и несомненно, и неизменно уже пребывают в сем Новом Завете? Они его хотят, они его столь сильно жаждут, что желали бы быть совершенно уверены в том, что они действительно останутся в нем навсегда, стремясь всеми силами его сохранить.
Поэтому Сын Божий и пожелал, чтобы при Его Причастии наша вера укреплялась именно этим явным Его поручительством: чтобы сообщить нам полную уверенность в том, что этот Его Завет останется с нами и впредь, и что мы действительно именно в нем пребываем. Для такого нашего заключения Христос и дает нам Свое свидетельство, очень желая сохранить нас в сем Своем Новом Завете, ибо Он говорит:
Пейте: cиe есть Кровь Моя Нового Завета.
Поэтому именно тою самою Своею Кровью, излитием которой нам и был установлен сей Новый Завет Бога -Отца, -Христос утверждает, подтверждает и удостоверяет нам сей Свой Завет, предлагая нам для вкушения именно эту самую Свою Кровь, -как мы уже подробно объясняли выше в Главе о дискуссии о словах Христова установления.
Мы же, несчастные, нарушаем сей благодатный Завет, в который мы были приняты нашим Крещением. Сколь часто мы нарушаем и преступаем его! И своею верою, и своим искренним раскаянием мы вновь возвращаемся к сему Завету и вновь в него принимаемся. И для того, чтобы мы, своею верою, еще полнее утвердились в том, что даже после нашего падения мы действительно, постоянно и несомненно приняты вновь в сей Новый Завет и действительно в нем полностью восстановлены, -Сын Божий Сам предлагает нам вкусить благословенную чашу Его собственной Крови. Это и есть Кровь Нового Завета, и так предлагая нам Свою Кровь, Христос утверждает и подтверждает нам сей Свой Новый Завет.
Это обязательство, это знамение и это поручительство сею Кровью Нового Завета субстанционально предлагает нам при Своем Причастии Сам Иисус Христос, -поэтому мы вкушаем Его, искренней верой противостоя всяческим искушениям и сомнениям. И даже более того, -всякое удаление сих укрепляющих нас благ на безмерное от нас расстояние, и всякое разъединение нас с ними и вкушение вместо них только вина и хлеба, -противно самой природе этого знамения, этого поручительства и этого обязательства нашего Спасителя.

7. Христос объявляет: "Делайте сие в Мое воспоминание"; и слово "воспоминание" означает, что когда, по нашей забывчивости или небрежности, что-то начинает ускользать от нашего внимания, то воспоминание возвращает это обратно (Мк 14:9; Тим 1:3). И так же, как утрата веры называется забвением (2 Пет 1:9)-так действительное воспоминание возрождает, сохраняет и углубляет нашу живую и растущую веру.
И каждый из нас на собственном опыте убеждается, сколь многообразна немощь нашей веры, сколь слабы все ее старания, сколь часто она едва ли не вовсе предается забвению, утопая в ложном чувстве безопасности, в нашем безразличии и беспамятстве, -сколь легко зарастает она терниями сей жизни, погрязая в пучине всяческих искушений.
Поэтому Христос, наш верный Самарянин, в дополнение к обычному нашему служению и размышлению над Словом Божиим, -и установил самое действенное средство против нашей опасной забывчивости -наше приобщение к самому Его Телу и Крови.
Ибо именно из-за того, что Христос достигает нас гораздо сильнее, чем мы достигаем Его своею герою (Флп 3:12), Он и пожелал, используя наше достижение Его животворной Плоти - учить нас, взращивая, сохраняя, усиливая и подтверждая в нас живое истинное воспоминание о том, что ради нашего спасения Он принял на Себя нашу земную природу, что ради нас Он сию, принятую Им, нашу природу предал смерти, и что Он вновь распределяет ее нам в Своем Причастии так, чтобы она могла соединиться с нашей несчастной земной природой, проникнув в нее сколь возможно глубже.
В конечном итоге Евхаристия-это не одно лишь иносказательное наставление нас во взаимном братском содружестве и любви, подобно хлебу, производимому из множества зерен, и вину, производимому из виноградной лозы, -как описывает сие Августин'39.
И именно потому, что при Своем Святом Причастии Иисус Христос наисокровеннейшим образом соединяется с нами тою самою Своею природою, которою Он является нашим Главою, -Своими Телом и Кровью, -и одновременно через сию принятую Им природу, столь близкую нашей земной природе, -Он и будет, сильно и действенно, проявляться в верующих; и поскольку Сам наш Глава с нами-то и мы можем быть сочленами друг друга. Ибо мы, будучи множественны, являемся одним телом, поскольку все причащаемся от одного хлеба, являющегося Телом Христа (1 Кор 10:17), и поскольку все мы напоены одним Духом (1 Кор 12:13).
Мы хотели рассмотреть здесь все эти вопросы кратко и по порядку, чтобы можно было яснее видеть и неустанно понимать, сколь велико будет утешение нашей совести, если мы станем исходить из собственного смысла слов Христова установления об истинном и субстанциональном присутствии, распределении и вкушении нами Его Тела и Крови. И что мы совершенно лишимся сего благотворнейшего утешения, воображая будто сама субстанция Его Тела и Крови вовсе не присутствует в элементах Причастия, отделенная от нас безмерным расстоянием, большим чем отделено от земли небо, и что наше тело вкушает в Евхаристии лишь только вино и хлеб.
В конечном итоге, ко Святому Причастию гораздо реже приходят те, кто разделяет убеждения Кальвина и Цвингли. Последние действительно совершенно открыто учат тому, что тем, кто из-за болезни, или будучи при смерти, - не могут прийти на собрание в церковь, -Дары Евхаристии вовсе не столь уж необходимы, даже если они и могут их вкушать у себя дома.
Мы же, со своей стороны, чем более любим Святое Господне Причастие -тем более усердно будем его отстаивать, и тем более упорно мы будем поддерживать собственный и естественный смысл Воли и Завещания Иисуса Христа -чтобы не лишиться его всеблагостного утешения.

{mospagebreak title=Глава XII}

ГЛАВА XII

О доводах наших противников.

До сих пор мы, с несомненным усердием и благочестивою верою, уделяли внимание лишь тем местам Святого Писания, в которых догмат Причастия преподается и повторяется наиболее понятным нам образом. И мы также указали определенную и неизменную аналогию, постоянно хранимую Самим Святым Духом, которую Он указывает нам сохранять при любом нашем разъяснении всех данных мест Писания.
Нам также не удалось обнаружить никаких убедительных доводов, побуждающих нас отступить от собственного смысла Завещания Спасителя. И более того, мы заметили, что все эти места содержат - никак не неясные либо двусмысленные указания, - но именно очевидные, несомненные и нерушимые свидетельства, -и притом чудесно друг с другом согласные, -которые выражают, подтверждают, удостоверяют и наглядно доказывают нам то самое значение слов Христова установления, которое и передает нам их собственный естественный смысл.
Поэтому наш благочестивый разум может надежно и безусловно полагаться на сие несомненное и нерушимое основание, и наша вера может спокойно принять сие убеждение, даже если она и не в силах избавиться от всех мнений, выдвигаемых против нее искусными возражениями и учеными доказательствами. Как пишет о ересях Августин:
-"Верующее сердце являет великую помощь в знании о том, чему нам не следует верить, -даже если мы и не в силах опровергнуть это при споре".
То же говорит нам Фульгенций:
-"Прежде всего я похвалю то ваше свойство, что хотя у вас нет большой способности к возражению, но невзирая на это, в вашем сердце сохраняется твердая вера в истину. Ибо не все члены Христова Тела умеют защищать свою веру, искусно опровергая противников. И если наше верующее сердце все-таки отражает всякое заблуждение (пусть даже и без умения речами отстаивать истину),-уже это и составляет нашу победу"'.
Так же пишет и Иустин Мученик:
-"Если мы признаем в полемике, что не обладаем подлинным знанием истины -это и является наиважнейшей частью нашей победы". И еще в том же месте:
-"Если, встретившись с этим, я не могу ничего возразить, то я призываю на помощь изумительные христианские Таинства, превышающие всякое наше понимание, всякие споры, всякое наше постижение мироздания".
И он продолжает словами о том, что вера дает нам самое надежное разрешение всех возникающих возражений -та наша вера, которая полагается на явный глас Самого Господа. Он предлагает нам следующее правило: предоставьте своей вере самой разрешать любые полемические затруднения, устрашаясь Словом Божиим, согласно написанному.
И когда к Иустину обращались с вопросом: как же возможно, чтобы твердая субстанция Христова Тела могла проходить сквозь закрытые двери, то он отвечал именно согласно данному правилу:
-"Вещи сверхъестественные, совершаемые в природе силою Божией, невозможно наглядно объяснить законами этой природы".
Поэтому если наша вера действительно полагается на явные и согласные друг с другом свидетельства Святого Писания, в тех самых его местах, в которых догматы приводятся в их собственном установлении, - то она не должна терять убежденности всякий раз, когда она оказывается не в силах грамотно и убедительно опровергнуть все выдвигаемые против нее возражения. Ибо исследовать, либо объяснять, способы действия Божественных Таинств вовсе не составляет нашу задачу, - ибо наша обязанность состоит именно в том, чтобы просто, смиренно и с полным послушанием доверять всем изъявлениям гласа Божия.
Ибо как говорит Амвросий (согласно Феодориту):
-"Наше дело -верить, а Его -знать".

Тем не менее, поскольку уже слишком многих верующих расстраивают и огорчают громкие притязания наших противников: когда люди слышат, что если принимать и поддерживать собственный смысл Христова Завещания, то многие Артикулы нашего Исповедания будут сотрясены, ниспровергнуты и уничтожены вовсе, -то мы обязаны не просто отвергать учение наших противников, либо вовсе не обращать на него никакого внимания, -но обязаны именно рассмотреть все их главные возражения, чтобы убедиться, действительно ли их доводы обоснованы так, как они это утверждают.
Ибо нам конечно не следует принимать на веру ничего, что бы противоречило Артикулам нашего Исповедания. Ибо Святое Писание учит нас отнюдь не противоречиям, но именно той самой гармонии, которую проявляет все наше вероучение в полнейшем согласии с самим собою.
В действительности сие рассмотрение возражений наших противников весьма укрепляет любое искреннее мышление, когда оно убеждается в том, что собственный смысл Христова Завещания не только не противоречит ни одному Артикулу нашего Исповедания, но напротив -подтверждается теми же самыми местами Писания, которые наши противники и выдвигают нам в возражение.
И более того, мы обязаны повторить здесь предупреждение Апостола Павла, уже приведенное нами в Главе VII: если Святое Писание -ясно, несомненно и согласованно, -свидетельствует нам об определенном догмате веры, то именно когда в его стихах, действительно содержащих собственное установление учения о сем догмате, возникает любая видимость противоречия, -нам вовсе не следует немедленно огорчаться либо обращаться к иному смыслу сего догмата.
Ибо то, что людям свойственно выдумывать и выдвигать самые различные наивные и резкие противопоставления -отнюдь не странно и не ново. Поэтому Ап. Павел и пишет: если ты действительно желаешь сохранить вверенное тебе здравое учение, не уклоняясь от истинной веры, то избегай прекословия лжеименного знания (1 Тим 6:20).
И нам следует также всегда отмечать, откуда: из каких именно мест Святого Писания приводят наши противники свои главные доводы. Ибо совершенно очевидно, что они строят эти свои доказательства, исходя никак не из тех мест Писания, в которых догмат Святого Причастия преподается и повторяется со всею полнейшею точностью, но напротив -они исходят из тех стихов Писания, которые о сем догмате ничего не говорят вовсе. Мы уже показывали на двух наглядных примерах об Аврааме (БЫТ 15,16), что когда Сам Господь Бог, в тех местах Святого Писания, в которых Он рассматривает и повторяет один и тот же догмат, -Своим собственным намерением не показывает нам никакого иного объяснения, кроме того, которое передают нам сами Его слова, -то какими бы ни были любые возражения, и откуда бы они ни возникали, -нам совершенно не следует принимать их во внимание, позволяя противникам себя уговаривать и склонять к иному мнению, - отступая от ясно выраженного Слова Божия, которым Господь учит нас в тех местах Святого Писания, в которых и устанавливается данный догмат.
Поэтому во всех доводах наших противников мы будем рассматривать лишь это главное обстоятельство. Ибо если все места Писания, в которых догмат Святого Причастия рассматривается и повторяется в своем собственном установлении - таким, каким он и является в действительности, -и если эти места Писания действительно принимаются в их собственном виде и действительно согласуются, являя и подтверждая свой собственный естественный смысл, - то достаточно ли убедительны, действенны и очевидны будут доводы наших противников? -все те доводы, которыми они стремятся привести нас к заключению, будто нам действительно совершенно необходимо, справедливо и безопасно именно отказаться от сего естественного смысла. Хотя указанный естественный смысл и является нам столь очевидным, благодаря великому согласию. учения всех мест Св. Писания, повествующих о данном догмате веры. И если все объяснения их возражений мы будем направлять именно к указанному главному обстоятельству, то вся наша дискуссия будет проиходить гораздо понятнее, яснее и проще.
Теперь мы расставим главные доводы наших противников по своим категориям и озаглавим последние, чтобы можно было рассматривать и опровергать все сходные и однотипные вопросы, исходя из одних и тех же основных принципов.
Наши противники обучены в риторических школах сражаться не столько убедительностью, сколько количеством своих доводов, и если силою этих доводов им и не удается одержать победы-то они, по крайней мере, могут считать себя победителями по их количеству, - как это объясняет Квинтиллион. Отсюда следует, что все их книги, столь разукрашенные витиеватою речью, представляют из себя даже не батальоны, а целые легионы доводов. И они стремятся нас оскорбить, утверждая что все наше исповедание заключается всего лишь в нескольких словах, - вот, до какой степени они упорствуют в своем презрении к священных словам:
"Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Нового Завета".
Но главный предмет нашего обсуждения состоит не в полемических упражнениях софистов по нагромождению множества всяких доводов, но относится именно к самому Слову Божию, ясно утверждаемому теми стихами Писания, которые излагают догмат Святого Причастия в его изначальном установлении. Ибо именно в сих стихах Писания и содержится подлинная сила и убедительность сего догмата нашей веры, но вовсе не в несчетных мириадах всех прочих доводов.

А. Доводы о материальных свойствах об очертаниях, измерениях, и о местоположении обычною человеческого тела.

Этот вопрос является тем самым источником, из которого проистекают потоки всяческих доводов и возражений, выдвигаемых в данной полемике нашими противниками против собственного смысла Христовой Воли и Завещания.
Ибо согласно тому, как понимает наш человеческий разум и как сами собою осознают наши чувства, настоящее человеческое тело, согласно своим размерам и их соотношению, -не может распространяться и рассеиваться в бесконечности, но напротив, -обладает определенной симметрией своих пропорций и определенным расположением всех своих частей и членов, ограничивая свое положение одним-единственным местом так, что по своей естественной способности оно не может одновременно, истинно и субстанционально, присутствовать во многих различных местах.
Но Священное Писание вполне определенно утверждает, что Сын Божий, согласно Своей человеческой природе, был создан во всех отношениях подобным всем своим братьям, за исключением только ее греха.
Поэтому -хотя сам собственный смысл слов Христова установления и утверждает об истинном и субстанциональном присутствии Его Тела и Крови во всех местах земли, в которых служится Его Причастие, -невзирая на это, наш человеческий разум не в силах постичь как может сие происходить в то самое время, когда подлинная целостность Его человеческого Тела остается безо всякого нарушения. Поэтому наш разум ищет всяческие предлоги, чтобы исходя из иных мест Святого Писания, и под видом следования ему, -стало возможным отступить от собственного смысла Христова Завещания.

Далнейшее объяснение данного спора будет гораздо легче и понятнее, если мы станем рассматривать отдельные его части в их не украшенной диалектикой краткости, и безо всякой цветистой риторики.
Если мы попробуем здесь изложить главное утверждение данного спора так:
-человеческое тело, согласно общеизвестным условиям своей природы, ограничено одним определенным местом так, что уже по самой этой своей природной способности оно никак не может одновременно находиться во многих различных местах;
-тогда сие утверждение полностью справедливо; однако из него вовсе не следует ничего противоречащего субстанциональному присутствию Христова Тела в Дарах Святого Причастия. Ибо сие присутствие имеет место не общеизвестным природным способом, -не естественною силою и обычным человеческим разумом > но напротив - Божественною силою и Божественным разумом.
А ради придания этому спору еще большей убедительности нам следовало бы излагать его главное утверждение так:
-ради сохранения целостности земной природы подлинного человеческого тела, без малейшего нарушения его субстанциональности -даже посредством Божественной силы, -сему телу совершенно невозможно одновременно находиться в различных местах пространства.
Однако, если данная предпосылка действительно представляется указанным образом, то прежде уже должно быть доказано -определенными, очевидными и неопровержимыми свидетельствами Святого Писания, -что Премудрость Божия не знает никакого способа представить человеческое тело, без нарушения целостности его субстанции, одновременно во многие места земли, -а всемогущество Божие (пожелай оно сего представления данного тела)-не в силах отыскать никакого средства для такого свершения.
Мы совершенно уверены, что сего бессилия, приписываемого нашими противниками Самому Господу Богу, невозможно ни подтвердить, ни обосновать никакими стихами Святого Писания. И кто же вообще смел развязать в церкви подобную полемику, -без малейшего подтверждения Слова Божия, - представляя в действительности совершено противоположное тому, что уже столь ясно выражено свидетельством Святого Писания и всеобщим, безмерным, бесконечным и непостижимым всемогуществом Божиим? Кто же вообще посмел представлять взамен свидетельству Святого Писания нечто кем-то собранное и соединенное посредством геометрии или физики? Какие же стихи Писания, и в каких его местах преподают нам, будто всемогущество Божие (пожелай оно вызвать явление подлинного человеческого тела во многих местах сразу и безо всякого нарушения целостности его субстанции) - было бы не в силах сего совершить?
Если кто-то утверждает, будто человеческий разум не в силах вообразить и постичь, как именно такое возможно при полном сохранении данного Тела, -то сего конечно никак недостаточно чтобы заявлять, будто всемогущество Божие не в силах совершить любого действия, когда нам точно известно что ему под силу свершить несравненно больше всего, о чем мы можем только помыслить (Еф 3:20). И посему, -до тех пор, пока указанная главная исходная мысль наших противников излагается таким образом, -все их возражение против присутствия Христова Тела в Дарах Евхаристии остается совершенно бездоказательным.
Некоторые наши противники сие замечают сами и поэтому вообще не представляют всего указанного нами доказательства, а приводят сразу лишь одно его заключение; или, в крайнем случае, приводят свою главную предпосылку не в ее собственном виде, месте или порядке, -но пытаются скрыть ее за своим риторическим красноречием.
С другой стороны, некоторые из них совершенно не боятся публиковать своих заявлений о том, что Господь Бог, при всем Своем Вселенском могуществе, -не может заставить подлинное человеческое тело одновременно находиться более чем в одном месте пространства, без малейшего нарушения его изначальной субстанции. Ибо-восклицают они, -сие вызывало бы противоречие, по которому данное тело одновременно:
и было бы телом, и не было бы им вовсе, -как если бы не было никакой разницы между сущностью явления и его побочными свойствами.
[Однако мы утверждаем, что] нахождение в определенном месте и ограниченность одним этим местом, конечно, не являются самою сущностью или самою субстанцией нашей человеческой природы, а напротив: они являются именно ее свойствами, следующими из того обстоятельства, что сия субстанция является физической.

И подобные свойства Божьих творений даже искушенные философы и полемисты относят именно к указанным побочным свойствам этих творений. И пусть даже в силу их тварности сии их свойства и невозможно отделить от их субстанции, - и пусть даже мы вообще не в силах представить или постичь, как она может быть от сей субстанции отделена, когда сама эта субстанция сохраняет всю свою целостность, -тем не менее, невзирая на все это -кто смеет настаивать, будто сие невозможно для всемогущества Божия?
Эти вопросы вполне просты и понятны, и несомненны, и нерушимы; и если указанная главная предпосылка наших противников излагается именно данным образом-то из нее совершенно невозможно вывести никакого истинного заключения, противоречащего естественному смыслу Христова установления. Поэтому нас столь часто совершенно поражает то, что самому субстанциональному присутствию Тела и Крови в Дарах Святого Причастия, -которому столь ясно учат нас слова его установления, -можно противиться с такою ревностною убежденностью; то есть представлять суждения (отжато)
вроде:
-"Это никак невозможно; не может быть, чтобы при этом сохранялась целостность человеческой природы". Или:
-"Будь сие допустимо - отсюда неизбежно следовало бы полное уничтожение или отмена человеческой природы Иисуса Христа";
-"...сие совершенно лишило бы Христа Его истинного Тела", -и прочее...
К чему же относит сию невозможность указанный нами порядок возражений? Конечно же, не к нашей тварной природе, а напротив -ко всемогуществу Божию! И где же написано, что Сам Господь Бог этого не желает или не может? Нигде! Напротив, Писание приводит совершенно несомненные свидетельства безмерного, ничем не ограниченного и совершенно непостижимого для нас всемогущества нашего Создателя.
Однако они все-таки возражают сему, доказывая, будто мы не можем ничего разрешить, исходя из полного всемогущества Божия, согласно написанному: "Бог... творит все, что хочет" [Пс 113:11]. Сами же мы нисколько не возражаем против полного всемогущества Божия, но начинаем именно с явного Слова Божия, в самом Завещании Иисуса Христа утверждающего субстанциональное присутствие Его Тела и Крови в Дарах Святого Причастия. И поскольку наши противники утверждают, будто сие присутствие никоим образом невозможно без вреда для самой субстанции Христова Тела, -мы возражаем им Артикулом нашего Исповедания о безмерном всемогуществе Божием и заявляем, что в Священном Писании нет ни единого места, доказывающего что Господь Бог не желает сего присутствия, либо не может его исполнить. И поэтому к самой Христовой Воле, раскрываемой словами Его Завещания, мы присоединяем Его всемогущество и Его безмерную мудрость. И мы никак не можем отступить от собственного смысла Христова Завещания на том основании, будто сие присутствие невозможно ни для какого творения. Ибо:
-"для Бога нет ничего невозможного" (Лк 1:37,-СП);
-"...Он силен и исполнить обещанное" (Рим 4:21);
-"Кто... может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем" (Еф 3:20).
И пусть внимательный читатель заметит, что указанный выше пункт о главной предпосылке всех подобных возражений наших противников -самый их нерв, -сокрушается сим совершенно справедливым и достоверным утверждением, так что они уже не в состоянии прийти ни к какому выводу, противоречащему собственному смыслу Христова установления.
И тем же образом нам следует изучать и каждую меньшую их предпосылку или исходное допущение. Ибо мы веруем и исповедуем, что Сын Божий принял на Себя подлинную и совершенную нашу сущность-субстанцию нашей человеческой природы, вместе с ее неотъемлемыми свойствами -естественно ей присущими и от нее исходящими. (Сюда не относится довод о принятых Им на Себя наших несовершенствах.) И Он сохранил сию принятую Им на Себя нашу сущность вместе с ее неотъемлемыми свойствами даже и после Своего Воскресения, когда Он уже отринул от Себя все, принятые Им на Себя наши несовершенства; и мы веруем в то, что Он сохраняет сию нашу сущность истинною и неослабленною также пребывая ныне во всем Своем величии одесную Отца.
И согласно сим естественным и неотъемлемым свойствам Его истинного Тела, а также благодаря естественному обычаю данного Тела это и приводится в Писании:
-"радуюсь за вас... но пойдем к нему" [Ин 11:15];
-"если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой" [Ин 11:21];
-"Он воскрес. Его нет здесь. Вот место, где Он был положен" [Мк 16:6].

Согласно этим естественным свойствам и природе истинного Христова Тела, доктор Лютер, так же, как и Августин, и все остальные учителя древней Церкви, считает, что Христово Тело и поныне, во всем Его величии, пребывает на небесах, зримое Ангелами и святыми в том же самом своем ограниченном виде, в котором Он являл Себя Павлу и Стефану, и в котором Он и возвратится на землю к Судному Дню.
Но вы скажете: если сие обстоит именно так, то мы не можем сохранить собственный смысл Христова Завещания: что Он Своим подлинным Телом и Кровью субстанционально присутствует одновременно на небесах и во всех местах земли, где служится Его Святое Причастие.
Мы знаем, что все наши противники весьма убежденно полагаются на сей свой довод, считая нас неспособными опровергнуть его, не расставшись с неотъемлемыми свойствами Христова Тела, составляющими истинную целостность субстанции Его человеческой природы. [Они полагаются на сей довод] именно зная, что сами они противоречат смыслу Святого Писания, мнению отцов древней Церкви и их принимаемым нами указаниям. Поэтому на основании сего своего довода они " объявляют свою несомненную победу.
Однако нашим ясным, верным, простым и вполне убедительным ответом будет то, что Христос вовсе не сохраняет подлинной целостности субстанции Своей человеческой природы и ее неотъемлемых свойств, посредством которых, и в согласии с которыми. Он действует в Своей человеческой природе когда и как Он сам пожелает (что мы уже отмечали по вопросу об ограниченности местонахождения Его Тела).
Мы же спросим у них: неужели естественные неотъемлемые свойства человеческой природы Спасителя присущи ей только так, что она совершенно не обретает ничего нового из-за единства с Его Божественною природой? Подобно же мы спросим и далее: неужели Христос, пребывая в Своей человеческой природе и посредством Своей человеческой природы, -действует лишь в согласии с ее естественными неотъемлемыми свойствами, -вовсе не совершая ничего ее превышающего?
Ибо Писание отчетливо заявляет нам, что Иисус Христос, согласно Своей человеческой природе, был помазан свыше и поставлен превыше всех Его собратьев (Пс 44:7). Также и Апостол Петр объясняет сие помазание словами:
-"Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса" (Деян 10:38).

Иоанн Креститель говорит:
-"Не мерою дает Бог Духа. Отец любит Сына и все дал
в руку Его" (Ин 3:34-35). И также:
-"Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его..." (Ин 13:3)
-"Отец... Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий" (Ин 5:26-27).
-"Иисус сказал им: дана Мне всякая власть на небе и на земле" (Мф 28:18).
И все сие было дано Сыну Человеческому заблаговременно, как ясно описано у Дан 7:13-14. И далее:
-"[Бог], когда вводит Первородного во вселенную, говорит:
и да поклонятся Ему все Ангелы" (Ев 1:6).
-"...посадив одесную Себя на небесах, превыше всякого Начальства... и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем, и все покорил под ноги Его" (Еф 1:20-22).
-"Когда же покорил Ему все, то не оставил ничего непокоренным Ему" (Ев 2:8).
И кроме вышеприведенных, еще многие подобные утверждения собраны у нас в небольшой монографии5, в которой мы объясняем полностью все сие учение с гораздо большей подробностью, и в которой мы показываем -как соответствующими стихами Писания, так и разъяснениями всей древней Церкви-что все эти утверждения следует понимать именно о самой человеческой природе Иисуса Христа. Мы также приводим там следующее правило отцов древней Церкви: все то, что согласно Писанию, Христос получил от Отца, -нам следует понимать именно в смысле Его человеческой природы, но так, чтобы сама сущность сей Его человеческой природы не понималась нами:
-ни как поглощенная Его божественною природой,
-ни как превращенная в нее,
-ни как соделанная равной ей по своим свойствам.
Сия истина столь очевидна нашим противникам, что многие из них не посмеют, и не смогут ее отрицать. Посему человеческая природа Иисуса Христа обладает не только собственными естественными или сущностными свойствами, но помимо них, и превыше их, -благодаря объединению в Нем Божественных Ипостасей, -объединена в Нем с Его Божественною природою -и потому обладает бесчисленными исключительными свойствами, безмерно превосходящими и превышающими всякое имя, всякое условие, и все свои сущностные или естественные особенности нашей природы, как объясняет Апостол Павел.
И Сам Христос действует посредством Своей человеческой природы и через нее не только согласно ее естественным или сущностным свойствам, но также, когда и как Он Сам того пожелает - согласно тем Его сверхъестественным свойствам, которые соединены с Его человеческою природою благодаря ее объединению с Его Божественною природою, вследствие единства в Нем Божественных Ипостасей. Например:
-"Господь приобрел Себе Церковь Кровию Своею" (Де-ян 20:28);
-"...в Котором мы имеем искупление Кровию Его" (Еф 1:7);
-"...будучи оправданы Кровию Его" (Рим 5:9);
-"Кровь Христа... очистит совесть нашу" (Ев 9:14);
-"ранами Его вы исцелились" (1 Пет 2:24).
-Своею Плотью Он дарует нам жизнь вечную (Ин 6:54);
-когда к Его Телу прикасались, то из Него исходила сила (Лк 6:19; 8:46);
-Он шел по морю (Мф 14:25);
-Он прошел сквозь запертые двери и стал посреди Учеников (Ин20:19);
-Он сделался невидимым (Лк 24:31);
-Своим дыханием Он передал им Святой Дух (Ин 20:22).
Но наши противники, даже если они и допускают это мнение, -немедленно оговариваются, что нам вовсе не следует ни выводить свое доказательство из вышеуказанные мест Святого Писания, ни строить его по аналогии или от большего к меньшему, если мы не приводим точных слов самого Писания. И они утверждают, что если даже Христова Плоть и может делать большее -животворить,-то отсюда никак не следует, что она способна делать меньшее -находиться в нескольких местах одновременно. Ибо человек способен понимать и применять свой разум - что есть большее, однако он не способен летать -что есть явно меньшее, ибо под силу даже самым ничтожным птицам.
Однако наше доказательство ни в коем случае не может полагаться на подобные голословные возражения, не приводя вполне определенного Слова Божия. Ибо совершенно справедливо то, что утверждает о сем Ап. Павел: что человеческая природа Христа превышает всякое название не только в сем мире, но и в мире грядущем.
Но несмотря на это, Лютер весьма сдержанно заявляет, что в сей полемике о Причастии нам не следует ни спорить о вездесущности Христова Тела, ни вообще превращать сей вопрос в главный предмет этой полемики. И поскольку у нас имеются недвусмысленные слова Самого Христа: "Сие есть Тело Мое;
сие есть Кровь Моя", -то данная аксиома нас полностью удовлетворяет, и поэтому уже никоим образом невозможно отрицать того, что Христос Своим Телом способен делать все, что пожелает, и быть всюду, где Ему будет угодно6. И поскольку возвышение Христово превыше всякого имени (Еф 1:20 и далее), то самым надежным для нас будет не следовать своим ограниченным предположениям и доводам, и не приписывать Христовой человеческой природе всего, что только ни покажется благим нам самим -безо всякого привлечения сюда точного Слова Божия.
И еще с другой стороны, нам не следует решать по собственному суждению, не полагаясь на точное Слово Божие,-в каком именно согласии с Христовою человеческою природою нам видится ее способность сохраняться невредимою. Пусть судит само Слово Божие! Ибо только Сам Всевышний ведает сие Таинство, и Своим Словом Он Сам раскрывает нам ровно столько, сколько желает, чтобы мы ведали в сей нашей земной жизни.
И поэтому всему, -что бы нам не доказывало и не предсказывало Святое Писание о человеческой природе Иисуса Христа в точных и недвусмысленных выражениях ,-всему этому нам следует неукоснительно, благополучно и надлежащим образом верить, -невзирая даже на то, что все это может намного превосходить сущностные свойства наших человеческих тел, -и даже может быть сим нашим телам несвойственно вовсе. Ибо мы веруем в то, что Иисус Христос, согласно принятой Им на Себя нашей природе, -"должен был во всем, кроме греха, уподобиться братиям" [Ев 2:17; 4:15].
И сие вовсе не означает, что если в отношении самой человеческой природы Христа Святое Писание доказывает и предсказывает нам нечто совершенно чуждое естественным сущностным свойствам нашего человеческого тела-то нам непременно следует сие отвергать и объяснять каким-либо иным образом, нежели выражают сами слова данного места Писания, -под тем предлогом, что якобы иначе Христос не сможет "во всем, кроме греха, уподобиться братиям".
И мы действительно веруем сему, ибо Писание учит нас, что Иисус Христос воспринял на Себя, имеет и сохраняет подлинную и совершенную сущность-субстанцию нашей человеческой природы, равно как и все сущностные свойства данной субстанции.
И мы также веруем, что то же Писание утверждает, что человеческая природа Иисуса Христа восприняла нечто и сохраняет нечто как следствие единства Его Ипостасей, -даже если она и стала уже превыше всякого имени.
Ибо Писание повествует о многом подобном в человеческой природе нашего Спасителя, и мы не только искренне веруем, но нам именно указано веровать ввиду опасности, угрожающей нашему спасению: во все то, что относимо равно как к человеку, так и к Ангелу, -и притом без малейшего богохульства или идолопоклонства, -пусть даже и такого, когда саму Христову человеческую природу-животворящую и несущую оправдание и искупление, -люди превозносят до того, что делают ее предметом своего поклонения.
Все это безусловно и несомненно, и никак не может быть отрицаемо до той поры, пока кому-то не вздумается отрицать уже все Священное Писание -полностью отвергая его учение о единстве Божественных Ипостасей Иисуса Христа.
Обосновав все вышеуказанные пункты данной полемики на основании явных, истинных и убедительных принципов Святого Писания, -мы теперь двинемся далее по ровному и удобному пути к самой сути выдвигаемого против нас доказательства. Ибо мы никак не из собственных предположений измыслили субстанциональное присутствие в Причастии Христовых Тела и Крови, или же выводим сие не из Слова Божия, а из своих собственных рассуждений.
Ибо Сам Христос в Своей Воле и Завещании, в точных недвусмысленных выражениях, утверждает и подтверждает нам то, что присутствует, распределяется и вкушается нами при Его Причастии -повсюду, где бы ни служилось оно на земле согласно словам Его собственного установления: Cиe есть Тело Мое; cиe есть Кровь Моя. И каким будет собственный смысл слов Христова установления, если их буквальное значение полностью сохраняется, -нам теперь уже совершенно понятно.

Однако невзирая на это, наши противники возражают, настаивая будто сущностные свойства человеческого тела являются конечными и ограниченными (что совершенно открыто признаем и мы сами), однако они также настаивают, будто при Своем Причастии Христос действует никак не согласно естественным свойствам Своего Тела. Но поскольку именно об этом согласии и утверждает Святое Писание, то мы его принимаем и в него веруем, а также веруем еще и во многое другое о Плоти Иисуса Христа -ввиду единства Его человеческой природы с Его Божественностью, вследствие единства Его Ипостасей, - превыше всякого имени, - как нам и было указано. И поэтому, -ибо у нас имеются явные и недвусмысленные слова Спасителя о субстанциональном присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии, -как мы посмеем отступать от подлинного смысла Его Завещания?
И совсем не просто достаточно убедительным или внушительным основанием, на которое нашей совести впору полагаться надежно и справедливо, -является именно то, что нисколько не соответствует нашим представлениям о сущностных свойствах Его настоящего Тела. Ибо для нас несомненным является то, что человеческая природа Иисуса Христа восприняла из своего единства с Его Божественною природою -еще и несметное множество всяких других даров, которые не только превыше сущностных свойств Его истинного человеческого Тела, но и вообще -превыше всякого имени.
Поэтому с каким видом и с какою совестью посмеем мы утверждать, будто Иисус Христос не может обладать сим единственным, сим особенным и исключительным примуществом, о котором у нас есть не менее ясные слова, нежели о других Его преимуществах, - если они заключаются в Воле и Завещании Сына Божия?
Они упорно настаивают, будто все остальные исключительные качества Иисуса Христа вовсе не уничтожают субстанции Его человеческой природы; однако если допустить, что Он субстанционально присутствует Своим Телом во всех местах земли, в которых служится Святое Причастие, -тогда, по их утверждению, -сим допущением мы совершенно отнимаем у Него Его истинное Тело, полностью уничтожая Его человеческую субстанцию -что совершенно невозможно, если мы будем отстаивать целостность субстанции Его человеческой природы, тем самым оставляя ее в полной сохранности. Мы разумеется слышали, как они с великим усердием на этом настаивают, и мы спрашиваем теперь - как они могут сие доказать? И мы также, конечно, вполне осознаем все принципы физики, но наша вера, целью и основанием которой является Слово Божие, -вовсе не может и не должна полагаться лишь на одам эти принципы.
Поэтому чем же еще является для нас свидетельство Слова Божия? Чем же еще является для нас само Святое Писание? И где, и когда оно вообще показывает и учит, будто Христос способен совершать что-либо иное сверхъестественное , отличное от того, о чем нам вполне определенно свидетельствует Св. Писание (что Его истинное Тело, во всей целостности его субстанции, остается неповрежденным),-если не сие, одно-единственное обстоятельство, что Он, в буквальном смысле слов Своего установления, -присутствует Своим Телом в Дарах Своего Причастия, где бы ни служилось оно согласно данному установлению здесь, на земле?
И неужели сие не может происходить безо всякого разрушения субстанции Христова Тела? Мы совершенно уверены в том, что нет ни одного явного свидетельства Святого Писания, которым это можно было бы доказать. Однако нам кажется, что именно к сему доказательству привлекают наши противники всевозможные подтверждения философии и вообще все способности человеческого мышления. Но невзирая на все их старания, у нас по-прежнему остается в силе сие главное правило:
Обо всех исключительных преимуществах человеческой природы
Иисуса Христа судить только на основании Слова Божия.
Ибо кому же лучше знать, какие именно сверхъестественные дары получило и какими дарами теперь обладает Христово Тело, сохраняющее поныне всю свою субстанцию, вопреки всякому разрушению, -кому же лучше все это знать, если не Самому Сыну Божию? Но также, как Христос Своим собственным Словом сообщает обо всех других Своих исключительных преимуществах, -точно так же Он совершенно ясно высказывает и Свою Волю, -наставляя нас о том, что именно присутствует, распределяется и вкушается нами при Святом Причастии, где бы ни служилось оно здесь, на земле: "Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя". И поэтому всякий благочестивый ум испытывает праведное отвращение, читая у наших противников слова, что якобы Господь Бог, при всем Своем всемогуществе, не в силах повелеть -и не телу какого-то обыкновенного человека, но Телу Самого Своего Сына, -одновременно находиться во многих местах невредимою и неразрушимою его субстанциею. Вне всякого сомнения. Святое Писание нигде сему нас не учит, но напротив утверждает, что для Бога нет ничего невозможного.
Повторим теперь главное обстоятельство нашей полемики. Разве слова Воли и Завещания Спасителя, в их естественном смысле, не учат нас именно субстанциональному присутствию Его Тела в Дарах Причастия, -и разве они не подтверждают сего? Почему же для некоторых лиц так просто сему не верить? А потому, -отвечают наши противники, -что сие никак не согласуется с сущностными, естественными свойствами нашего человеческого тела. Но ведь Писание не оставляет ни малейших сомнений в том, что к человеческой природе Иисуса Христа, благодаря ее единству с Его Божественною природою, были присоединены несчетные свойства, далеко превосходящие все сущностные свойства Его человеческой природы, ибо Он был вознесен Отцом превыше всякого имени.
Но они возражают и этому, утверждая будто все, что могло бы нарушить целостность Христовой человеческой природы или уничтожить ее субстанцию -не может и не должно относиться к Его Телу; ибо именно то, что сама действительность человеческой природы остается у Него невредимой и совершенной, -и является собственно предметом нашей веры. С последним мы полностью соглашаемся. Но мы не согласны и не принимаем всего того, что они измышляют насчет физических принципов, и притом без явного Слова Божия:
-как будто у Христа отнимается Его истинное Тело,
-как будто субстанция Его Тела разрушается, и
-как будто целостность Его человеческой природы никак не может сохраняться, поскольку мы, согласно буквальному смыслу Его установления, -веруем что Его Тело и Кровь субстанционально, - неземным, сверхъестественным образом, - присутствуют в Дарах Причастия всюду, где бы ни служилось оно здесь, на земле.
Но неужели Святое Писание учит нас тому, что безмерное всемогущество Божие лишено такого свойства, а необъятная Божественная Премудрость не находит такого способа, чтобы сие происходило -без нарушения целостности Его Тела? .
Но какое свидетельство Святого Писания способны представить наши противники, чтобы оно учило, будто Христова человеческая природа не может в полной целости устремляться силою Божиею во все те места, где согласно своему установлению служится Святое Причастие? Мы немедленно соглашаемся с тем, что сего никак не может происходить согласно любым законам природы. Однако то, что способно происходить с Телом Самого Спасителя посредством Божественной силы Бога Отца, сохраняющей сие Тело в полной сохранности, - может и должно, надежно и несомненно, определяться не принципами материальной вселенной, -не обычными человеческими доводами, -но лишь Словом Божиим, которое своим собственным смыслом учит нас именно субстанциональному присутствию Христовых Тела и Крови в Дарах Евхаристии.
Поэтому кто мы такие, чтобы утверждать будто при сохранении целостности Христова Тела сие никоим образом невозможно? У нас есть слова Христовой Воли и Завещания, и мы сознаем, что означают указанные слова в их естественном смысле. Противники внушают нам отступить от сих недвусмысленных слов нашего Господа. И если мы спрашиваем каково для этого их основание, -то они отвечают нам следующее:
Совершенно невозможно, чтобы Христово Тело моглр присутствовать одновременно на небе и на земле, во всех тех местах, где служится Святое Причастие; далее: подлинная сущность Христова Тела не может допускать такого многообразия своей формы без разрушения своей субстанции.
Однако сему не учит нас ни один стих Писания. Так можем ли мы тогда, без малейшего указания Писания, -справедливо и без опасности для себя отступать от Слова?
Сие является предметом высочайшей важности. Оно включает в себя Волю и Завещание Иисуса Христа, безмерное всемогущество Небесного Отца и высшее превознесение человеческой природы Сына Божия. И конечно, подобные предметы нам надлежит рассматривать во страхе Божием, благоговейно и преданно, - чтобы не измыслить ничего противного сим важнейшим предметам и не навлечь на себя справедливого гнева нашего вечного Судии.
Но если мы станем утверждать, будто Воля Божия не желает, чтобы мы понимали слова Христова установления в их естественном смысле, то мы очень страшимся обвинить сим Сына Божия во лжи, якобы произнесенной Им в его последней Воле и Завещании. И если мы примемся утверждать, будто Всемогущество Божие не может совершать сего Таинства, полностью сохраняя субстанцию Христовой человеческой природы, чего будто бы совершенно не допускает целостность Христова Тела -то мы будем сие утверждать без единого стиха Святого Писания и без единого ясного слова Божия. И мы страшимся оказаться признанными дерзкими и легкомысленными по отношению к безмерному Всемогуществу Божию и к непостижимому возвышению в Иисусе Христе всей человеческой природы, отступи мы посредством вышеуказанных рассуждений от собственного смысла Христовой Воли и Завещания.
Ибо если мы веруем в то, что Иисус Христос, согласно Своей человеческой природе, подчинил Себе все -без малейшего исключения, -так, что нет уже ничего, кроме Него Одного1, все подчинившего Себе (Ев 2:8),-то как же мы можем с уверенностью доказывать, будто Иисус Христос, в соответствии со Своею человеческою природою, - не имеет всех мест земли в Своем подчинении, но совсем напротив -что Он Сам подчинен сим местам так, что из-за ограниченности Его Тела и нахождения его лишь в одном месте мы должны оставить собственный смысл Его Завещания?
И поскольку все обстоит именно так, то мы не находим более надежного и более безопасного способа ведения данной полемики, нежели просто, скромно и благоговейно принимать и сохранять слова Завещания нашего Господа именно так, как их являет нам их собственный естественный смысл.
Для нас совершенно убедительными являются примеры Святого Писания, предостерегающие нас и указывающие, куда именно нам следует относить все подобные доводы, когда Писание утверждает о Христовом Теле нечто чуждое состоянию наших собственных тел; и [еще более убеждает поведение наших противников] когда затем эти доводы вдруг представляются нам в возражение, исходящее из подобия сего Тела всем нашим телам-то есть что наши тела неспособны вынести сего, не умалившись до простейшей иллюзии.
В Евангельском повествовании Мф 14:25 и далее Апостолы видят и узнают Спасителя, идущего по морским волнам, совершенно не утопая. Но сознавая, что сие полностью не согласуется с сущностными свойствами подлинного человеческого тела, они считают, будто видят не Его истинное Тело, а призрак. Но Христос ободряет их словами: "Это Я, не бойтесь". И чтобы подтвердить им, что сие действие никак не разрушает подлинности Его Тела, Он Своею Божественною силою побуждает идти по тем же волнам и Петра.
Подобно же и у Ин 20:19 и далее; 20:26 и далее, -когда при закрытых дверях Иисус Христос, Своим подлинным Телом, пришел и стал посреди них. Апостолы увидели и узнали истинное Христово Тело. Но поскольку они рассудили, что подлинной субстанции человеческого тела совершенно несвойственно одновременно и то, и другое- т.е. входить сквозь закрытые двери, -отчего два разных материальных тела, благодаря взаимопроникновению их размеров, одновременно занимают одну и ту же часть пространства, -они и заключили будто сие есть Его Дух.
Но Христос Сам достаточно долго разъяснял им, подтверждая то обстоятельство, что хотя сие и противоречит сущностным или естественным свойствам подлинного человеческого тела, тем не менее сие было совершено силою Божиею, и истинная субстанция Его Тела осталась, не нарушенною и совершенно невредимою. Поэтому Он и предлагал им дотронуться до Его Тела и убедиться воочию, а также и ел в их присутствии [Лк 24:36].
И если эти, представленные Им, доказательства подлинности Его человеческой природы и всех существенных человеческих свойств Его Тела, так обеспокоили даже Апостолов - когда они, видя перед собою Христа, уже могли дотронуться до самого Его Тела, -то совершенно неудивительно, что те же самые доказательства возбуждают и в наше время у многих людей такое же беспокойство и в отношении сего Таинства, в котором нам предлагается принять на веру не только то, что отрицается нашими чувствами , -но в особенности именно то, чего вообще никак не возможно воспринять, но можно лишь подтвердить словами Иисуса Христа.
На меня самого также произвела Огромное впечатление та значительность, с которою отцы Церкви продолжительно спорили с Евтихием на предмет ограниченности и местонахождения Христова Тела; ибо они совершенно справедливо относили ко Христу данные качества, благодаря природе и сущностным или естественным свойствам Его истинного Тела, согласно которым Он действовал и продолжает действовать доныне, -когда и как Он того пожелает. И мы не нашли ни одного из всех самых чистых древних источников, кто бы использовал сей довод об ограниченности и местонахождении Христова Тела, настаивая на том, что для сохранения целостности сего Тела совершенно невозможно его истинное и субстанциональное присутствие во всех местах, где служится Святое Причастие.
И в отношении ограниченности и местонахождения данного Тела отцы Церкви утверждали их так, чтобы нисколько не умалить субстанционального присутствия, распределения и вкушения нами Христовых Тела и Крови; -они исповедовали и проповедовали именно то, что мы уже приводили выше в Главе X.
Так, Августин действительно утверждает, что по самой природе подлинного человеческого тела и согласно естественному закону природы Христово Тело находится в некоем одном месте. Однако он ни в коем случае не настаивает в данном вопросе о виде Тела и о законах природы на том, будто Иисус Христос не хочет и не может делать Своим Телом ничего их превосходящего, либо от них отличного. Вот собственные его слова:
-"Если Христос действительно ходил по воде- где же был тогда вес Его Тела? Если Он входил сквозь закрытые двери- где же был тогда обычный вид Его Тела? Поэтому пусть поотступят и вес сей, и вид, -ибо Тот, для Кого нет ничего невозможного, и сделал сие". И вновь:
-"Природный закон [и впредь еще] будет поддаваться, и человеческое тело [и впредь еще] будет оставлять свои неизменные следы на волнах моря".
И мы объясняем полностью учение о сущностных свойствах человеческой природы Иисуса Христа и об исключительных особенностях, сообщенных сей Его природе, благодаря ее единству с Его божественною природою, -в нашей отдельной книге7, которую из-за ее значительности весьма желаем добавить к настоящей дискуссии. Здесь же мы хотим лишь указать, что никакие доводы о местонахождении и ограниченности Христова Тела не побудят и не заставят нас поверить тому, что мы -верно, необходимо и безопасно, -можем, или должны, отступить от собственного естественного смысла Христовой Воли. В действительности же сей естественный смысл гораздо сильнее подтверждает наше соглашение о безмерном всемогуществе Божием и о том высшем совершенстве, далеко превосходящем естественное человеческое, -которым человеческая природа Иисуса Христа была украшена и возвышена превыше всякого имени.

В. Доводы из нашего признания Христова Вознесения, Ею восседания одесную Отца и Его Пришествия к Судному Дню.

Приведем следующее несомненное и совершенно определенное правило:
Если очевидная нелепость буквального смысла Святого Писания наносит явный ущерб каким-либо предметам нашей веры- то сего буквального смысла нам держаться уже отнюдь не следует, но следует, посредством иносказаний, искать иное истолкование, полностью согласное с нашей верой.
Наши противники в своих обширных трактатах настаивают, будто собственный смысл Христова Завещания о субстанциональном присутствии Его Тела и Крови в Дарах Евхаристии противоречит не какому-то одному пункту Символа Веры11, но сразу всем трем по порядку:
-"...вознесшегося на небеса, сидящего одесную всемогущего Бога Отца, откуда Он придет судить живых и мертвых".
И данное свое представление они доказывают следующим образом:

1. Иисус Христос, в Своем Теле вознесенный на небеса, восседает одесную Отца Небесного, но Его Святое Причастие служится в собрании церкви здесь, среди нас, на земле. Поэтому всякое утверждение о субстанциональном присутствии Христова Тела в Дарах Евхаристии - противоречит указанным пунктам Символа Веры. Ибо всякий раз, когда Святому Писанию действительно угодно обозначить огромное расстояние [как в случае Вознесения],-оно повествует нам о вознесении этого именно от земли до неба (как, например у Ис 55:9: "Как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших").

2. И у них имеется также еще одно утверждение, дополняющее Символ Веры: Иисус Христос был вознесен на небеса так, чтобы Он мог возвратиться оттуда к Судному Дню; однако если в сей Судный День Он действительно возвратится с небес на землю-то отсюда якобы непременно следует, что сейчас- до Судного Дня, -Он еще никак не может присутствовать здесь, на земле, где служится Его Святое Причастие. А посему слова Христова Завещания следует понимать совершенно иначе, чем нам указывает их естественный смысл -чтобы они не противоречили указанным пунктам Символа Веры.
Таково краткое изложение сего доказательства наших противников, и его вовсе не следует немедленно отвергать. Ибо ни один догмат Церкви не может оставаться в силе, если он абсолютно и определенно противоречит Символу Веры. Но мы уже неоднократно показывали выше, что различные благовидные противоречия , [Ев 7:7], противоречия в Законе и прекословия 1 Тим 6:20],-как их называет Апостол Павел, -могут быть измышлены прямо из самого Св. Писания и выдвинуты против самых надежных и неоспоримых догматов веры. Поэтому нам вовсе не следует немедленно отступать от собственного смысла тех мест Писания, в которых определенно устанавливаются догматы, - только из-за того, что кем-то выдвигаются благовидные доводы, будто существует противоречие между догматами и Символом Веры.
И нам следует внимательнее рассматривать и прилежнее исследовать: действительно ли указанные пункты Символа Веры имеют такой смысл что все то, что передает нам собственное естественное значение Христова Завещания, -никоим образом не может действовать даже силою Божией, -так, чтобы эти пункты оставались в силе. Ибо нам необходимо именно таким образом излагать сие доказательство, если мы действительно намерены прийти к последовательному и непременному заключению, противостоящему субстанциональному присутствию Тела и Крови в Дарах Причастия. Далее мы будем излагать эти вопросы каждый в отдельности, по порядку и сколь возможно короче.
Само же повествование о Вознесении Спасителя нам следует брать в его самом простом смысле -именно так, как его описывает Святое Писание. Ибо Христос был вознесен на небо именно зримым образом, вполне воспринимаемым нашими чувствами. В стихах Деян 1:10 и 1 Пет 3:22 применяется слово "восходить" 24:51 - слово "возноситься" , a в Деян 1:9 сказано: "Он был поднят" . И сии пояснения Писания совершенно определенно указывают нам но то, что само действие Вознесения имело место не внезапным исчезновением Христова Тела, но при явной ограниченности его местонахождения и формы.
Ибо облако скрыло Его из виду Апостолов (Деян 1:9) так, что Он непрерывно возносился все выше и выше, постепенно исчезая из их виду в явно заметный промежуток времени; ибо "когда они смотрели на небо" (Деян 1:10), Он "стал отдаляться от них" (Лк 24:51) и "вознесся на небо" (Мк 16:19),-куда восходят Ангелы, куда был вознесен Илия, и куда будут приняты избранники Божий. Все повествование о Вознесении доказывает нам сие едва ли не каждым своим простым словом. Поэтому все слова повествования Писания о Христовом Вознесении следует оставлять в их собственном, простом и естественном смысле.
Но ведь из этого -утверждают наши противники, -немедленно следует, что Христос самою субстанцией) Своего подлинного Тела вовсе не присутствует в Дарах Причастия, когда оно служится здесь, на земле.
Однако нам совершенно непонятно, почему сие заключение является столь непременным и обязательным. Христово Тело, в своем зримом, материальном и ограниченном виде было вознесено на небо; и в том же самом виде, в котором Он был зрим при Своем Вознесении, Он снизойдет с небес к Судному Дню (Деян 1:11; 1 Фее 4:16). И в сем самом виде Он является ныне святым, живущим на небесах, как утверждает Августин, ибо они "следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел" (Откр 14:4). Он не живет сейчас среди нас на земле в сем зримом нами материальном виде - тем обыкновенным, хорошо знакомым нам образом, каким Он жил здесь до Своего Воскресения и сразу после него, пока не был вознесен Небесным Отцом.
Но отсюда никоим образом не следует, что Он -утверждавший собственным смыслом Своего Завещания присутствие Своего Тела в Дарах Евхаристии, при всей Своей премудрости и силе, -не ведает и не имеет вообще никакого иного способа Своего присутствия здесь, пусть даже нам неизвестного и для нас вовсе непостижимого. Именно подобным способом, в прямом смысле слова, Он действительно присутствует Своим подлинным Телом не только на небе, но также и в Дарах Евхаристии, свершаемой здесь, на земле.
И до тех пор, пока указанное утверждение наших противников не будет ими явно, надежно и нерушимо подтверждено [Священным Писанием],-любое их доказательство, исходящее из статьи Символа Веры о Вознесении, никогда не приведет нас к определенному и убедительному заключению, опровергающему то субстанциональное присутствие Христова Тела в Дарах Его Евхаристии, которое явно провозглашается словами Его Воли и Завещания.
Но разве это их утверждение может быть выполнимо, если у них не выполняется даже то, что и прежде Судного Дня Христос не может присутствовать и являться, когда и'где пожелает -здесь, на земле, в материальном, ограниченном и всеми зримом виде Его собственного Тела, - чтобы при этом пункт Символа Веры о Его Вознесении все еще оставался в силе?
Ведь у нас имеется наиярчайший пример, которого совершенно нельзя избежать -слова Деян 23:11, где Сам Господь Иисус Христос предстает перед Апостолом Павлом, являясь ему в его заточении. Хотя некоторые и считают, будто сие было не подлинным Христовым Телом, но явившимся Павлу призраком или видением. Однако сие их мнение в высшей степени дерзко и нечестиво, ибо тогда и само Воскресение Христа в Его Плоти (о котором нам свидетельствует в своем наставлении 1 Кор 15 Апостол Павел на основании такого же точно явления),-также было бы никак не подлинным Воскресением, но простою игрою воображения.
Ныне имеется уже немало тех, кто подобно схоластам прошлого, легко и непринужденно, -философствует о том, где находится место пребывания или обитель Отца Небесного и местожительство всех святых: действительно ли оно находится превыше всех пречистых небес, в том всеобъемлющем царстве конечных пределов и очертаний, которое материально включает в себя все просторы и всяческие пространства -для собраний, прогулок и прочего?
Но любые подобные заявления делаются без малейшего обоснования их Священным Писанием, учащим нас тому, что над нами действительно существует небо, обитель Господа Бога и всех святых; однако где именно оно располагается, и какова. именно будет его природа -сего Писание нам не только не объясняет, но напротив -весьма недвусмысленно утверждает:
-"Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его" .
Также и сам Апостол Павел был восхищен превыше неба воздушного и неба звездного, а именно - до третьего неба [2 Кор 12:2], и тем не менее, самому материальному описанию сего неба Ап. Павел уделяет столь малое внимание, что признается нам в том, что он даже не ведает, был ли он там в своем материальном теле или вообще вне этого тела. Он пишет что все вещи -увиденные и услышанные им в том божественном небесном свете, -являются вещами, совершенно невыразимы никакими человеческими словами [2 Кор 12:4].
И невзирая на это, еще находятся люди, чувствующие полную свободу философствовать так, словно это угодно Господу, и заявляющие подобное о природе, о местоположении и об условиях сего третьего неба так, словно они сами там побывали; и притом заявляющие сие так, что ведомые своими фантазиями, -они нисколько не колеблются отступать от собственного смысла Христовой Воли и Завещания. И исходя из сих своих воображаемых представлений, они объявляют, будто слова Христова Завещания нам вовсе не следует понимать именно так, как они произносятся.
Мы же непременно обязаны пред нашим Предвечным Отцом как можно более тщательно исследовать -насколько верно и несомненно это их утверждение. В Завещании Сына Божия, у нас имеются Его явные слова, которые своим собственным смыслом совершенно определенно утверждают присутствие именно Его собственных Тела и Крови в Дарах Святого Причастия. Однако наши противники стремятся увести нас прочь от сего собственного смысла слов нашего Спасителя. Для этого они применяют следующий путь рассуждений:
Местоположение сего неба, на которое был вознесен Христос, его природа и условия таковы, что Ему, Своим истинным Телом, совершенно невозможно одновременно присутствовать и на сем вышнем небе, и при Святом Причастии, отправляемом здесь, на земле, -так, чтобы и Его Тело, и сам предмет Символа Веры о Его Вознесении оставались в полнейшей сохранности.
Но где же, в каком месте. Святое Писание учит нас тому, что и природа, и условия сего вышнего неба именно таковы, как философствуют наши противники? На это в Писании нет ни малейшего основания, -напротив, оно учит нас, что природа третьего неба не может быть ни постижима нашим разумом, ни объяснима никакими словами. Следовательно, все философствования о природе третьего неба на деле являются не доказанными суждениями , но простыми предположениями, совершенно не известными нам из Писания, - то есть не имеют ни малейшего подтверждения. Посему в действительности это всего лишь их дерзкие притязания, сулящие объяснить нам то, что само Святое Писание объявляет непостижимым для нашего ума и совершенно невыразимым никакими словами.
Поэтому с какою же совестью смеют люди, руководствуясь этими сомнительными и совершенно неразумными допущениями, -отступать от собственного, естественного и всем понятного смысла Завещания Иисуса Христа? И до тех пор, пока нам не будет доказано наверное, что природа и условия третьего неба не могут вынести, или допустить, субстанционального присутствия Его Тела в Дарах Евхаристии, -мы не можем заключить ничего противоположного сему присутствию.
Но они принимают, едва ли не как исповедание, что Христово Тело пребывает ныне на небесах в таком виде и с такою своею природою, что для сохранения в целости пункта Символа Веры о Вознесении-оно уже никак не может присутствовать при Евхаристии, отправляемой здесь, на земле.
И Августин, разъясняя веру и исповедание Христианской Церкви на африканском поместном Соборе, чрезвычайно серьезно заявляет там о Символе Веры:
- "Очень странно и совершенно излишне выяснять: где именно и в каких условиях Тело нашего Господа пребывает на небе; наше дело лишь верить в то, что оно действительно находится именно там. Ибо хотя наш немощный разум и не в силах постичь сии тайны небес, но именно почтительность нашей веры и будет пониманием высшей чести и всех достоинств Его пресвятого Тела".
И даже Буцер здесь точно и правильно заявляет:
- "Поскольку то небо, на которое был вознесен Иисус Христос, превышает всякое другое небо, то я конечно не смею определять его как-либо иначе, нежели в полном соответствии со словами Святого Писания, и конечно никогда не стану провозглашать его собственным разумом. Писание определяет это небо словами, выражающими величие, благословение, возвышенность и Божественную силу, но никак не выражениями протяженности или пространства; и оно явно свидетельствует нам, что это небо вовсе не заключено в нашем сердце".
Именно это утверждает Буцер.
Поэтому каждому надлежит с особенной осторожностью думать, что значит отступать от естественного смысла Христова Завещания, исходя из дерзостных заявлений наших противников. Ибо они вполне допускают, что торжество и слава человеческой природы Иисуса Христа столь высоки, сколь это вообще возможно, и поэтому для нас совершенно непостижимы;
однако они тут же делают исключение для возможности сего одновременно на небе и на земле -во всех тех местах, где согласно словам Христова установления отправляется Его Евхаристия.
И нет никакого сомнения в том, что если бы у нас не было ясного Слова Божия о сем присутствии Его Тела в Святых Дарах-то мы бы вовсе не желали столько о нем дискутировать. Но поскольку Сын Божий словами Своей Воли и Завещания со всею убедительностью заявляет о том, что именно присутствует, распределяется и вкушается нами при Его Причастии:
-Cиe есть Тело Мое; cиe есть Кровь Моя,
-и поскольку торжество человеческой природы Иисуса Христа, во всем Его величии, силе и славе, для нас совершенно непостижимы,
-то мы не находим в Священном Писании никакого свидетельства, убеждающего нас принять исключение, указываемое нашими противниками.
Вот что пишет нам Августин о прославлении святых:
-"Чем является и сколь велика слава духовного тела, я не решаюсь описывать, ибо сие пока не вошло в область моего опыта, -дабы не было одних лишь безрассудных гаданий и
краснобайства".
-"Какими же способностями перемещения будут обладать там все эти тела -я не дерзну описывать, ибо сего постичь я не в силах"8.
Поэтому каким же безрассудством -не говоря уже о нечестивости, -будет так ограничивать возвышение в небесах Христова Тела и, невзирая на ясные слова Писания о присутствии сего Тела в Дарах Причастия (и без малейшего указания в Писанием чего-либо противоположного),-объявлять публично о невозможности сего присутствия ради сохранения подлинности Христова Тела и учения о его Вознесении.
И в том же месте о прославлении святых Августин совершенно ясно указывает:
-"И куда ни возжелает дух -там же немедленно появится тело; и дух не возжелает ничего нeпoдoбaющeгov ни духу, ни телу".
-"Все сии тела подчинены воле; некоторые из них -нашей воле, некоторые -воле Ангелов, но все они особенно подчинены Воле Божьей"9.
И в книге о познании истинной жизни, также находящейся среди трудов Августина, в 45-й ее главе, мы также читаем о духовных телах всех тех, кто уже прославлен:
-"Тогда духовному телу уже не будет нужно оставаться в каком-либо особом месте, но как дух оно будет существовать безместно в Том Высшем Духе, Который является Богом, - чтобы мы под сим словом место не понимали ничего ограниченного личностью либо субстанцией".
-"Поскольку духовные тела пребывают в Высшем Духе, - то они нисколько не ограничены"10.
И кроме того, слава сих тел подлежит созерцанию не нашего разума, но лишь нашей веры. Об этом Августин пишет следующее:
-"Да умолкнут все, кроме Господа, заботящегося о нас в сей нашей жизни, -дабы после нее пребывать нам лишь в Нем одном"".
Почему же тогда мы, люди, противимся как чему-то совершенно невозможному, -тому, что слова Христова Завещания утверждают о Его Теле и о присутствии Его Тела в Причастии так, словно Он Сам не способен быть Своим Телом всюду, где пожелает, или же так, словно Его собственная Воля, явленная нам в Его Слове, желает чего-то совершенно неподходящего Его Телу? И почему же мы противимся сему до тех самых пор, пока не облегчим себе понимание каким-либо иносказанием?
Поэтому все эти доводы, исходящие из Христова Вознесения, никак не способствуют ничему, что бы со всею необходимостью заставило нас, либо представило нам, достаточно веские, несомненные и прочные основания, чтобы с чистою совестью отступить от собственного смысла Воли Спасителя.
И сей наш довод по-прежнему остается чрезвычайно весомым: что Сам Христос, после Своего Вознесения, -уже будучи Своим Телом на небесах, все же преподает догмат Святого Причастия также и Апостолу Павлу, -заявляя ему о том, что именно присутствует, распределяется и вкушается нами при сем Причастии -Его собственные Тело и Кровь.
Но если бы Он Сам рассудил, что пункт Символа Веры о Его Вознесении не может быть выполнен, либо не допускает сего присутствия Его Тела в Дарах Евхаристии, -Он бы конечно указал нам сие каким-либо явным Своим объяснением. Ибо кому же знать лучше, нежели Самому Иисусу Христу, что именно может происходить при полном сохранении как целостности Его Тела, так и предмета Символа Веры о Его собственном Вознесении?
И разве мы можем уверенно, последовательно и совершенно серьезно делать вид, будто мы не смеем сохранять собственного смысла Христова Завещания ради слов Символа Веры о Его Вознесении, -если ко времени Своего первого Причастия Сам Христос еще вообще не возносился на небо?
Также мы не можем утверждать и того, что при первом Господнем Причастии Его слова еще сохраняли свой собственный естественный смысл, однако ныне сие уже совершенно невыполнимо из-за указанных слов Символа Веры о Его Вознесении. Добавим сюда и то обстоятельство, что данное направление спора совершенно отсутствует в трудах отцов древней Церкви, в любом подобном виде и смысле.
Разумеется, именно те же самые капернаумские представления: о воображаемом кромсании, жевании и переваривании Христова Тела словно простой материальной пищи, выдвигались тогда против слов Символа Веры о Христовом Вознесении. Что же касается присутствия Христова Тела в Дарах Евхаристии, то все отцы Церкви ясно заявляют, что именно то самое Тело, которое ныне пребывает на небе, -одновременно присутствует и при сей Евхаристии (как то указывают все древние свидетельства, приводимые выше).
Так, например, Иоанн Златоуст утверждает:
-"Всякий раз, вкушая Кровь Евхаристии, -вспомним, что мы вкушаем именно Его, восседающего в небесах среди поклоняющихся Ему Ангелов"12.
-"Будем же помнить, что сие есть Его Тело и Кровь -именно Его, пребывающего ныне у самой предвечной силы Божией,

-Его, Чью Кровь мы вкушаем, и Кто наделяет нас Своим Телом ради нашего в нем участия"13.
-"Он был взят в сем Своем Теле к вышнему Престолу- в том самом Теле, которое Он и распределяет среди нас, чтобы мы могли прикасаться к нему и вкушать его, принимая сие Его Тело возвратившимся к нам на землю"14.
И еще в том же месте Златоуст говорит, что на Алтаре у нас находится именно само Христово Тело. А также:
-"Питайтесь Мною и на земле, и на небе. И на небе Я восприму вас как первые плоды Моего древа, а на земле Я буду соединяться с вами; и Я не желаю никакого разделения между нами"15.
Также и в других местах Златоуст явно утверждает, что сие происходит именно посредством того самого Христова Тела, которым Он и соединяется с нами при Своем Причастии.
До сих пор мы показывали, что слова Символа Веры о Христовом Вознесении не представляют нам достаточно серьезных, убедительных, неизменных, неотложных и необходимых причин и оснований для того, чтобы мы могли с чистою совестью, вполне надежно и справедливо, -отступить от собственного смысла Христова установления. Ибо делом первостепенной серьезности является любое навязывание Завещанию Сына Божия чего-либо совершенно противоположного тому, что так ясно утверждают нам Его собственные слова.
Покажем теперь, что указанные слова Символа Веры никак не лишают смысла, и не ниспровергают, но напротив - подтверждают и усиливают именно этот естественный смысл Христова установления, сохранение которого мы так твердо отстаиваем. И такое рассмотрение вовсе не сможет нас как-либо запутать, если мы, исходя из самого Святого Писания, продумаем и изучим: что же в действительности влечет за собой само Вознесение Христа на небо, и с какою именно целью Он был вознесен туда Богом-Отцом.
Илия-пророк был вознесен в небо вихрем. И о его вознесении сказал Елисей сынам пророков: его нет здесь, чтобы вам искать его на земле, в горах или долинах, ибо он взят на небо [4 Цар 2]. И если бы в Вознесении Иисуса Христа не было ничего большего, ничего более великого и ничего более возвышенного, чем сие вознесение Илии, и если бы у нас не имелось собственного Христова свидетельства о присутствии Его Тела в Причастии, то мы совершенно справедливо пришли бы к тому же самому заключению, что и наши противники.
Они же -для того, чтобы действительно благополучно заключить о Христовом Вознесении на небо в Его Теле так, чтобы Он либо желал, либо мог присутствовать лишь только там и ни в коем случае не среди нас, на земле, и даже не в Дарах Своей Евхаристии, хотя именно таким было Его явное свидетельство, -нисколько не стесняются подменять слова Ал. Петра в Деян 3:21: "Которого небо должно было принять..." , -явным искажением перевода, имея в виду доказать, что Христу надлежит оставаться на небе, пребывая захваченным сим небом или привязанным к нему, до самого Судного Дня. Однако грамматика явно показывает нам, что вовсе не небо захватило, или заключило, Христа, но что именно Сам Христос вступил во владение, или захватил, сие небо; что Лютер весьма многозначительно переводит на немецкий словами den Himmel einnemen.
И даже Кальвин пишет о сем утверждении Ап. Петра:
-"Данное место является двусмысленным, поскольку можно понимать его и как то, что Христос был захвачен небом, и как то, что Он Сам захватил это небо. Так не будем же настаивать на этой двусмысленности". Так утверждает Кальвин.
Читателю следует тщательно отмечать, насколько действительно несомненны все те основания наших противников, исходя из которых они стремятся вынудить нас оставить собственный смысл Завещания нашего Господа.
Весь естественный порядок и все окружение сего упоминания в словах Деян 3:21 явно показывают нам каким в действительности является его смысл. Апостол Петр делает сей смысл самою сутью своего повествования: что Отец Небесный украсил Иисуса Христа, распятого в немощи [2 Кор 13:4],-высшею и совершенно непостижимою для нас силой и славою, которую Он наглядно, хотя и лишь отчасти, показал чудом исцеления расслабленного. И сим своим доводом Ап. Петр ободряет даже тех, кто отвергал и убивал Иисуса Христа, -что они могут раскаяться в этом грехе, дабы избежать Возмездия. И одновременно этим же самым доводом Петр показывает, чего же именно вправе ожидать верующие от сей силы и славы Иисуса Христа. Однако поскольку может возникнуть возражение, будто Христос не применял эту Свою силу и славу лично: перед Своими врагами или ради тех, кто в Него верил, -Петр и отвечает, что Христос получил само небо.

Кроме того, имеется общее выражение Писания, которое Сам Господь Бог называет как "обитать на небесах" -но не в том смысле, будто Христос пребывает там безвыходно, так что Он уже неспособен одновременно пребывать также и на земле, -а в том смысле, что на небе Он проявляет Себя и всю Свою силу и славу гораздо прекраснее.
Поскольку Сам Христос показывает, что на небе Он не должен познаваться через какое-либо посредство, а что Он раскрывает все достоинства Своего величия. Своей силы и славы лицом к лицу, чтобы их вполне было видно; и что там Он передает Свои блага безо всякого посредства, и Сам наполняет все Своею благодатью от чего там нет никакого страдания, никакой немощи, никакого волнения, никакого основания для греха.
На земле Господь также являет нам Себя для нашего познавания Его, -но уже только через какое-либо посредство: только частично, как бы через нечистое стекло, через нечто загадочное и сокровенное. Он конечно наделяет нас Своими благами и на земле, но являет нам Свою силу и славу лишь через какое-либо посредство, под каким-либо покровом. Между тем Его благодать перемежается нашими страданиями, немощами, нашим унынием, волнением и различными искушениями ко греху. Совершенно несомненно, что именно это и имеется в виду в Святом Писании, когда к Господу относится то, что Он пребывает в Своей небесной обители. Эти же самые выражения употребляет и Апостол Петр, когда он описывает Христово царство.
Однако из-за того, что нечестивых оскорбляет, а благочестивых излишне волнует сей род земного Христова царства, Петр и говорит о грядущем наступлении времени восстановления всего [Деян 3:21]. Тогда все загадки, все покровы, все тусклые стекла и все частичное исчезнет; все наши страдания и немощи, все наши враги, все наши прегрешения и волнения прекратятся. Бог будет везде и во всем, и Иисус Христос открыто и прекрасно проявит и покажет нам все Свое величие и всю силу Своего Царствования -как ныне на небе, так и тогда на земле, -как против Своих врагов, так и во благо всем верующим. Совершенно ясно, что именно таков смысл этой речи Апостола Петра, если исходить из всего окружения указанного отрывка.
Поэтому когда Петр говорит, что Христу непременно было нужно получить небо до наступления времени восстановления всего, -это и есть именно то, о чем говорит царь Давид:
-"Седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих" [Пс 109:1], и что пишет Ап. Павел:
-"Ему надлежит царствовать, доколе... как последний враг, упразднена будет смерть" (1 Кор 15:25-26,-НП).
Рассмотрим теперь утверждения наших противников и обдумаем, что из них следует. Они настаивают, будто Христос, согласно Своей человеческой природе, обрел небо сим самым образом, который мы и показали сейчас на основании указанных слов Апостола Петра, -и поэтому, согласно Своей природе, Он и не хочет, и не может присутствовать при отправлении Своего Причастия на земле, -невзирая даже на то, что сие утверждают слова Его Воли и Завещания.
Рассуждая далее подобным образом, мы непременно пришли бы к заключению, что и Самому Господу Богу невозможно присутствовать здесь, на земле, поскольку Св. Писание именует небеса:
-"жилищем Божиим" (Втор 26:15);
-"местом обитания Божия" (3 Цар 8:30);
-"домом Отца" (Ин 14:2) и
-"престолом (sedes) Господним" (Пс 103:19).
Но наши противники утверждают, что имеется точное Слово Божие, учащее нас такому пребыванию Господа Бога на небе, что одновременно Он наполняет Собою как небо, так и всю землю. Но ведь точно так же у нас имеется и Завещание Сына Божия, учащее нас такому пребыванию Его на небе, о котором Он Сам -как до Своего Вознесения, так и после него -заявляет что именно присутствует, распределяется и вкушается нами при Его Святом Причастии, отправляемом здесь, на земле: "Сие есть Тело Мое; сие есть Кровь Моя".
Далее, мы не можем поверить и не желаем настаивать, будто Христова человеческая природа преобразилась в Его Божественную природу, либо сравнялась с нею так, что всему, чему бы мы ни веровали в отношении Божественного во Христе,- нам непременно следует веровать и в отношении Его человеческой природы, -без явных слов об этом в Священном Писании.

Но поскольку мы знаем, что именно утверждают слова Христова установления согласно их собственному, естественному смыслу, то исходя из слов Символа Веры о Вознесении, - мы и показали, что мы не имеем ни малейшего права уверенно, решительно и со всею необходимостью заключать, будто нам необходимо отклонить и отвергнуть собственный смысл Христовой Воли и Завещания.
Ибо о том, что именно содержит в себе Символ Веры о Вознесении Иисуса Христа и о том, для какой цели Христос был вознесен Богом Отцом, следует судить и решать, исходя не из собственного воображения -но именно из свидетельства Слова Божия. Наши противники настаивают на том, что якобы Христос, вознесшийся в Своем Теле на небо, был ограничен там неким определенным местом так, что до самого Судного Дня Он не желает и не может присутствовать на земле, даже в Дарах Евхаристии, хотя именно об этом Он Сам и говорит нам словами Своего установления. И Апостол Павел недвусмысленно утверждает:
-"восшедший превыше всех небес, дабы наполнить все" " (Еф4:10);и
-- "превознесенный выше небес" (Ев 7:26).
Нам вполне понятно то пояснение, которое добавляют наши противники к выражению "превыше всех небес"-что, дескать, Христос был вознесен превыше неба воздушного и звездного:
к высочайшему, огненному небу, -где Он пребывает и обитает доныне. Однако в полном соответствии с сим направлением рассуждений мы могли бы и в отношении Илии-пророка утверждать то же, что и о Христовом Вознесении-будто Илия, пройдя небеса, был вознесен превыше всех небес. Однако Апостол Павел говорит о Христовом Вознесении особенным образом:
-"восшедший превыше всех небес" ,-причем он явно подчеркивает:
-"дабы наполнить все" [Еф 4:10]. Подобно же:
-"превознесенный выше небес" [Ев 7:26].
И Св. Писание употребляет сие общее выражение не в отношении некоей ограниченной небесной замкнутости, но в отношении наивысшего восхищения, н