ПечатьE-mail

Соединенные гонением, страданием и смертью

История религий

 

 

Поместный Собор 1917 года

Острые конфликты между Церковью и Временным правительством - в особенности по вопросу о школе - стали следствием свержения монархии в России в ходе Февральской революции 1917 года. Притеснения, а затем гонения на Церковь и верующих начались сразу же после Октябрьской революции 1917 года. Первым мучеником стал протоиерей Иоанн Александрович Кочуров, в 1995 году причисленный к лику святых Русской Православной Церковью.

Убийство почетного председателя проходившего в Москве Поместного Собора Православной Церкви митрополита Киевского Владимира 25 января 1918 года привело к возникновению у христиан разных конфессий в России острого чувства солидарности, своего рода «ойкумены гонимых», ибо все они оказались в условиях гонений и каждую минуту рисковали своей жизнью. Сразу после мученической кончины Владыки Владимира между генеральной консисторией Евангелическо-Лютеранской Церкви в Петрограде и Поместным Собором в лице Патриарха Тихона завязалась взволнованная переписка. Патриарх испросил молитв как у православных Церквей-сестер, так и у Англиканской Церкви. Собор назначил комиссию для регистрации жертв и наблюдения за гонениями. На последнем заседании Собора комиссия представила отчет, согласно которому до сентября 1918 года приняли мученическую кончину четыре епископа, более 120 священников, монахов и мирян. 97 из них были названы поименно. Было высказано предположение, что в действительности мучеников гораздо больше. Так и оказалось. По учетным спискам Чрезвычайной комиссии тогда было расстреляно 800 человек. В этой поистине апокалиптической ситуации Собор расценил начавшиеся гонения как угрозу существованию христианства вообще. Это заставило участников Собора с особым вниманием отнестись к вопросу о единстве христиан. Они принимают решение «изучить сложности, стоящие на пути к единению, дабы по возможности внести свой вклад в скорейшее достижение конечной цели».

Мученическая кончина архиепископа Платона
и пастора Хана

Но солидарность гонимых проявилась не только в деяниях и определениях Высшей церковной власти Православной Церкви в России - Поместного Собора. Главным было общее свидетельство о Христе Воскресшем во время пережитых страданий. Один из таких случаев общего мученичества за веру православного иерарха архиепископа Платона, двух православных священников, протоиерея Николая Бежаницкого и протоиерея Михаила Блейве, пастора профессора Трауготта Хана и мирян из Дерпта произошел в январе 1919 года.

Епископ Платон (Кульбуш) родился в 1869 году в семье псаломщика. В 1893 году он окончил Санкт-Петербургскую Духовную академию и был рукоположен во священника. В1904 году будущий архипастырь стал настоятелем эстонского православного храма во имя святителя Исидора в Петербурге. Вскоре его возвели в сан протоиерея, затем он принял монашеский постриг. В январе 1918 года отец Платон стал епископом Ревельским, викарием Рижской епархии. Он с большим рвением приступил к обновлению епархиальной жизни. Епископ Платон лично посетил 70 приходов. В том же году он занял Рижскую кафедру. 2 января 1919 года святитель вместе с группой священников был арестован прямо на улице и брошен в тюрьму. Днем позже епископ Платон встретился в заключении с пастором Ханом. (Ср. Мануил Лемешевский: «Русские православные епископы с 1893 по 1965 годы», Эрланген 1987).

Трауготт Хан родился 1 февраля 1875 года в Рауге (Лифляндия) в семье пастора. Изучал богословие в Дерпте и Геттингене, затем был назначен викарием в Ревель. Уже в 27 лет Хан стал пастором университетского прихода в Дерпте и профессором практического богословия. Можно сказать, что пастор Хан жил Библией, богослужением и проповедью. Он совершал богослужения с большим духовным подъемом и любил говорить: «День, который я не смог начать утренней молитвой, для меня просто невыносим». Свое духовное горение он передавал своей пастве, побуждая общину жить по Слову Божию и всей душой поклоняться Господу.

Будучи человеком в высшей степени благочестивым в библейском понимании этого слова, пастор Хан заботился о духовном состоянии всех, кто встречался ему на пути: студентов, коллег, простых прихожан и беженцев. Как духовник он стремился прежде всего поставить себя на место другого человека. Он пытался понять даже Ленина, которого в то время многие называли просто «кровавым псом». Корни большевизма он видел в ущербе, нанесенном духовной жизни материалистической философией и культурой.

В годы Первой мировой войны пастор Хан как немец был выслан из Прибалтики. Но его эстонские и латышские студенты добились от российских властей разрешения на возвращение уважаемого профессора и пастора. Осенью 1917 революционные войска заняли Дерпт, в феврале 1918 года они были изгнаны, а в декабре опять вернулись в город. Пастор Хан, вопреки здравому смыслу, принял решение вместе с семьей остаться в городе, храня верность своей общине. Он не хотел, уходя, оказаться не пастырем, а «наемником, которому овцы не свои», который «видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит» (Ин. 10. 12). Неожиданно для пастора Хана его примеру последовали и другие пасторы, даже те, кто был уверен, что их арестуют и не дадут продолжить служение в храме.

Предчувствуя трагический конец, пастор Хан накануне Рождества 1918 года в одной из своих последних проповедей сказал: «Моя смерть - целиком в руках моего Господа. Он решит, когда и как мне суждено умереть. Я умру не по воле случая или слепого рока и не по воле злых людей, а лишь тогда, когда это будет угодно Господу. Ни на миг раньше или позже - смерть застанет меня там, где это потребуется Ему, и именно так, как Он сочтет нужным. Да и все обстоятельства моей смерти сложатся по Его Промыслу, как это было во время смерти Его Сына на Голгофе... Чтобы противостоять властям тьмы, Господь нуждается сейчас в великом служении и в благородных служителях. Пусть же вновь возродится в нас древнехристианское рвение принять мученичество за веру... А Он, как Господь мучеников, во все времена нуждается в смерти верных Своих как в драгоценном семени Своего Царствия».

Одному из своих собратьев пастор Хан писал: «Я уверен, что нам придется держать серьезный ответ перед Господином Церкви за то, когда и как мы оставим свое служение, ибо это Его служба. Он доверил ее нам. Именно в такие времена по существу решается вопрос о ценности пастырского сословия».

Таких же слуг Христовых, не покинувших своих чад и готовых на мученичество за веру, пастор Хан встретил в тюрьме - епископа Платона и протоиерея Николая Бежаницкого.

21 декабря 1918 года коммунисты вновь захватили Дерпт. Рождественские богослужения прошли без помех. Но уже 28 декабря все помещики и пасторы, «преступные руки которых, - как писали большевики, - обагрены кровью эстонских рабочих», были объявлены вне закона. А еще через день, в соответствии с декретом об отделении Церкви от государства, последовал строгий запрет на совершение богослужений и любых обрядовых действий. Храмы были провозглашены собственностью народа. 31 декабря пасторам и священникам было приказано немедленно покинуть Дерпт. 3 января пастор Хан был арестован.

В тюрьме вокруг епископа Платона, протоиерея Николая Бежаницкого, протоиерея Блейве и пастора Хана образовалась группа деятельных христиан. В тесноте застенков, в муках допросов, в ожидании смерти они старались утешать и подбадривать друг друга. Пастор Хан любил цитировать там молитву Эммануила Гайбеля:

Господи, во дни волнений,
С воем штурма неустанным,
Сохрани мою мне веру,
В ней одной лишь нет обмана...
Господи, земля трепещет.
Веры, прочного оплота,
Не позволь меня лишить Ты,
Пока дух мой непрестанно,
Тебя видя, прославляет!

Совместное свидетельство перед лицом смерти

От епископа Платона, протоиерея Николая Бежаницкого, протоиерея Блейве и пастора Хана потребовали прекратить благовестие Христа. Они ответили: «Как только наши уста вновь обретут свободу, мы будем возносить хвалу Богу». Пастор Хан все больше погружался в чтение Библии. Одному из сидевших вместе с ним заключенных он сказал: «Мне в тысячу раз легче голодать, чем остаться без Библии». Библию читали и другие. Так, за чтением Слова Божия, среди гонений и унижений, перед лицом смерти, возникло внутреннее молитвенное общение. Ведь любая открытая общая молитва запрещалась.

Здесь, в темнице, узники, принадлежавшие к двум Церквам, обрели ту свободу и тот мир во Христе Иисусе, который никто не в силах отнять. Пастор Хан так сказал о жизни и смерти в своей последней проповеди на Рождество: «Иисус Христос дарует нам жизнь, лишая нас страха смерти. А живем мы в полном смысле слова лишь тогда, когда имеем огромную, радостную, несокрушимую жизненную надежду - надежду на все случаи жизни, также и на случай смерти. А так живет только тот, кто сознательно, через Иисуса Христа, живет жизнью вечной». Пастор Хан, как и все остальные, хотели предстать перед Господом «смиренно и послушно, с упованием, в святости и без забот». Такой была последняя молитва пастора Хана.

«Единая Святая Церковь», которую христиане обеих конфессий исповедуют в Никео-Цареградском Символе веры, воистину стала единой для мучеников благодаря общей молитве и общему страданию Христа ради. За несколько дней до своего ареста епископ Платон говорил о единстве Церкви с одним молодым пастором: «Яснее чем когда-либо мы видим теперь то, что должны были бы увидеть давно. Различия между конфессиями - это всего лишь стены, воздвигнутые людьми. Но эти стены не так уж высоки, ибо над ними пребывает Бог - наш общий Отец Небесный».

14 января 1919 года в Дерпте, накануне освобождения города от большевиков, в тюремном подвале были расстреляны вначале епископ Платон, протоиереи Николай Бежаницкий и М. Блейве, а затем пастор Трауготт Хан и группа мирян. Останки епископа Платона были перевезены в Таллин (Ревель) и 9 февраля торжественно захоронены в Преображенском соборе. Присутствовавшие на отпевании прихожане, а также студенты воздавали благодарность мученикам за их верность, за жизнь в Иисусе Христе, которую они засвидетельствовали своей смертью. Об ощущении близости Бога, испытанном вместе во время гонений, позднее говорили православные священники, стоя у гроба пастора Хана, «этого человека Божия», и лютеранские пасторы, молясь у могилы епископа Платона и протоиерея Николая Бежаницкого.

Немецкий дворянин Рейнгольд фон Тадден, глубоко потрясенный свидетельством о Христе пастора Хана, стал одним из организаторов крупного движения мирян - евангелических церковных съездов, которые собираются и поныне.

Совместное подвижническое свидетельство православных христиан и пастора Трауготта Хана, доказанное жизнью и смертью, превозмогло и самих гонителей. Коммунистические власти вынуждены были допустить, чтобы в советской оккупационной зоне в Германии в 1947 году епископом самой крупной земельной Церкви - Лютеранской Церкви Саксонии (Дрезден) стал брат пастора Трауготта Хана пастор Хуто Хан. Так и эти гонения, воздвигнутые в XX веке, в очередной раз послужили подтверждением слов святого Киприана Карфагенского: «Церковь растет там, где она гонима».

Слышать и видеть друг друга:
Взаимоотношения между Русской Православной Церковью и Евангелической Церковью в Германии /
Издание Церковного управления Евангелической Церкви в Германии (Ганновер)
и Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.
Оригинал - Лейпциг: ООО "Евангелический издательский центр" (EVA), 2003. С. 111-116

 


Оригинал - Лейпциг: ООО