ПечатьE-mail

О Таинстве покаяния

Богословие

1519

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мартин ЛютерПеред вами первая из трех догматических проповедей о Таинствах, составленных Лютером в 1519 году для ищущего христианина. Система Таинств, достигшая наивысшего развития в Позднем Средневековье и управляемая духовенством, продолжала крепко удерживать людей. За этой системой стояла могущественная папская власть, часто, если не в большинстве случаев, поступавшая без оглядки на подтверждение Писанием. Хотя общепринятое количество Таинств составляло семь (включая Конфирмацию, Рукоположение, Брак и Елеосвящение), Лютер на этом этапе находил подтверждения для сохранения лишь трех: покаяния, Крещения и Святого Причастия.

В условиях нараставших богословских дискуссий после 1517 года, друзья побуждали Лютера внести ясность в путаницу с Таинствами. В 1519 году он создал представленную здесь трилогию о покаянии, Крещении и Святом Причастии. Вышедшие в свет по отдельности на протяжении последнего квартала года, эти проповеди были посвящены Лютером Маргарите, герцогине Брауншвейгской, даме, с которой он никогда не встречался, но про «благочестивую любовь к Писанию» которой ему часто говорили.[19] 18 декабря того же года Лютер написал своему другу Георгу Спалатину, секретарю курфюрста Фридриха:

«Нет причины по которой ты или какой-либо иной человек должен ожидать от меня проповеди о других Таинствах, до тех пор пока я не узнаю, с помощью какого текста мне удастся доказать, что они являются Таинствами. Я не рассматриваю ни одно из прочих как Таинство, ибо не является Таинством то, что явно не дано через Божие обетование, созидающее нашу веру. У нас не может быть никакого общения с Богом, кроме как через слова Его обетования и веру человека, принимающего обетование. В другой раз ты услышишь побольше про их басни о семи Таинствах.. .».[20]

Что касается самого покаяния, положение было проблематично. К 1520 году Лютеру пришлось сократить количество Таинств до двух, исключив покаяние, поскольку в нем не хватает Богом установленного видимого знамения.[21] Но это не означало, что он стал относиться к покаянию с меньшей серьезностью, чем прежде. Скорее он пытался избавить его от некоторых затруднений, с которыми оно столкнулось. Двойственность значения латинских слов затемняла жизненно важное содержание, стоящее за традиционными формами. Перевод в Вульгате слов Мф. 3:2 и. др., poenitentiam agite, мог означать либо раскаяние (покаяние), либо деяние покаяния. На основании последнего значения, Церковь периода Позднего Средневековья разработала Таинство покаяния таким образом, что его материальный аспект стал заключаться в сокрушении (искреннем сожалении о своих грехах), исповедании (священнику) и искуплении (добрых делах, указанных священником, там, где были совершены грехи). Его формальный аспект состоял в отпущении грехов, даваемом священником, тогда как действенный аспект состоял в принятии прощения грехов.[22] В своем главном


[19] Смотрите письмо Лютера Маргарите, герцогине Брауншвейгской, в середине октября 1519 года в Preserved Smith, Charles Jacobs, Luther’s Correspondence and Other Contemporary Letters (2 тома; Philadelphia: The Lutheran Publication Society, 1913-1918), I, 227, no. 184; смотрите также стр. 228, no. 185.
[20] lid-, стр. 263-264, No. 206.
[21] «О вавилонском пленении Церкви» (1520), LW, 36, 124, сравните стр. 18 и 81-91. В 1529 году он написал в своем «Большом катехизисе», часть IV, 74: «Крещение - как по своей силе, так и по своей значимости включает также и третье Таинство, которое называется Покаянием, и которое в действительности является не чем иным, как Крещением».
[22] LW 31, 19, 21; РЕ, I, 17-20; и The Catholic Encyclopedia (16 томов; New York, 1907-1914), XI, 622-629, ”Penance” («Покаяние»).

9

 

произведении ”Summa Theologica”, Фома Аквинский также установил различие между внешним покаянием как Таинством и внутренним покаянием как добродетелью,[23] или, по существу, между деянием покаяния и состоянием кающегося. Хотя Фома признавал искупление «плодом» состояния кающегося, тем не менее, он сделал его неотъемлемой «частью» Таинства покаяния, относящейся не к состоянию человека, но к его делам.

Таким образом, Лютер видел перед собой Церковь, поглощенную такой деятельностью, которая скорее терзала, нежели утешала чувствительную и обеспокоенную совесть, полагавшую более выгодным призывать к бесконечным делам, а не к состоянию уверенности. Фактически это означало, что Церковь поощряла спасение делами вместо оправдания верою, человеческое положение, противоречащее Писанию и навязанное людям не Божией, но папской, то есть человеческой властью. Именно уважение Лютера к Слову Божию и забота о вере человека придало его проповеди о Таинстве покаяния пастырское звучание. С глубоким пониманием он показал, что применение Церковью власти должно быть направлено на служение людям. Противоположное утверждение, будто следует эксплуатировать нужды людей для служения Церкви, неверно.

Личный опыт показал Лютеру различие между «истязателями», применявшими лишь то, что они называли «методом исповеди», и душепопечителями, подобными Штаупицу, которые открывали, что исповедь не заканчивается «любовью к справедливости и к Богу»,[24] но начинается с нее. В 1518 году, оглядываясь на собственную борьбу, Лютер доверительно писал Штаупицу, что почти ни одно слово в Библии не было для него «более горьким, нежели ‘покаяние’ (хотя я усердно изображал его перед Богом и пытался выразить предполагаемую и навязываемую любовь), но теперь нет ни одного слова, которое звучало бы сладостнее...»[25]

После 1517 года злоупотребления, допускаемые Церковью в сфере покаяния и отпущения грехов неизменно вызывали пламенное негодование Лютера, выразившееся в его «Истолковании девяноста пяти тезисов»[26], ”Sermo de Poenitentia” (оба произведения относятся к 1518 году) и в других трудах. Он атаковал столь яростно, что его друг Вольфганг Капитон в письме из Базеля от 4 сентября того же года призывал его не нападать открыто, но действовать более осторожно, таким образом получая больше возможности для достижения своей цели.[27]

Остается под вопросом, мог ли Лютер действительно прислушаться к такому совету, но важно отметить, что трактат «О Таинстве покаяния» стал его ясным и откровенным заявлением об истинном покаянии и уверенности в прощении. Все это основано на твердой вере в Слово, данное в Писании. Бог обращает его к человеку через Своих слуг - даже через самых недостойных из верующих.

Труд «О Таинстве покаяния», первоначально написанный по-немецки, был впервые опубликован Иоганном Грюненбергом из Виттенберга под заголовком ”Ein Sermon von clem Sacrament cler pusz, D.M.L.”. Первое издание этого трактата увидело свет приблизительно в середине октября 1519 года, а не в том же году, что и ”Sermo de Poenitentia” Лютера, как считают многие.[28] До конца 1519 года было выпущено четыре тиража, один из них отпечатан в Лейпциге. На протяжении последующих двух лет появилось более десяти тиражей, отпечатанных типографиями в Нюрнберге, Аугсбурге, Эрфурте и Страсбурге.

Текст оригинала, изданный Грюненбергом, экземпляр которого находится в Герцогской библиотеке Вольфенбюттеля, содержит собственноручное примечание Лютера.[29] Дальнейшие переводы, в первую очередь

 

[23] Фома Аквинский, ”Summa Theologica”, часть III, вопросы 84-85.
[24] Письмо Лютера Штаупицу, 30 мая 1518 года, Smith, Jacobs, op. cit, I, 91, No. 65.
[25] Ibid.

[26] LW 31? 83-89
[27] Smith, Jacobs, op. cit, I, 110.
[28] Дискуссию о хронологии смотрите в WA 2, 709-710.
[29] WA 2, 712.

10


английские, основаны на этом тексте, воспроизведенном в WA 2 (709) 417-723. Мы опустили лишь краткое послание с посвящением герцогине Маргарите.

11

 

Доктор Мартин L.A.W.[30]

1. Прощение в Таинстве покаяния представлено в двух видах - прощение наказания и прощение вины. Относительно первого, прощения наказания, или искупления, было достаточно сказано в трактате об индульгенциях, изданном некоторое время назад.[31] Оно не очень существенно и неизмеримо менее ценно, нежели прощение вины, которое можно назвать Божией или небесной индульгенцией, такою, которую может даровать один лишь Бог с небес.

2. Различие между этими двумя типами прощения таково - индульгенция, или прощение наказания, полагает предел предписанным делам и трудам искупления,[32] таким образом внешне примиряя человека с Церковью Христовой. Прощение же вины, небесная индульгенция, полагает предел трепету сердечному и робости перед Богом. Такое прощение наполняет совесть радостью и внутренним весельем, примиряет человека с Богом. Оно и является истинным прощением грехов, поскольку грехи больше не уязвляют и не отягощают человека, но им овладевает радостная уверенность в том, что Бог навеки простил ему грехи.

3. Человеку же, не обретшему такой уверенной совести, и не радующемуся в своем сердце о Божией благодати, не поможет никакая индульгенция,[33] даже если бы он купил все когда-либо выпущенные грамоты об отпущении. Ибо человек может спастись вовсе без каких-либо грамот об отпущении, без искупления своей смертью или платы за свой грех. Но никто не может спастись без доброй совести и сердца, примиренного с Богом (то есть, без прощения грехов). Потому было бы гораздо лучше вовсе не покупать индульгенций, чем забыть об этом прощении вины или отказаться прежде всего прибегать к нему каждый день.

4. Существуют различные пути и методы достижения такого прощения вины и успокоения сердца ввиду всех грехов. Некоторые думают добиться этого при помощи разрешительных грамот. Они бегают туда-сюда, в Рим или к Св. Иакову,[34] то тут, то там покупая индульгенции. Но это полностью ошибочно и тщетно. Таким образом положение еще более ухудшается, ведь Сам Бог должен простить грехи и даровать мир сердцу. Некоторые отягощают себя многочисленными добрыми делами, прибегая даже к чрезмерным постам или самоистязаниям. Некоторые загубили свои тела и лишились рассудка, стремясь заслугами своих дел уничтожить грехи и утешить сердца. Изъян обеих этих групп состоит в том, что они хотят творить добрые дела, прежде чем их грехи прощены, тогда как наоборот, грехи должны быть прощены, прежде чем появится возможность совершения добрых дел. Ибо делами не изгоняется грех, но изгнание греха ведет к появлению добрых дел. Ведь добрые дела должны совершаться с доброй совестью и сердцем, примиренным с Богом, то есть после прощения вины.

 

[30] L.A.W. означает: Лютер, Августинец, Виттенберг - одно из многих сокращений, часто употребляемых для указания на авторство Лютера.
[31] «Проповедь об индульгенциях и благодати», WA 1, 243-246.
[32] После исповеди священник предписывал совершение некоторых добрых дел в качестве «епитимьи», для принесения искупления за грех.
[33] Индульгенция употреблялась для смягчения епитимьи, налагаемой на сокрушенного грешника, или освобождением от нее. Во времена Позднего Средневековья она превратилась в инструмент, при помощи которого (обычно за плату) можно было через Таинство покаяния устранить временное наказание за грех, осуществляемое на земле или в чистилище, как для живых, так и для умерших. Сравните: LW 31, 19-22, и РЕ, I, 17-22.
[34] Предание утверждает, что Св. Апостол Иаков похоронен в Компостелле, городе на северо-западе Испании, полное название которого - Сантьяго [Св. Иаков] де Компостелла. После Иерусалима и Рима он был самым известным местом паломничества.

12


5. Единственный истинный путь и верный способ - это наидостойнейшее, благодатное и святое Таинство покаяния,[35] дарованное Богом для утешения всех грешников, когда Он вручил ключи Св. Петру, представлявшему всю Церковь Христову, и согласно Евангелию от Матфея 16 [:19] сказал: «Что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах». Эти святые, утешительные и благодатные слова Божий должны глубоко проникнуть в сердце каждого христианина, и он может с великой благодарностью сделать это частью своего сердца. Ведь Таинство покаяния состоит в прощении грехов, утешении и примирении совести, а кроме того в радости и блаженстве сердца, противостоящих всем грехам и ужасам совести, а также всякому отчаянию и всем нападкам [anfechtung] врат ада [Мф. 16:18].

6. Далее, в святом Таинстве покаяния присутствуют три аспекта. Первый - отпущение грехов. Это слова священника, свидетельствующие и провозглашающие тебе, что ты свободен, и что твои грехи прощены Богом на основании и силою вышеприведенных слов Христа, обращенных к Св. Петру. Второй - это благодать, прощение грехов, мир и утешение совести, как провозглашено в этих словах. И потому сие называется Таинством, святым знамением, ведь человек внешним образом слышит слова, указывающие на внутренние духовные дары, коими утешается и умиротворяется сердце. Третий - это вера, твердо уповающая на то, что провозглашенное священником отпущение грехов истинно благодаря силе слов Христовых: «Что разрешишь .., то будет разрешено», и т.д.

Значит, все зависит от этой веры, которая одна позволяет Таинствам производить то, что они означают, и все провозглашаемое священником осуществляется. Ибо по вере твоей будет тебе.[36] Без этой веры любое отпущение грехов и любые Таинства тщетны и воистину приносят больше вреда, чем пользы. Среди учителей распространено изречение: «Не Таинством, но верою, уповающею на Таинство, устраняется грех». Св. Августин сказал что Таинством устраняется грех, не потому что оно свершается, но потому что в него веруют.[37] Посему в Таинстве следует усердно выделять веру, и об этом мы теперь поговорим подробнее.

7. Значит, отсюда следует, во-первых, что прощение грехов, небесная индульгенция, не дается никому на основании достоинства его сокрушения о грехах, или благодаря его делам искупления, но лишь по его вере в обетование Божие: «Что разрешишь ..., то будет разрешено», и т.д. Хотя сокрушением и добрыми делами не следует пренебрегать, все же ни в коем случае нельзя основываться на них, но следует уповать лишь на надежные слова Христа, пообещавшего тебе, что когда священник отпустит тебе грехи, ты будешь освобожден. Твои сокрушение и дела могут тебя обмануть, и диавол весьма скоро разрушит их в смертный час и в искушениях [anfechtung]. Но Христос, твой Бог, не солжет тебе и не поколеблется. Диавол не сможет разрушить Его слова. Если ты станешь созидать на них в твердой вере, ты пребудешь на скале, которую не смогут одолеть врата и все силы ада [Мф. 16:18].

8. Далее, отсюда следует, что прощение вины не находится во власти какого-либо человеческого служения или авторитета, будь то папа, епископ, священник или кто-либо иной. Скорее оно зависит исключительно от Христовых слов и твоей собственной веры. Ибо Христос не желал основывать наше утешение, наше спасение, нашу уверенность, на человеческих словах или делах, но лишь на Самом Себе, на Своих словах и деяниях. Священники, епископы и папы являются лишь служителями, держащими пред тобою слова Христовы, на которые ты должен полагаться и уповать твердою верою, как на прочную скалу. Тогда эти слова защитят тебя, и так твои грехи будут прощены. Более того, именно потому не слова следует почитать

 

[35] В течение года Лютер исключил покаяние из числа Таинств. Смотрите предисловие.
[36] Сравните: Мф. 8:13; 9:29.
[37] Трактат 80, 3, «О Евангелии от Иоанна»: «Откуда вода имеет столь великую силу, что омывает тело и очищает сердце, если не от слова - не потому, что оно произнесено, но потому что в него веруют!», Migne, 35, 1840.

13

 

ради священников, епископов или папы, но священников, епископов и папу следует почитать ради слов, как приносящих тебе эти слова и весть от твоего Бога о том, что ты освобожден от грехов.

9. Кроме того, отсюда следует, что в Таинстве покаяния и прощения вины папа или епископ не совершают ничего больше того, что производит самый младший из священников. В отсутствие же священника, каждый отдельный христианин (даже женщина или ребенок) совершит столько же. Ибо каждый христианин может тебе сказать: «Бог прощает тебе твои грехи во имя», и т.д., и когда ты принимаешь эти слова твердою верою, как если бы Бог произнес их тебе, то в той же вере ты несомненно получаешь отпущение грехов. Все полностью зависит от веры в Божий слова. Ни один папа, епископ или священник не может сделать ничего с твоею верою. Также никто не может дать другому человеку никаких лучших Божиих слов, чем те простые слова, которые Он сказал Св. Петру: «Что разрешишь ..., то будет разрешено». Эти слова должны пребывать в каждом отпущении грехов, воистину, каждое отпущение грехов зависит от них.

При том следует соблюдать, а не презирать, установленный властями порядок. Только не заблуждайтесь относительно Таинства и его действия, будто бы оно оказывается более значительным, когда совершается епископом или папой, чем будучи производимо пастором или мирянином. Равно как отправляемые священником месса, Крещение и преподание святого Тела Христова столь же действенны, как если бы это совершал папа или епископ. Так же дело обстоит и с отпущением грехов, то есть с Таинством покаяния. Тот факт, что они оставляют для себя определенные случаи отпущения грехов,[38] не делает их Таинство больше или лучше. Это подобно тому, как если бы по какой-то причине они не допустили кого-то к мессе, Крещению и т.п. Тем самым ничего бы не прибавилось ко Крещению и мессе, и не отнялось бы от них.

10. Поэтому, если ты веруешь в слова священника, когда он отпускает тебе грехи (то есть когда он освобождает тебя во имя Христа и силою Его слов, говоря: «Я отпускаю тебе грехи твои»), то грехи твои несомненно отпускаются перед Богом, перед всеми Ангелами и перед всеми творениями - не ради тебя самого, но ради истинного Слова Христа, Который не лжет тебе, говоря: «Что разрешишь .., то будет разрешено». Но если ты не веруешь в то, что твои грехи воистину прощены и удалены, тогда ты - язычник, действующий в отношении своего Господа Христа как неверующий и нехристианин, а это - самый серьезный из всех грехов против Бога. Кроме того, тебе лучше бы и не ходить к священнику, если не веруешь в провозглашаемое им отпущение грехов. Своим неверием ты причинишь себе огромный вред. Этим неверием ты делаешь своего Бога лжецом, когда через Своего священника Он говорит тебе: «Ты свободен от твоих грехов», а ты возражаешь: «Я в это не верю», или: «Я в этом сомневаюсь». Имея больше уверенности в собственном мнении, чем Бог - в Его словах, тогда как тебе надлежит отказаться от собственных суждений и с непоколебимою верою освободить место для Божиих слов, провозглашаемых через священника. Ибо твое сомнение в одобрении Богом отпущения твоих грехов и в избавлении от них равносильно заявлению: «Христос не сказал истину, и я не знаю, подтвердил ли Он Свои слова, сказанные Петру: 'Что разрешишь .., то будет разрешено'». О Боже, сохрани нас всех от такого диавольского неверия.

11. Когда ты бываешь освобождаем от своих грехов, когда при истинном осознании тобою своей греховности какой-либо благочестивый христианин - мужчина или женщина, молодой или старый - утешает тебя, принимай это отпущение грехов такою верою, чтобы лучше тебя разорвали на куски, или лучше тебя убивали снова и снова, или лучше ты отрекся от всего прочего, нежели усомнился бы в своем оправдании перед Богом. Поскольку благодатью Божией нам заповедано полагаться верою и уповать на прощение наших грехов, тем более ты должен веровать в это, когда Бог подает тебе знак через другого человека! Нет большего

 

[38] В «некоторых случаях» определенные грехи (даже не имеющие явного или публичного характера) могли быть отпущены только папой, епископом или назначенным ими лицом. Сравните: LW 36, 86-88 и РЕ 2, 105-106.

14


греха, чем неверие в этот догмат о «прощении грехов», который мы ежедневно провозглашаем в Символе веры. И этот грех называется хулою на Святого Духа. Им укрепляются все прочие грехи и делаются навеки непростительными. Посему осознай, сколь милостив наш Бог и Отец. Он не только обещал нам прощение грехов, но также заповедовал нам, под угрозою совершения самого тяжкого из всех грехов, веровать в то, что они прощены. Той же заповедью он повелел нам иметь добрую совесть, при том используя ужасный грех [против Святого Духа] как средство, уводящее нас от грехов и от нечистой совести.

12. Кое-кто учит, будто мы должны непременно быть неуверенными относительно отпущения грехов и сомневаться в том, восстановлены ли мы в [состоянии] благодати,[39] и прощен ли наш грех - ибо нам неизвестно, было ли наше сокрушение достаточным, и принесено ли надлежащее искупление за грех.[40] А поскольку это неизвестно, священник не может тотчас назначить надлежащее покаяние.[41] Остерегайся подобных лживых и нехристианских россказней. Священник, конечно, не имеет уверенности в отношении твоего сокрушения и твоей веры, но важно не это. Для него достаточно того, что ты исповедуешься и ищешь отпущения грехов. Он желает и обязан дать это тебе. Результат же мы оставляем Богу и твоей вере. Прежде всего, тебе не следует рассуждать о достаточности или недостаточности твоего сокрушения. Вместо этого ты должен быть уверен в том, что после всех усилий, твоего сокрушения недостаточно. Именно потому, ты должен предать себя благодати Божией, услышать Его достаточно надежные слова в Таинстве, принять их свободною и радостною верою и никогда не сомневаться в том, что ты обрел благодать - не своими собственными заслугами или сокрушением, но Его благодатной и небесной милостью, обетующей, предлагающей и дарующей тебе полное и безвозмездное прощение грехов, дабы перед лицом всех нападок [anfechtung] со стороны греха, совести и диавола ты научался прославлять не самого себя или свои дела, уповая не на них, но на благодать и милость твоего дорогого Отца Небесного. После этого можешь еще больше сокрушаться и всеми силами совершать искупительные дела. Только пусть эта простая вера в незаслуженное прощение, обещанное в словах Христовых, шествует впереди и остается во главе всего.

13. Однако люди, не желающие примирения, думают, что они добились надлежащих сокрушения и дел, делают Христа лжецом и ведут опасные игры с грехом против Святого Духа, в добавок к тому, что уничижают достойнейшее Таинство покаяния. Но они получают заслуженное воздаяние. Они строят на песке [Мф. 7:26], доверяя себе больше, чем Богу. Неизбежными результатами будут все возрастающее смущение совести, тщетное стремление к невозможному, поиски уверенности и утешения, которых они не найдут никогда. Такое извращение в конечном счете приводит к отчаянию и вечному проклятию. Ибо чего же еще они ищут, кроме уверенности, достижимой собственными усилиями. Как бы желая своими делами подкрепить слово Божие, коим надлежало бы укрепляться в вере, и начинают подпирать небеса, за которые им надлежало бы ухватываться в поисках опоры. То есть они не позволяют Богу быть милостивым. Он нужен им лишь как судья, словно Он не может ничего прощать даром, пока ему не принесут воздаяние. Но во всем Евангелии мы не прочтем ни об одном человеке, от которого Бог потребовал бы чего-нибудь кроме веры. По милости Своей Он в
совершенстве и безвозмездно даровал все Свои блага недостойным, затем призвав их к праведной и мирной жизни, и т.д.


[39] Благодать оправдания, изначально даруемая в Крещении и утрачиваемая через смертный (но не простительный) грех, может быть восстановлена Таинством покаяния. Смотрите: Henry Denzinger, The Sources of Catholic Dogma (St. Louis: Herder, 1957), Nos. 796, 807, 894.
[40] Смотрите остроумные рассуждения Лютера на тему неуверенности в прощении грехов в трактате «Ключи» (1530), LW 40, 338-345.
[41] «Покаяние» - это не только название Таинства, но и термин, обычно употребляемый для обозначения искупительных деяний, налагаемых на человека, принимающего это Таинство. The Catholic Encyclopedia, XI, 618.

15


14. Не беспокойся о том, что священник в своем отпущении грехов, возможно, ошибается, сам связан грехом [Мф. 16:19][42] или попросту шутит. Если только ты искренне принимаешь эти слова и веруешь в них, до тех пор пока ты не узнаешь о его заблуждениях или порабощении и не возненавидишь их, ты все равно получаешь отпущение грехов и принимаешь полное Таинство. Ибо, как уже указывалось, Таинство зависит не от священника и не от твоих собственных дел, но исключительно от твоей веры. По вере твоей будет тебе. Без такой веры ты можешь обладать всем на свете сокрушением, но оно все равно остается лишь сожалением Иуды, которое скорее гневит, нежели умиротворяет Бога. Ибо ничто не умиротворяет Бога лучше, чем оказание Ему чести, через исповедание, что Он верен и милостив, а этого не совершает никто, кроме человека, верующего в Его слова. Так Давид прославил Его: «Но Ты, Господи, Боже медлительный на гнев и благосердный, долготерпеливый и многомилостивый и истинный».[43] И та же истина спасает нас от всех грехов, если мы ухватываемся за нее верою.

15. Отсюда следует, что ключи, или власть Св. Петра - это вовсе не власть, а служение. И ключи были даны не Св. Петру, а тебе и мне. Ключи - твои и мои. Ибо Св. Петр, будучи папой и епископом, в них не нуждается. Более того, они для него бесполезны. Все их достоинство заключается скорее в том, что они помогают грешникам, утешая и утверждая их совесть. Так Христос повелел, чтобы власть в церкви заключалась в исполнении служения, и чтобы при помощи ключей духовенство служило не самому себе, но только нам. Потому, как можно видеть, священник не производит ничего, кроме указанного в словах, и Таинство уже присутствует. И эти слова являются Христовыми, как и обетовано Богом. Более того, священник имеет достаточное свидетельство и основание для дарования отпущения грехов, когда видит, что от него желают это получить. Сверх того он не обязан ничего знать. Я говорю это, дабы эту благодатнейшую добродетель ключей лелеяли и почитали, а не презирали из-за злоупотреблений со стороны некоторых людей, не производящих почти ничего, кроме угроз, раздражения и анафематствования. Из этой прекрасной и утешительной власти они не производят ничего, кроме тирании, словно Христос, учреждая ключи, заботился лишь о воле и владычестве священников и даже не знал, какую пользу они могут принести.

16. Дабы никто вновь не обвинил меня в запрещении добрых дел, позвольте мне отметить, что следует со всей серьезностью сокрушаться и скорбеть, исповедоваться и совершать добрые дела. Однако я изо всех сил настаиваю, что в таинстве мы позволим вере быть главным условием обретения благодати Божией. После того мы можем совершать множество добрых дел - но лишь во славу Божью и ради блага наших ближних, а не для того чтобы уповать на них как на достаточную плату за наши грехи. Ибо Господь дарует нам Свою благодать безвозмездно. Потому и нам также следует служить Ему свободно и безвозмездно.

Кроме того, все, сказанное мною об этом Таинстве, адресовано людям, чья совесть смущена, отягощена, греховна и устрашена, и которые с радостью освободились бы от своей греховности и стали
праведными, но не знают, с чего начать. Ибо эти люди также имеют истинное сокрушение, по существу, они крайне сокрушены и смущены. Бог утешил подобных людей через пророка Исайю, глава 40: «Взывайте к боящимся и скажите им, consolamini, утешьтесь, боящиеся, вот Бог ваш». Также, согласно Евангелию от Матфея 11[:28], Христос сказал: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас», и т.д. Жестокосердные же люди, не ищущие утешения для своей совести, еще не испытали такого мучительного беспокойства. Для них это Таинство бесполезно. Надлежит подготовить их ужасным судом Божиим и привести их в ужас, дабы и они научились вздыхая, искать утешения этого Таинства.


[42] Позднее, Тридентский собор принял сходное решение по этому вопросу, но с важным отличием: «Даже священники, связанные смертным грехом, как служители Христовы, исполняют служение прощения грехов, благодаря Святому Духу, переданному в рукоположении». Denzinger, op. cit, No. 902.
[43] Пс. 85:15. Лютер процитировал из Вульгаты.

16


17. И я не стану возражать, если на исповеди священник пожелает спросить, или если ты захочешь испытать самого себя, истинно ли ты сокрушаешься. Лишь бы никто не оказывался столь дерзким перед лицом Божиим, чтобы заявлять, будто имеет достаточное сокрушение. Такое отношение самонадеянно и ложно, ибо ни у кого нет достаточного сокрушения о своем грехе.[44] [Я даже допускаю], что такой опрос может быть очень подробным в отношении того, твердо ли верует человек в это Таинство, в то что его грехи прощены, как Христос сказал расслабленному: «Дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои» [Мф. 9:2]. И женщине: «Дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя» [Мф. 9:22]. Такие расспросы стали довольно редки в этом Таинстве. Мы трудимся лишь над сокрушением, грехом, искуплением и отпущением. Так один слепой ведет прочих [Мф. 15:4]. Собственно говоря, в этом Таинстве священник своими словами приносит Божию весть о грехе и прощении вины. Посему он действительно должен быть тем, кто спрашивает и выясняет прежде всего, восприимчив ли человек к этой вести. Такая восприимчивость не может заключаться ни в чем ином, кроме веры и желания принять эту весть. Грех, сокрушение и добрые дела следует рассматривать в проповеди перед Таинством исповеди.

18. Может случиться, что Бог не призовет человека к обретению прощения грехов, тогда совесть продолжает после Таинства страдать и смущаться. Здесь следует поступать разумно, ибо проблема в вере. Сердце не может не радоваться, когда верует, что его грехи прощены, равно как оно не может не терзаться и не беспокоиться, веруя, что его грехи не прощены. Когда же Бог позволяет вере оставаться слабой, не следует из-за этого отчаиваться, скорее надо признать это испытанием и искушением [anfechtung], при помощи которого Бог проверяет, побуждает и подталкивает человека еще больше взывать и молить о такой вере, повторяя вместе с отцом одержимого отрока: «Господи, помоги моему неверию» [Мк. 9:24], и вместе с Апостолами: «Господи, умножь в нас веру» [Лк. 17:5]. Это ведет человека к осознанию того, что все зависит от благодати Божией - Таинство, прощение и вера. Оставив всякую прочую надежду, отчаявшись в самом себе, он приходит к упованию лишь на благодать Божию, непрестанно ухватываясь за нее.

19. Также покаяние и Таинство покаяния - это два разных предмета.[45] Как сказано выше, Таинство состоит из трех элементов - из Божиих слов, то есть отпущения грехов, из веры уповающей на это отпущение грехов, и из примирения, то есть прощения грехов, определенно следующего за верою. Но покаяние также делят на три «части» - сокрушение, исповедание и искупление.[46]

И как существует множество злоупотреблений, связанных с сокрушением, на что уже было указано, так же обстоит дело с исповеданием и с искуплением. На эти темы написано множество книг,[47] но, к сожалению, очень мало - о Таинстве покаяния. Однако, где это Таинство верно осуществляется по вере, там покаяние (сокрушение, исповедание и искупление) - менее тяжелое дело, и отсутствует опасность, что его окажется слишком мало или слишком много. Ибо вера в Таинство распрямляет все искривления и заполняет все ухабы. Поэтому ни один человек, имеющий такую веру в Таинство, не может заблуждаться, будь то в области сокрушения, исповедания или искупления. И даже если он заблуждается, это не принесет ему никакого

 

[44] Это не противоречит сказанному в предыдущем параграфе о человеке, который слишком сокрушен, чтобы веровать в отпущение грехов. Здесь Лютер сказал (Niemant hatt gnugsam rew), что никто никогда не обладает достаточным сокрушением, чтобы заслужить отпущение грехов.
[45] Сравните томистское определение, о котором говорится в Предисловии.
[46] Так их перечислил Фома (Summa Theologica, часть III, вопрос 90), утверждая, что хотя искупление является «плодом» покаяния как добродетели, тем не менее оно является «частью» покаяния как Таинства.
[47] Дисциплина теологической казуистики, развившаяся из скрупулезно разработанного института церковного покаяния, и способствовавшая появлению таких руководств для покаяния в помощь исповедникам, как труды архиепископа Теодора Кентерберийского (ум. 690 г.) и Беды Достопочтенного (ум. 735 г.), получила мощный импульс от Четвертого Латеранского собора (1215 г.), сделавшего устную исповедь общеобязательной. Перечень наиболее известных произведений (summae), начиная с трудов Раймонда из Пенафорте в тринадцатом веке, до произведений современника Лютера, Сильвестра Приэрия, содержится в Schaff-Herzog, II, 438.

17


вреда. Но где нет веры, там никакое сокрушение, исповедание или искупление не будет достаточным. Потому появляется такое множество книг и учений о сокрушении, исповедании и искуплении. Они служат лишь для устрашения сердец, чтобы люди чаще исповедовались. Однако им не ведомо, являются ли исповедуемые ими грехи простительными или смертными.[48] И в этот раз мы хотим сказать об этом немного больше.

20. Простительные грехи следует исповедовать не священнику, но лишь Богу. Здесь, однако, возникает другой вопрос: Что такое смертные и простительные грехи? Никогда не было и не будет учителя, достаточно сведущего, чтобы дать нам надежное правило различения простительных и смертных грехов, кроме таких очевидных нарушений заповедей Божиих как прелюбодеяние, убийство, воровство, ложь, клевета, предательство, ненависть и тому подобные. Кроме того, один лишь Бог может решать, какие еще грехи счесть смертными. И человеку невозможно распознать их, как гласит Псалом 18[:13]: «Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня». Потому частная исповедь - не место для [перечисления] грехов, кроме тех, которые человек открыто признает смертными, которые в данный момент угнетают совесть, поражая ее ужасом, ведь если бы человек должен был называть все грехи, ему пришлось бы исповедоваться каждый миг, поскольку в нашей жизни мы никогда не бываем без греха. Даже наши добрые дела не чисты и не безгрешны. И все же, не будет бесполезно исповедание и малейших из грехов, особенно если не знаешь за собою никаких смертных грехов. Ибо, как было сказано, в этом Таинстве звучат слова Божий, коими вера все больше и больше укрепляется. И даже если бы оказалось нечего исповедовать, все-таки полезно, ради этой самой веры, почаще слышать слова Божий об отпущении грехов. Так человек все более приучается к вере в прощение грехов. Вот почему я сказал, что вера в Таинстве производит всё, даже если исповедание слишком велико или слишком мало. Все полезно уповающим на Божий слова и Таинство.

Относительно искупительных дел достаточно будет сказать, что лучший способ искупления - больше не грешить и творить всяческое добро своему ближнему, будь он враг или друг. Искупление такого рода упоминается редко, мы желаем расплачиваться за все лишь предписанными молитвами.

21. Это власть, о которой Христос сказал неверующим книжникам в Евангелии от Матфея 9[:6-8]: «Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, - тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди в дом твой. И он встал, взял постель свою и пошел в дом свой. Народ же, видев это, удивился и прославил Бога, давшего такую власть человекам». Итак, эта власть прощать грехи - есть именно то, что священник, и воистину, при необходимости, любой христианин может объявить ближнему, видя, что тот обеспокоен и устрашен своими грехами. Он может с радостью произнести этот вердикт: «Дерзай..! прощаются тебе грехи твои» [Мф. 9:2]. И всякому, кто примет это и уверует в это как в речение Божие, его грехи несомненно прощены.

Однако, где нет такой веры, там не будет пользы, даже если Христос или Сам Бог Отец произнесет этот вердикт. Ибо Господь не может даровать то, чего человек не желает принять. А не желает принять человек, который не верует, что это ему даруется, он открыто бесчестит Божий слова, как было сказано выше. Итак, вы видите, что вся Церковь полна прощения грехов. Но лишь немногие воистину принимают и получают его. Ибо люди не веруют в него, скорее уповая на собственные дела.

 

[48] Teglich adder todtlich, дословно «повседневными или смертными», но сравните WA I, 322 с WA VI, 626, где Лютер уравнивает peccata venalia и teglich sund. Смертный грех - это преступление, соделанное намеренно и с полным осознанием его тяжести. Он лишает душу благодати и обрекает ее на вечное наказание, если не будет надлежащим образом исповедован и отпущен. Грех является простительным, когда дело менее серьезно, или когда его истинная тяжесть неизвестна, или когда нет добровольного согласия. Он обычно случается чаще, не лишает благодати, может быть без вины пропущен на исповеди и изглажен молитвой или другими добрыми делами. Сравните: Denzinger, op. cit, No. 899; Donald Attwater, A Catholic Dictionary (New York: Macmillan, 1958), стр. 464; TW 31, 20.

18


Посему истинно, что священник действительно прощает грех и вину, хотя он не в состоянии даровать грешнику веру, получающую и принимающую это прощение. Ибо такую веру должен даровать Бог. Однако прощение является истинным, столь же истинным, как если бы его объявил Бог, независимо от того, принимается оно верою, или нет. Такой властью прощать грехи и провозглашать вердикт от имени Божия в Ветхом Завете не обладал никто, ни первосвященник, ни простые священники, ни цари, ни пророки и никто из людей. Единственным исключением, согласно прямому повелению Божию, стал случай, когда Нафан обличил царя Давида [2 Цар. 12:1-15]. Но в Новом Завете каждый христианин обладает властью прощать грехи там, где поблизости нет священника. И он имеет ее по обетованию Христа, сказавшего Петру: «Что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» [Мф. 16:19]. Если бы это принадлежало одному Петру, то в Евангелии от Матфея 18[: 18] Христос не сказал бы всем вместе: «Что разрешите на земле, то будет разрешено на небе». Здесь Он обратился ко всему христианскому миру и к каждому христианину в отдельности. Очень важно для христианства, что нельзя полностью любить и славить Бога, если мы уже более не способны слышать того, что один человек говорит нам этими словами. Нынешний мир полон христиан, но все же никто не обращает на это внимания и не благодарит Бога.

Подводя итог всему сказанному:

19

 

Труды Лютера. Том 35. СЛОВО И ТАИНСТВА I. С. 9-19
Переводчик: Валерий Володин. Редакторы: Алексей Комаров, Жанна Григороеа, Александр Бите, Константин Комаров
Текст для перевода взят из открытых источников в сети Интернет и в процессе перевода сверен с изданием FORTRESS PRESS

Все права на русский перевод принадлежат фонду «Лютеранское наследие»

http://www.lhf.ru/