ПечатьE-mail

"Рождественское настроение"

Богослужение и обряды

Все вокруг внушает нам: Рождество - это время тихой радости и мира, время умиления и сентиментальности. Рождество - это праздник света, но не яркого ослепительного сияния, а спокойного мерцания разноцветных гирлянд в ночной темноте. Рождество - это праздник любви, но не безудержного, порой разрушительного в своей мощи, порыва страсти, а спокойной и мягкой нежности.

Сладости, блестящие елочные украшения, игрушечные ангелочки всех мастей, ярко раскрашенные вертепы с изображением рождественской сцены. Так и хочется растрогаться, глядя на разодетую Марию с младенцем Иисусом, лежащим перед ней в уютных (слишком уютных!) ясельках. Так и хочется позволить себе немного сентиментальности: надо же, такой милый ребеночек среди таких милых животных! (Не зажимаем ли мы - по крайней мере, городские жители - свои носы, если нам случается попасть в хлев!)

Песнопение "Идет корабль, нагружен" во многих странах давно уже стало неотъемлемой частью этого адвентского и рождественского настроения. Его чарующая мелодия служит великолепным украшением этого праздничного времени. И разве не идет и в этой песне речь о рождественском умилении, о желании приласкать с любовью этого Младенца? Многие рождественские стихи и песни, действительно, подводят своего слушателя к этому желанию, всячески пробуждают и поддерживают его в нем: какая сцена, какое умиление она вызывает!

Но песнопение не останавливается на этом. Оно идет дальше. Речь вдруг заходит о страданиях, муках и смерти. Вот что стоит за так называемым "рождественским настроением". Вот о чем, на самом деле, идет речь на Рождество!

Немецкий поэт и писатель Йохен Клеппер написал о Рождестве в одном из своих стихотворений так:

Пусть в разноцветии веселом
Весь мир встречает праздник Твой,
Нас Ты ко мраку приготовил,
К ночи с единственной звездой.
И как перед крестом Твоим,
Мы перед яслями стоим.

Нет, в сентиментальности и растроганности, в тихой радости и умиротворении нет ничего плохого. Они никак не отрицаются и не высмеиваются в нашем песнопении. Но у них есть своя цена. И что особенно важно: эта цена заплачена не нами! Не случайно в последних двух строфах песнопения постоянно повторяется: "с Ним" или "как Он". Он, никто иной, прошел этот путь. Те слова, что звучат в этом песнопении, - не призыв подражать Христу, не повеление сделать что-то самим. Просто жизнь христианина - это жизнь перед крестом, и одновременно она - начало вечной жизни.

Когда на свет появляется ребенок - это всегда боль, крики и кровь. Это оставшаяся позади тяжесть многих месяцев беременности и бесконечные заботы впереди. Всего этого мы не увидим, например, по телевизору в рекламе, что использует образы младенцев. Но все это не отменяет и не обесценивает подлинных материнских ласк. Рождение Христа означало терновый венец, крест, таинственное Воскресение и непостижимость вечности...

Ужас креста и вся полнота вечности. Благословенно наше рождественское умиление, если оно напоминает нам о них, а не становится простым украшением, яркой безделушкой на сером фоне будней!

Антон Тихомиров, д-р теол.,
преподаватель Теологической семинарии ЕЛЦ

Источник: Вестник, №4, 2006, с. 19

{mos_fb_discuss:15}