ПечатьE-mail

После консерватизма и либерализма

Богословие

Фото: http://www.kp.ruКонсерваторы и либералы несут бремя. Первые виновны в том, что придают второстепенным проблемам статус догматических. Вторые – в том, что, несмотря на ортодоксальные катехизисы и учебники догматики, у них почему-то остаются вопросы.

В минувшем месяце библейский консерватизм представляли свидетели Иеговы. 22-летний Виталий отказался от переливания крови и умирал от лейкемии в петербургской больнице. Православные и протестанты провели у петербургской штаб-квартиры свидетелей Иеговы пикет, требуя прекращения отказа от переливания крови при лечении. Это ни к чему не привело, и 19 января Виталий умер. Перед смертью он сказал: «…Благодаря тем знаниям, которые я получил, изучая Библию, о Боге, я пришёл к выводу, что это истина, и решил, что необходимо жить по тем принципам, которые требует Бог. Я знаю, что если мне сделают переливание крови, то я предам Бога и в дальнейшем не смогу жить с этой мыслью…» В Петербурге это не первый случай, когда свидетели Иеговы отказываются от переливания крови. Обычно суды принимают решение в пользу медиков, если речь идёт о несовершеннолетнем, и в пользу больных, если они совершеннолетние. Бывает, впрочем, что решение родителя сказывается на жизни ребенка – например, весной 2009 года умер младенец, мать которого по вероисповедным причинам отказалась от переливания крови во время родов.

Св. Писание строго ограничивает применение крови: «Только плоти с душею ее, с кровью ее, не ешьте» (Бт 9:4; ср. Лев 17:13-14). Новозаветное совещание апостолов постановило: «Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете…» (Деян 15:28-29; ср. Деян 21:25). Поскольку кровь применялась не только в пищу, но и для лечения, у нас не должна вызвать удивление позиция ранних христиан, описанная в конце 2 века н. э. Марком Минуцием Феликсом: «…Другие другие научились врачевать падучую болезнь кровью человека, т.е. большим злом. Не менее сих виновны и те, которые употребляют в пищу животных, которые на арене обрызгались человеческою кровью или насытились человеческим мясом» («Октавий», гл. 30). В начале 3 века Климент Александрийский утверждал: «Человек не вправе крови касаться, поскольку тело его самого есть не что иное, как из крови же образованная плоть. Человеческая кровь и в Логосе имеет часть и через посредство Духа Святого в благодати (Божией) участвует. И если кто Их оскорбляет, тот не укроется (от мщения), потому что кровь тела может и сама по себе к Господу вопиять (Быт. 4, 10)» («Педагог», кн. 3, гл. 3). Таким образом, Св. Писание и ранняя церковная традиция занимают в этом вопросе сторону свидетелей Иеговы. Применение крови при лечении – большее зло, чем сама болезнь; с кровью нельзя даже соприкасаться. При таких условиях никакое введение крови в организм невозможно.

Наши вероисповедные книги, однако, решают вопрос о крови иначе. «Апостолы заповедуют в Деян.(15:20) воздерживаться от крови. Кто теперь соблюдает это? И все же те, кто не исполняют этого, не грешат. Ибо даже сами Апостолы не хотели обременять совесть таким рабством. Но они запрещали это на время, во избежание соблазна. Ибо в этом постановлении [Апостолов] мы должны постоянно иметь в виду, какова цель Евангелия» (Аугсбургское вероисповедание, артикул XXVIII).

Нет ли здесь соблазна отнести к отжившим запретам все, что препятствует совершению греха? Конечно, нелегко бывает определить, что устарело, а что – нет, особенно если не «постоянно имеется в виду, какова цель Евангелия». Но Аугсбургское вероисповедание идет на необходимый риск и провозглашает: апостольский запрет носит временный характер, он не рассчитан на восприятие как правила, пригодного для любого времени, места и культурных обстоятельств. Многие консерваторы, - и свидетели Иеговы, и христиане, - именно так представляют себе духовный либерализм, уступку духу времени.

Поэтому горькая ирония заключена в том, что одни консерваторы убеждают отступить от библейских установлений других консерваторов, так же протестующих против компромисса с миром. Вместо того, чтобы поддержать свидетелей Иеговы в их утверждении, что «Божий закон о крови нельзя подгонять под меняющиеся взгляды», им противостоят. Я не думаю, что речь должна идти о сознательном лицемерии. Скорее, православные и протестантские консерваторы следуют духовной интуиции – рады были бы поступить по букве, но приходится поступать по духу. Подобная раздвоенность – с противоположным знаком – случается и с либералами, когда их клонит к законничеству и преследованию консерваторов.

Между прочим, эта ситуация показывает, в чем состоит проблема с делением на консерваторов и либералов. Для одних верующих рукополагать женщин или хотя бы ходить в кино означает проявлять излишний либерализм. Для других верующих отказывать в благословении однополых союзов или признавать рождение Христа от девы означает быть твердолобым консерватором. На любого либерала всегда найдется еще больший либерал, а на  консерватора – еще больший консерватор. По сути, «консерватор» и «либерал» - клички, помогающие загнать человека в угол. В действительности любой верующий – либерал в одних вопросах и консерватор в других.

Поэтому следовало бы не увлекаться определением (и самоопределением) верующих как «либералов» и «консерваторов», а брать конкретные вопросы и всесторонне их рассматривать, учитывая различные аргументы. Не всегда плохо быть консерватором, не всегда плохо – либералом. Если невозможно отказаться от самих неопределенных терминов «консервативный» и «либеральный», то можно хотя бы признать, что каждый верующий является и либералом, и консерватором одновременно. Подумаем о том, что для нас более важно – относить себя к «консерваторам» или «либералам», или превыше всех расхождений ценить то, что произошло на кресте Христовом – восстановление, по милости Божьей, отношений Бога и человека. Собственно, это и есть Евангелие.