ПечатьE-mail

Реформация и начало литовского книгопечатания

История религий

Начавшаяся в 1517 г. в Германии реформация не замедлила проявиться и по соседству с Литвой: в 1525 г. возникло протестантское Прусское герцогство. В управляемых Ягеллонами странах епископы обладали значительным влиянием, и Сигизмунд Старый не был склонен к конфессиональным новшествам, поэтому новое движение он воспринял враждебно. С 1520 г. в Польше появилось несколько королевских запретов. В Литве они, естественно, не действовали, но в 1521 г. был выпущен предназначенный и для нее декрет правителя. В Вильнюсе его огласил папский легат Захарий Феррери. Ориентируясь на жесткую позицию великого князя, вельможи не смели одобрить реформацию, потому ни в 20-х, ни в 30-х годах она не нашла внятной поддержки. В городах реформация начала распространяться через мешан немецкой национальности. В экономическом отношении это была элитная, но в то же время замкнутая прослойка. Официально в городских приходах реформация не могла проявиться более десяти лет.

Во второй четверти XVI в. православные Великого княжества Литовского считали реформацию внутренним де­лом католиков, которое их не затрагивало или мало затрагивало. В этнической Литве католическая вера была уже необходимой составной частью жизни дворян и мещан. Церковные должности формиро­вали соответствующий магнатам слой епископов и прелатов, а также настоятелей и викариев сельс­ких приходов, соответствующих рядовому дворян­ству. Слабо образованное духовенство, чьи рядо­вые члены смотрели на епископов, как дворяне на панов, пыталось ответить на вызов, брошенный реформацией, при помощи формальных декретов. В 1527 или 1528 г. синод Вильнюсского епископ­ства, в целом заботившийся о произнесении ли­товских и польских проповедей, постановил со­вершать таинства на латыни, чтобы исключить какие бы то ни было еретические намеки. Было запрещено приглашать преподавателей из немец­ких земель. Родовитые Вильнюсские епископы – ненавистный Боне Иоанн из князей Литовских (1519 – 1537 гг.) и Павел Гольшанский (1536 – 1555 гг.) – были воплощением отрыва аристократии от верующих. Немногим от них отличался и Жемайтский епископ Вац­лав Вежбицкий (1534-1555 г.).

При посредстве купечества реформация распрост­ранялась подпольно. Однако это не удовлетворяло студентов, посещавших иностранные университеты. Переворот готовила интеллектуальная оппозиция, ох­ватившая часть наиболее активных священников и монахов. Уже в середине 20-х годов некий францисканец объявил о чтении лютеранских проповедей в Вильнюсе. В середине 20-х гг. из Литвы в Прус­сию попал «Комментарий к Апокалипсису» Иоанна Парвея, ученика Иоанна Виклифа, — сочинение, из­данное Мартином Лютером. В середине 30-х годов закончился «инкубационный период» реформа­ции и стало появляться всё больше ее публичных глашатаев. В 1535 г. действие антиреформатских ука­зов Сигизмунда Старого было распространено на Ве­ликое княжество Литовское. Около 1535 г. в пользу учения Люте­ра высказался Шилальский настоятель Иоанн Тартилович Батакский. В конце тридцатых годов после зарубежного обучения в Виль­нюс прибыл Авраам Кульветис, который для пропаганды нового верования открыл в Вильнюсе свою школу. В 1535 г. лютеранский епископ Самбии Георг Поленц рекомендовал Помезанскому епис­копу Павлу Сперату нескольких молодых людей из Литвы для обучения в конфессиональной столице лютеранства — Виттенбергском университете. Деятельность Иоанна Тартиловича могла быть объяснена соседством Пруссии, однако в Вильнюсе заявили о себе люди, вернувшиеся из более дальней заграницы. Их большинство происходило из Юго-Восточной Литвы или близких к ней земель. Это были Авраам Кульветис, его единомышленники, проявившие себя в сороковых годах — Станислав Раполёнис, Георгий Эйшишкский, Георгий Заблоцкий, Александр Радуйнёнис (Радунский). Все они были рядовыми дворянами. Кульветис и Раполёнис учи­лись в Краковском университете (Кульветис получил там в 1529 г. степень бакалавра, позднее посещал другие университеты). Осталь­ные также занимались интеллекутальным трудом. Таким образом, первыми распространителями протестантизма стали представители интеллектуальной дворянской элиты. В этой среде дворянское не­довольство аристократией обрело форму враждебности по отноше­нию к руководству католической Церкви. В сороковых годах ла­тинский секретарь великого князя Вацлав Майшягальский (Венцеслав Миколаевич) задумал и вскоре написал трактат, лютеранская концепция которого возбужда­ла мысли, направленные непосредственно против папства. Через студентов, посещавших как Пруссию и Польшу, так и Германию, в Литве начала распространяться лютеранская ветвь реформации. Уже в 30-х годах этим заинтересовался Прусский герцог Аль­берт. Во второй половине того же десятилетия рекомендации для Виттенбергского университета получили в Пруссии Георгий Эйшишкский, Станислав Раполёнис и другие лица.

Реформатское движение, распространившееся среди дворян и мещан, вызвало реакцию литовских епископов. В 1542 г. Павел Гольшанский добился от Сигизмунда II декрета против Авраама Кульветиса, и последнему пришлось бежать в Пруссию. Туда же вынужден был отправиться и Иоанн Тартилович. Вытеснение не­скольких интеллектуалов вновь загнало реформатов в подполье. Середина и конец 40-х годов прошли внешне спокойно для иерархов католической Церкви.

Однако высылка духовно активной дворянской элиты не пре­рвала ее воздействия на свою родину, лишь изменила характер этого воздействия. Интеллектуальный потенциал этой небольшой группы был уже настолько значителен, что им решил воспользоваться Прусский герцог. Заинтересованность Альберта диктовалась весьма важными для него связями с литовской аристократией, а с началом песни также с тем, что на территории его государства находились литовские подданные. Уже во второй половине 30-х годов он завел переписку с сочувствующими реформации, но не склонными публично это демонстрировать литовскими панами – Радзивиллами, Ходкевичами, Кезгайлами; высказывались намеки на благосклонное отношение к реформации Альберта Гаштольда в последние годы его жизни. При вильнюсском дворе Сигизмунда Августа лютеранские проповеди читали Мартин Галиний, Георг Альбин, Иоанн Козьминский, Лавр Пшеснецкий (Дискордия). В 1545 и 1546 г. юного великого князя посетил герцог Альберт. Прусский правитель включил литовских изгнанников в деятельность по распространению реформации в Литве. Он поддержал их учение, а интеллектуальные лидеры эмиграции, такие как Авраам Кульветис и Станислав Раполёнис, помогли учрежденную в 1541 г. Кенигбсергскую школу (партикуляр) превра­тить в университет (1544 г.). Уже в первые месяцы деятельности университета в него записались несколько литовцев (среди них Августин Йомант). Самым главным трудом этих людей было создание литовской лютеранской письменности. Их подвигу весьма повредила смерть Авраама Кульветиса и Станислава Раполёниса в 1545 г., но работа не прекратилась.

В 1547 г. в Кенигбсерге вышел литовский лютеранский катехи­зис. В него вошли подготовленные несколькими авторами пере­водные и оригинальные тексты (за основу был взят польский ка­техизис Яна Секлуциана. стихотворное литовское введение напи­сал Мартинас Мажвидас, латинское – сменивший в университете Станислава Раполёниса Фридрих Стафил, немец, живший в Литве и обучившийся литовскому). В катехизис были включены начала букваря и литовские переводы полутора десятка гимнов (псалмов). Все тексты отредактировал выходец из Западной Литвы Мартинас Мажвидас. Катехизис 1547 г. по содержанию и нагрузке заполнил большой пробел. Мартинас Мажвидас. чьим именем в историогра­фии заслуженно отмечена эта первопечатная и вообще первая ли­товская книга, оказался продуктивным автором, собирателем и ре­дактором литовских текстов. В 1549 г. он выпустил «Песнь св. Амвросия» (Те Deum laudamus), в 1559 – «Форму крещения». Уже после его смерти (1563 г.), в 1566 и 1570 г. появились подготовлен­ные им две части песенника Лютера. Кроме Мартинаса Мажвидаса, гимны (псалмы) переводили Кульветис, Раполёнис, Радуйнёнис, Заблоцкий, Йомант, Шедуйконис.

Литовскую лютеранскую письменность создали интеллигенты, бежавшие в Пруссию из Великого княжества Литовского. Она была предназначена как для подданных герцога Альберта, так и для Боль­шой Литвы (в посвящении Мартинова катехизиса это было особо указано). Для распространения этой письменности в Большой Литве не было реальных условий, хотя некоторое влияние отрицать нельзя. Был сделан большой шаг в развитии культуры и со­вершенствовании литовской речи, превращении ее в письменный язык.

В 1543 г. Авраам Кульветис выступил с откры­тым письмом к великой княгине Боне (т.н. «Испове­дание веры»). Мотивируя свою конфессиональную позицию, он обратился к куда более широкому кругу проблем. В письме звучал лейтмотив: образованные литовцы с радостью служили бы благу своей роди­ны, но должны работать на других, поскольку никто их не защищает и не поддерживает. Авраам Кульве­тис объявил об инвестиционной программе для шко­лы с литовским языком обучения. Такая школа отвоевала бы для литовского языка достойные позиции, подвергла его литературной обработке и позволила немногочисленной национальной литовской интеллигенции расти и соперничать с польскими интеллигентами в борьбе за место при монаршем и панских дворах. Так однозначно был понят реформационный принцип национального языка – как языка литовского. Как видим, интеллектуальная литовская дворянская элита верно осознавала культурное состояние своего народа и усматривала ре­альные пути для его улучшения. В авангарде стояли эрудиты: Кульветис и Раполёнис были людьми, образованными на европейском гуманистическом уровне, они на равных дискутировали с автори­тетами протестантской теологии – Мартином Лютером и Филип­пом Меланхтоном.

Программа Авраама Кульветиса не была осуществлена, поскольку очень далеко зашел процесс европеизации, основанный на нерод­ном языке и уже привлекший многих польских интеллигентов. Малочисленная интеллектуальная литовская дворянская элита мог­ла избрать лишь один путь – конфессиональную революцию. Но эта элита была слишком слаба для того, чтобы противостоять реп­рессиям со стороны епископов. Тем не менее, она создала литов­скую религиозную письменность. Это было наиболее важно для Малой Литвы, однако в конце XVI в. подобный фактор, пусть опосредованно, повлиял на возникновение литовской письменности и в Великом княжестве Литовском.

Гудавичюс Э. История Литвы сдревнейших времен до 1569 года. Т. 1. М., 2005

http://www.wiki.ru